Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 23)

В середине застолья, на кульминации очередного музыкального шлягера, отпихивая вставшего на пути служку, в трапезную ввалился хмурый предводитель викингов — все затихли. Норманн направился к воеводе, подойдя, бросил на стол тяжёлый кошель и лающим акцентом рявкнул:

— Здесь всё, я забираю людей, и мы уходим.

Опешивший военачальник, махнул рукой, его отпуская, тот в мою сторону злобно сверкнул взглядом, оскалился и удалился. Сразу после этого пирушка постепенно затихла — народ стал расходиться.

— Да не переживай ты так, Роман, сам того не ведая, большую услугу вам оказал, — до моих ушей донёсся голос деда, — Поверь, лучше встретиться с таким противником лицом к лицу во время боя, чем получить удар в спину от союзника — я знаю о чём говорю. Пускай хан берёт сей гадюшник себе, тебе же от этого лишь легче будет.

— Воевода, дозволь обратиться? — подойдя к разговаривающим, задал вопрос Хал.

— Давай, что у тебя? — поторопил его не такой уже хмурый богатырь, видимо старик, пусть и частично, но развеял его сомнения.

— Разреши отправиться с ними, — указав на деда, татарин продолжил, — Нынче тихо, до ледостава набегов не будет, без надобности я тебе, а добрым людям могу пригодиться, всё же через родные мне земли им путь предстоит, да и к батюшке заглянуть не помешает.

Озадаченный воевода, раздумывал пару минут. Затем выдал:

— Коли возьмут — то иди, но с довольствия я тебя снимаю.

"Неважно в датском королевстве… — вновь пробежала мыслишка, — Дыра в бюджете, кризис и всё такое".

— Ну, что же не взять… лишняя сабля будет лишь в помощь, — крякнул учитель и довольный татарин пополнил наш дружный коллектив.

Мы тронулись в путь только на утро. План был следующий: скачем на Муром, там нанимаем ладью и дальше идём уже плавом, по дороге заходим в район будущего Головино, поищем злополучную полянку, с которой начались мои злоключения. При обсуждении маршрута, Прохор обронил фразу: "Похоже, знаю я это место, по-моему, оно обитаемо и есть вероятность что-нибудь выяснить…" Данное высказывание вселило в меня некую надежду, и путешествие я начал в приподнятом настроении.

Глава 11. Круг омелы

Волчара меланхолично загорал на берегу, немногочисленные крестьяне, ожидавшие переправы, боязливо косились на зверя, а тому, видимо, было всё пофиг. Как только мы сошли с парома-плота, он кивнул деду, подмигнул мальчишке и, подбежав ко мне, дал благосклонно почесать себя за ушами. Потом, сделав вид, что лишь сейчас заметил татарина, решительно направился к Халу. Сев напротив того он повернул голову набок и не мигая стал разглядывать воина. Немая сцена продолжалась довольно долго: человек схватившийся рукой за саблю и белый волк сошлись в противостоянии, кто кого переглядит. Беляш не выдержал первым приблизился к Халу и улёгся у его ног. Ошарашенный татарин не мог вымолвить ни слова, только, как и я до того, трепал довольного зверя за ушами.

— Аксеяк… — наконец-то выдавил, удивлённый такой встречей Хал. Фраза эта переводилось на русский, как белая кость, в значении аристократ. "Чудеса!.. Оказывается, я и татарский знаю!"

Волк обрёл нового друга, ревности в этот раз за собой я не заметил, мало того, внезапно возникла уверенность — что именно так и должна была закончиться наша стычка с Касимом. Судьба, с моей непосредственной помощью, свела зверя и человека, для чего-то — пока не известного.

Позже дед рассказал, что согласно старинной легенде, род Тохтамыша — чьим потомком является Хал, происходит от такого же белого зверя, и эта информация многое объяснила: Касим зная, что старший его брат Махмуд плох — решил заранее подсуетиться, достать живой знак царской власти — белого волка. Народец тут, как я посмотрел, достаточно суеверный и для толпы такие символы многое значат. Выходит, что мы с Аникой предотвратили дворцовый переворот, ну… или поменяли претендента на власть, ведь завязавшаяся с Беляшом дружба сулила Халу огромные преференции в неизбежной борьбе за ханский престол.

Касим приходился ему дядькой, когда-то предавшим старшего брата, переметнувшись в стан неприятеля. Кстати, о Касиме — старик мне поведал, что лишь благодаря его старой дружбе с воеводой я сейчас нахожусь здесь, а не вишу на дыбе за убийство княжьего союзника. Также дед строго наказал — сначала посоветоваться с ним, а уж потом делать дело. Я, в свою очередь, грозно глянул на Аникея, переадресовав тому наставление. Мальчишка, покраснев, вжался в седло, а мы с учителем дружно заржали, лишь Хал с недоумением смотрел на беспричинное веселье, поскольку, был не в курсе, что дядьку его убил сопливый пацан.

После обеденного привала, ни разу не заплутав, мы вышли к злополучной поляне — я сразу её опознал, практически ничего за столетия не изменилось. Дуб, правда, немного помолодел — дупла ещё не было, а вот, окружающие его клёны, усыпанные омелой, на вид были всё те же, наверное, в будущем я встречался с ихними правнуками.

Спешившись, вышли на поляну. Узкая тропинка упиралась в основание могучего дерева. Едва отряд пересёк кленовую стену, в корнях дуба что-то зашевелилось и на свет появился худенький, седой старичок с длинной бородой — ни дать не взять — Мерлин без колпака.

— Приветствую тебя, волхв, — поклонившись, выкрикнул учитель, мы последовали его примеру.

— И вам здравствовать, добрые путники, чем могу служить?.. — в ответ гаркнул насторожившийся старец. Дед, показав жестом оставаться на месте, подошёл к тому и завёл разговор. Слов было не разобрать, однако по мере общения жестикуляция всё усиливалась и беседа закончилась не особенно мирно. Оба старика пребывали в бешенстве. Учитель на последок плюнул в лицо огорошенному таким поведением Мерлину, развернулся и попытался уйти. Не тут-то было — волхв, вынув из складок одежды блеснувшее оружие, вероломно бросился в атаку…

Татарин с мальчишкой молниеносно вынули луки, я схватился за скрамасакс, но было уже поздно. Оглушённый дедовой клюкой Мерлин — погрузился в нирвану, а оружие агрессора — золотой серп оказалось в руках у учителя.

— Порождение ехидны, как ты посмел осквернить человеческой кровью священный круг омелы?! — в сердцах кричал Прохор, находящемуся в прострации старцу. Пнув того пару раз и чуть успокоившись, дед, обращаясь к нам, раздражённо буркнул:

— Пойдём отсель, нечего здесь больше делать.

Прошмыгнувший мимо волк, скрылся в корнях дуба. Подойдя ближе, я увидел открытую дверь и теряющиеся в темноте крутые ступени. Дёрнувшегося за Беляшом татарина, остановил учитель:

— Ты оттуда не выйдешь, навсегда там останешься, дерево выпустит только своих, волк как лесной житель имеет на это право.

Клёны стояли лысыми, омела на голых ветках резко выделялась своей зеленью, дуб же ещё не утратил бурую крону и отдельные листики, медленно кружась, падали нам под ноги. Погода была солнечной, на поляне наблюдался полный штиль, а вот, за кленовой стеной макушки елей раскачивались под мощными порывами ветра.

Волк всё не возвращался, волхв лежал без сознания, мы уселись на землю и заинтригованно ждали четвероногого друга. Воспользовавшись паузой, я попытался увидеть ауру поляны и мне это удалось. Омела ярко сияла нежно розовым цветом, поражая контрастом с окутанными серой дымкой деревьями, от дуба распространялось жёлтое свечение, значительно уступающее омеле в своей интенсивности.

Заметив с обратной стороны дерева пятно белого тумана, я подошёл к этому месту и, увидев прозрачное привидение молодой женщины, лежащее прямо на земле, встал как вкопанный. Деревянный кол торчал у неё из груди.

Ни о чём не думая, вынимаю палку и с безотчётной злобой её отбрасываю. Со вздохом облегчения эфемерная фигура растворяется в воздухе, оставив после себя лишь белый туман, который вскоре также рассеялся.

— Ты правильно поступил, ученик, — услышал я голос и от прикосновения вздрогнул — волшебная картинка пропала, передо мной чернел лишь холмик недавно вскопанной земли.

— Это могила той, при непосредственном участии которой, тебя забросило в наш мир. Она, прельстившись ложью своего учителя, пошла на смерть сознательно, — продолжил старик, красноречиво глядя на лежащего без чувств волхва, — А он, воткнув в могилу осиновый кол, навсегда привязал её душу к этому месту, тем самым заполучив в услужение стража. Позже всё расскажу, — прервал он уже срывающийся с моих губ вопрос, — Сейчас же, пойдём — нам надо спешить.

Пока я, находясь в шоке, пытался прийти в себя, из-под земли вынырнул Беляш. Волк подбежал к Халу и из его пасти сверкнув что-то вывалилось. По лицу татарина пронеслась целая гамма эмоций, показавшая мне, что тот просто охренел — увидев принесённое зверем.

В стремлении как можно дальше уйти — на ночлег мы встали затемно.

При мерцающем свете костра попивая травный взвар и превратившись в слух, компания наша внимала рассказу:

Учитель, оказывается, надавил на волхва какими-то колдовскими штучками и тем вызвал на откровение. Как поведал, при краткой беседе Мерлин — к нему прилетел ворон и предупредил, что священной поляне угрожает опасность.

"Не мой ли это знакомый", — подумал я.

Ворон сказал — омеле нужен ночной страж. И этот старый дурак, оказавшись под сильным впечатлением от разговора, решился на проведение ритуала инициации духа места, а конкретнее — навки.