Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 36)
— Благодарствую, благодетель, — башкир грохнулся на колени и попытался поцеловать учителя в руку.
— Охолонись! Ты, что тут устроил? Ну-ка встать — быстро! — грозно, как он умеет, рыкнул Прохор. Аяз резко вскочил и смущённо глядя под ноги, принялся вновь теребить видавший виды треух.
После знакомства с башкирами, хоть и с трудом, но мы всё же пристали к высокому берегу. Справившись со швартовкой, перегрузили трофеи, в трюме драккара оставили лишь два большущих тюка, принадлежащих Аязу. Помимо амуниции да оружия досталось нам пять огромных мешков с мехами, десять больших свёртков кож, да чуть серебра. Пообедали и, ведя на длинной буксирной верёвке свой приз, двинулись дальше.
По поводу викингов, бывшие пленники больше ничего рассказать не могли, и Хал сделал немудрённый вывод — в Казани их на службу тоже не взяли вот норманны и решили заняться излюбленным делом — немного пограбить.
Я же остался мнения другого — это была засада, однако команду пугать не стал — промолчал. Друзья, после зрелища показанного нам скрамасаксом, и так пребывали в шоке.
Ну, что сказать? В очередной раз норманнам не повезло, кстати, наших знакомцев Фолки и Кнора средь трупов не обнаружилось — может, ранее при абордажах погибли, а может — за скверный характер их свои же и выгнали. Однако присутствовало стойкое ощущение — встреча с теми, не за горами.
Позже, оставшись с дедом один на один, я всё же высказал озабоченность по поводу засады и моего подозрения о участии в ней
По реке движения практически не было, исключение составили лишь две лодки, да и те, завидев наши плав средства, наученные горьким опытом, быстренько шарахнулись в сторону мелкой протоки. Никаких татарских дозоров на Волге не наблюдалось, впрочем, как и разъездов по берегу.
Чебоксар — небольшое поселение рыбаков и скотоводов мы миновали за час до заката. Интересно, как разительно отличались дома его жителей: рыбаки обитали в срубах, плотно уставленных по всему берегу, а вот пастухи в нарядных юртах, широко разбросанных рядом — на возвышенности.
Увидев нас, местное люд поступил также как жил — не одинаково. Труженики реки, побросав сети крича во всё горло, стремглав бросились прочь, скотоводы же, наоборот, схватив луки для отражения атаки, молниеносно вскочив на коней, устремились к берегу, видимо, корабль норманнов был хорошо им знаком.
Хал помахал собравшемуся народу и прокричал на татарском довольно витиеватое и продолжительное повествование, смысл которого сводился к одной единственной фразе — викингов больше нет. Вслушивающиеся в ор нашего друга кочевники, разразились восторженными криками и, торжествуя победу над врагом, побросали вверх шапки, так что имя великого победителя грозных норманнов, в данном случае принца Халиля, потонуло в гомоне и осталось общественности неизвестным. На ночёвку мы встали несколько ниже — в уютной бухте затона.
После ужина, когда башкиры отправились спать на драккар, дед решил поведать друзьям мою историю. Ну, как поведать, просто сказал внимающим слушателям:
— Это Роман — он ваш потомок, из будущего, — таким вот, незамысловатым образом, Прохор и переложил дальнейшее повествование на мои хрупкие плечи. Аникей был в курсе, однако поверхностно, а Хал с Атанасом, даже не подозревали что я, так сказать, не от мира сего.
Татарин открыл рот, у того причин сомневаться в словах учителя не имелось, скорей наоборот, грек скептически скользнул по мне взглядом, а мальчишка отреагировал спокойно, поскольку уже сделал какие-то выводы, и они сошлись с вновь полученной информацией.
— Сказывай, — велел дед, и я вывалил историю своих злоключений. Поскольку, спутники, находясь рядом сильно рисковали, было бы не честно что-либо утаивать, рассказал почти всё, озвучил предположения старика, не забыв упомянуть о скрамасаксе — источнике всех бед, и описал дальнейший маршрут путешествия.
Закончил я за полночь — воцарилась тишина. В сполохах костра, под звук потрескивающих дров, лица собеседников выглядели шокировано-поражёнными, люди никак не могли поверить в реальность истории — им были нужны доказательства. Достав из вещевого мешка сотовый, я попытался его включить, но, как и предполагал — обломился. Хотел уже засунуть телефон обратно, однако, глянув на деда, увидел хитрую улыбку и, поняв намёк, направил энергетический поток на аппарат.
Затая дыхание, сконцентрировался: "Вдруг не получится, а так хочется взглянуть на фотки родных, хоть на экране телефона увидеть их лица". — Сотовый оставался единственным физически существующим звеном между прошлым и будущим. Изо всех сил я напрягся, на лбу выступили капли холодного пота…
Экран загорелся, пошла двигающаяся картинка и запиликала музыка — фирменная заставка сони. Вскочившие друзья, заворожённо смотрели на переливающиеся линии. Загрузка завершилась, появился рабочий стол и прозвучал удивлённый возглас.
Потыкав по экрану, показал товарищам семейные фото. Затая дыхание, с комком в горле я вглядывался в такие родные, но такие далёкие глаза жены и сыновей. Чуть позже, взяв себя в руки, поставил друзьям видео с "кэмел-трофи" на моём внедорожнике. Народ в ужасе отпрянул. Увы, на самом интересном запахло палёной пластмассой — телефон, не выдержав напряжения, сдох.
"Блин… как же контролировать эту энергию? Амперметр что ли изобрести да на лоб приладить…" — в сердцах подумал я, и хотел было запулить сотовый в воду, но успокоившись, бережно положил полностью испорченный аппарат обратно — в мешок. Долго сокрушаться над безвременной кончиной телефона мне не дали — со всех сторон, посыпались вопросы. Слушатели осознали реальность истории и всех как прорвало. Короче — что? Где? Когда? затянулось почти до утра.
Аника расспрашивал в основном, о так называемых, благах цивилизации, уж больно его заинтересовало видео и запечатлённый на нём автомобиль, а после того как он узнал, что данный агрегат это и есть машина, то вопросы по данной тематике, посыпались как из рога изобилия. Публика внимала.
Мальчишка, осмысливая полученную информацию, чуть успокоился, ненадолго примолк, и к разговору подключился Атанас. Грека интересовала история, а конкретнее, судьба Византийской империи. Он очень расстроился, узнав, что Константинополь под натиском турок вот-вот должен пасть, а услышав, что Греция в моём времени представляет собой бедные задворки Евросоюза, почернел ещё больше. Лишь после того как я рассказал про верность его народа православию, пронесённую им через века, чуть взбодрился и так же как Аника завис в раздумьях.
В разговор как-то нехотя наконец-то влез Хал, мне показалось, что тот просто боялся узнать будущее, однако интерес к судьбе татарского народа и лично себя, перевесил в нём страх и он по обоим сим пунктам меня озадачил. По второму вопросу пришлось обломить, ну не историк я и такие тонкости о династиях Казанских правителей мне не известны, а вот, новость о том, что Татарстан станет составной частью Российской империи и, в принципе, с окружающими его народами будет жить дружно, Хала обрадовала. На краткую историю Руси от времён Иоанна Грозного до наших дней, он лишь хмуро кивал, наверно тяжело узнавать через какие невзгоды пришлось пройти людям… одни мировые войны — чего стоят, а ведь были и смутные времена, и революции. Поспать удалось лишь пару часов.
Ох и намучились мы с неповоротливым драккаром. Хоть корабль картечью был изрядно попорчен, однако не критично, поэтому мы и не стали бросать неудобный, но явно дорогущий трофей. К вечеру следующего дня, без происшествий, достигли Казани. На пирсе распрощались с благодарными башкирами и направились в кремль. В городе хотели уложиться в парочку дней, однако, как всегда загостились…
Глава 15. Казань
Проснулся я от чувства непонятной тревоги. Во флигеле ханского дворца, где наша ватага обитала последние четыре дня, было тихо. Закинув руки за голову, пытаясь разобраться в тех чувствах, что меня разбудили, я таращился в потолок. Рядом — за шёлковой ширмой посапывал мальчишка, дед с Халом обитали на втором этаже — каждый в своей комнате. Тревога не отпускала, и я решил пройтись до двери — глянуть через мутное стекло во двор. Окна нашей с Аникой светёлки выходили на небольшой парк, и с этой стороны пока всё было тихо. Спавший в ногах Беляш, проснулся — во мраке вспыхнули два огонька. Встав с полатей, стараясь не шуметь, быстренько надел штаны, сунул ноги в сапоги и, прихватив, на всякий случай катану, прошептал волку на ухо:
— Ну что, бродяга, пойдём — глянем, тревожно мне как-то.
Дверь предательски скрипнула я, вслушиваясь в темноту, застыл, и через несколько секунд услышал отчётливый звук возни — похоже, что кто-то пытался открыть запертую дверь. На цыпочках пересёк сени и, подойдя к маленькому стекольцу, разглядел в ночи отряд ханских стражников.
Встретившись взглядом с перекошенным злобой лицом своего старого знакомого то ли Фолки, то ли Кнора, хрен их разберёшь кто есть кто, резко отпрянул в спасительную тьму: "Уф… вроде не заметил".
Ночных визитёров навскидку оказалось человек двадцать и по ходу, те пришли нас убивать. Сердце, гулко разнеся звуки ударов по телу, непроизвольно ушло в пятки. Волк, выведя меня из небольшого ступора, влажным носом ткнулся в руку, сердечная дробь затихла, и я услышал шорох, доносящийся уже со стороны нашей спальни.