Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 15)
Я догадался, о чём тот говорит, поскольку, в последних снах выглядел именно так — густая, белая дымка в форме земного тела.
— Скажи мне ещё — как попал сюда этот меч?
— Сам-то не увидел?..
— Не-а…
— Эта катана, некогда принадлежала Сиддхартху Гаутаме, он больше известен под именем Будда. Неспроста она у тебя появилось, а как здесь оказалась — не важно. С опытом научишься из полученных от предметов чувств, формировать образы, образы трансформировать в слова, а из слов извлекать информацию. Силы, замешанные в этой истории, настолько могущественны, что просто невероятно.
Так, за разговорами мы и подъехали к нашей поляне.
— Аникей, топи баню, а мы пока разберёмся со всем этим, — распорядился дед, указав на загруженных лошадей.
Переделав неотложные дела, пообедав вчерашней гречневой кашей и запив её молоком, всей гурьбой направились мыться. Знатно попарились, несколько раз ныряли в запруду, веники сегодня были берёзовые, в общем — красота…
Позже, сидя на завалинке под звёздным небом при свете горящего костра, старик начал разговор:
— Знаешь, у меня за достаточно долгую жизнь, не было учеников — ты первый. Аникей?.. Не его это, он — воин. И я просто обязан задать тебе верное направление, но поскольку, времени нет — придётся воспользоваться ускоренным методом. Его называют цыганским. Произнося ключевые фразы, дотрагиваясь, я буду передавать тебе энергию с мысленным посылом к последующим действиям. По-вашему — запрограммирую на получение информации.
Сейчас я открою сознание, но не всё, а только ту его часть, что необходима и ты почерпнёшь нужные знания. Предупреждаю — будет не просто одномоментно переварить весь объём. Не переживай, у тебя должно получиться. Впоследствии сам, постепенно, во всём разберёшься. Я тоже при контакте с твоим разумом взял только то, что лежало сверху, так сказать, очевидные и общедоступные в будущем знания.
Теперь, соберись и одновременно расслабься, главное не повредиться умом. Ещё раз повторяю — ты справишься.
Сказав это, дед сильно сжал мои запястья, и пристально глянул в глаза:
— Смотри внутрь, прямо в голову.
Так… — хорошо… — увидь меня, как свечу, не моргай, отключи внутренний гомон, направив поток энергии, я тебе помогу. — На этих словах, его ладони стали горячими и мысли меня покинули.
— Уже лучше, — ободрил старик и отпустил мои руки.
— Увидь… — повелел он и снова дотронулся. Вновь ощутив жар, я моментально оказался в состоянии изменённого сознания — перед глазами вспыхнула аура деда, она переливалась всеми цветами и представляла собой удивительное зрелище: "Просто поразительно…"
— Молодец, теперь, не изменяя фокусировки, посмотри вокруг, — возник в голове голос учителя, и я снова почувствовал тепло прикосновения.
Я огляделся: дед, Аника, трава, деревья… — вдруг стали излучать слабое, разноцветное свечение. Оно, постепенно увеличиваясь, становилось всё более и более насыщенным. Разные градации синего, жёлтого, красного и зелёного, подсветили округу. Из тьмы окружающей пламя проявились неяркие очертания леса, дома, бани, сараев — всего…
— Продолжаем… — глухо донёсся до сознания голос, — Смотри на меня, я готов передать историю своей жизни вместе с накопленными знаниями.
В район солнечного сплетения следует сильный толчок, и меня, почти так же как в детстве, прошивает мощный разряд тока. От удара, не шелохнувшись, я застываю. Тут, сметая всё на пути, в мозг устремляется мощный поток информации, кружа разум в безумной пляске различных историй, знаний, умений…
Очнулся я на следующий день, ближе к обеду. Сколько всё продолжалось — судить очень сложно. Да… прожив долгую дедову жизнь, я стал совсем другим человеком…
Нет, всё же остался прежним. Житейский его опыт и мудрость не наслоились на мои, сознание под себя не подмяли, их будто бы положили кучкой, и в любой момент можно было там пошишиться, почерпнув бесценные сведения.
Однако наблюдались и минусы — появилось стойкое ощущение усталости. Пока продолжался контакт, где я только не побывал, начиная с Кольского полуострова, заканчивая Поднебесной.
Некоторые эпизоды, вообще, удивили — Прохор Алексеевич пару десятилетий провёл на Афоне в ученичестве у какого-то старца. Этот момент, вызвав когнитивный диссонанс, не на шутку заинтриговал.
"Надо же, я считал деда язычником — поклонником Рода. Впрочем, он это отрицал, однако — в доме икон не было, молитв от него я не слышал, не видел и чтоб он крестился, да и много всего…" — для средневековья, согласитесь, мягко говоря — нестандартно. — "Может, учитель первый в своём роде все религиозный экуменист. Хотя, кто-то задал ему этот вектор, значит не первый, а один из…"
"А может, к культу данное учение, вообще, не имеет отношения?.. Что же… — вполне вероятно. Уроки его больше похожи на некую своеобразную науку…"
Вот, из таких дум меня и вырывал в реальность голос:
— Ну, ты как?.. Очнулся? — с этими словами, вошедший садится на ложе. — Дай-ка я на тебя полюбуюсь, — старик положил ладонь мне на лоб и пристально глянул в глаза.
— Всё нормально… — на этой фразе внезапно накатила слабость, и я провалился в бездну.
Меня подхватил сверкающий смерч, завертели потоки света и с бешеной скоростью понесли на встречу с неизвестностью. Резкая остановка, яркая вспышка и я оказался в палате реанимации, на этот раз, находясь в своём собственном теле, окружённый медицинскими приборами. С болью вгрызаясь в измученный мозг — прозвучал монотонный писк, вызвав приступ тошноты — моргнула какая-то лампочка.
Из приоткрытого окна, на долю секунды опережая медицинский персонал, влетел огромный ворон, знакомый по предыдущему сну.
Мощный удар клювом в висок, струйка крови, крик санитарки. Вновь, сверкающий смерч, бешеная скорость и я — весь в холодном поту, на дедовой лежанке, тяжело дыша, пытаюсь взять себя в руки.
"Что это было? Как такое возможно?" — закружились вопросы, и сразу же, из глубины мозга, из дедовой кучки знаний — последовали ответы:
Перенос сущности возможен на расстояние — как во времени, так и в пространстве, но это опасная штука, так как можно либо навсегда зависнуть в сверкающем вихре астрала, служащего прослойкой между мирами, либо не найти дорогу обратно…
"А ведь птица — пыталась меня убить", — ворона я узнал, точнее, из подсознания появилась информация о встрече Прохора Алексеевича с одним из близнецов, как и скрамасаксов птиц тоже было две, Хугин и Мунин — "мысль" и "память" спутники одноглазого
Решив, что больше о данном происшествии мне пока не узнать, постепенно успокоившись, вновь переключаюсь на дедову историю. Афонский период его жизни, заинтриговав, отпускать не собирался:
Получается — монахи не просто тупые религиозные фанатики, как я раньше предполагал, и по всему выходит, что вся ихняя жизнь подчинена одной только цели — соединение с Богом, а если по дедовски — с природой. Пост и ночные бдения необходимы как для измождения тела, призванного помочь в мысленном молчании, так и для накопления энергии. Целомудрие — дабы напрасно её не расточать, ведь, в кульминации близости выбрасывается мощнейший поток силы, способный на создание новой жизни. Оказывается, многие люди бессознательно накапливают эту самую силу, даже не подозревая о её существовании, а поскольку, душевный резервуар не бездонен, то они находят единственный для себя способ её выхода — пускаются во все тяжкие. На этом свойстве организма и были построены древние колдовские ритуалы, имеющие в своей основе состояние экстаза.
Православный монах, бывший учителем Прохора, как я понял, называл накопление энергии — стяжанием Духа Святого, но возможно — это не так, поскольку информация на данную тему была несколько запутана, речь там шла не только о накоплении, но и о каком-то её изменении.
Последующее посещение дедом тибетского монастыря со странным названием "Дворец матери и сына" подтверждает идентичность различных духовных практик, ведь, обеты православных монахов почти полностью перекликаются с буддийскими обетами Махаяны. В обоих случаях итог пути, по сути, один и тот же — соединение с Богом.
Из таких, вот, философских рассуждений меня и вытащил вошедший:
— Пошли обедать болезный, полдень уже, а он тут разлёгся словно прынцесса…
"Ну, что же — пора вставать".
После обеда состоялся небольшой разговор.
— План следующий — завтра собираемся и послезавтра, рано утром, выдвигаемся в стольный град Владимир, затем, посетим Волосово — надо разузнать о скрамасаксе подробнее, а дальше… — дальше решим по обстоятельствам. Сейчас можешь отдыхать, вот, в принципе, всё, — огорошил меня старик и хотел было исчезнуть.
— Постой, — я не дал ему закончить беседу, — Дозволь кое-что рассказать, да узнать твоё мнение. Дед, вопросительно приподняв брови, замер, уставившись на меня.
"А что это вы на меня так смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут", — всплыла в сознании фраза известного фильма, я улыбнулся, но под напором хмурого взгляда стушевавшись, стал мямлить, соображая с чего бы начать:
— Значит так… это… Сны мне сняться странные, про первые ты уже знаешь, однако появилось их продолжение…
В незамысловатой форме я пересказал ему два последних, сделав акцент на участии в них ворона, да на моих ощущениях при попадании в сегодняшний, который являлся не совсем сном, а скорее — видением.