Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 12)

Спустя пару минут, не отыскав ответа, открыл глаза, мотнул головой, глянул в глубокую синь вечернего неба, зацепился взглядом за напоминающее медвежью голову совсем маленькое, низко парящее облако:

"А что, если с ним — так же как давеча со свечой? Надо попробовать…"

Под непрерывным напором представляемой силы, исходящим из лба, облако стало светлеть и наконец растворилось.

"Совпадение? Давай-ка ещё".

Так в течение получаса я уничтожил пяток маленьких и пару побольше.

На ужин мне в этот вечер досталась тарелка ароматной гречневой каши с молоком и сметаной. Объеденье — мясо уже как-то поднадоело.

— Ты, смотрю, делаешь успехи, — лишь Аникей вышел из горницы заметил старик. — Этак и меня скоро догонишь.

Я обрадованный похвальбой улыбнулся. Прохор, насупившись, тут же тему сменил:

— Точка на лбу, что я показал, необходима лишь на первом этапе, дабы прочувствовать силу и уяснить, как с нею работать. Использовать её постоянно не надо, наоборот: энергию лучше впитывать всей поверхностью кожи, а отдавать через кончики пальцев…

Я кивком дал понять, что всё понял, он задал вопрос:

— Ответь-ка, дружок, где ты её копишь?

— В сердце. Пробовал в разных местах: в голове — тесновато, в животе — дискомфортно, в груди — оказалось самое то.

— Ты меня удивляешь. Лучше чем сердце места для силы не отыскать, да и с облаками у тебя здорово вышло.

— Просто попробовал — само получилось.

На этом прелюдии кончились и новоиспечённый наставник, чуть помолчав, приступил к обучению:

— Ну, коли так, то с первым уроком ты справился. Почти то же самое можно делать и с тварями: насекомыми, зверями да птицами, однако чем сложней организм, тем трудней его подчинить — вложить в него свою волю.

Тут принципы те же, только вначале представь без помощи слов, в форме картинок, некое действие и посредством силового потока передай всё это муравью.

Старик встал, достал с полки тарелку, в которой находилась капелька мёда и шебуршились несколько насекомых:

— Сначала увидь их, как ты видел свечу. Затем представь — один из них замирает, падает и лежит. Потом посредством потока энергии отправь полученный образ, как бы наложи оный на насекомого. Дерзай!

Я слегка озадачился, дед же, похлопав меня по плечу, удалился.

Около часа ничего не получалось, муравьи, постоянно отвлекая, на месте не сидели. И лишь когда я начал следить только за одним, его образ раздвоился, подёрнулся дымкой и, собравшись воедино, окутался тёмно-сиреневым туманом. Но как я ни старался, волшебную картинку поймать не удавалось: "Видимо, так и должно быть".

Ещё довольно продолжительное время я потратил на создание чёткого образа насекомого и его поведения, мысли активно мешали. Только после того, как я стал интенсивней качать энергию, красочней рисуя её поток, наконец-то мне удалось и это. Видимо ци, также помогает сосредоточиться. Муравей в моём сознании бегал туда-сюда, замирал, падал, вставал и снова бегал. Полчаса ушло на соединение этой проекции с моим "сиреневым" другом, мысленно её, захватив, на каждом выдохе я представлял, как изображение переносится воображаемой энергией из моей головы к муравью и на него накладывается.

Наконец-то свершилось: он замер, подумал — что за херня со мной происходит — и завалился на бок. Поражённый увиденным, я матюгнулся, наваждение пропало, сиреневый туман вокруг муравья исчез, но он продолжал лежать, а его сородичи шебуршились, как ни в чём небывало.

"Наверно издох. Я грозный убийца муравьёв!" — только пришла мне такая мысль, эта скотина встал и присоединился к своим товарищам, но лежал он — минут пять.

"А если сконцентрироваться на всех сразу? Интересно, получится ли? Дед, правда, говорил только об одном, но всё же — попробовать стоит. Ежели выйдет — то и с комарами такой фокус прокатит, а это уже будет круто…" — получилось только под утро.

— Вставай, людям пора завтракать, — услышал я далёкий голос и почувствовал тормошение. Очнулся. Спал прямо на столе, видимо, вырубило резко, поскольку, после того, как упал последний муравей — ничего не помню.

Снов на этот раз не было и я — расстроился. Сегодня так и не узнал, что происходит в моём мире: "Печалька".

Лицо и руки дико зудели: "Вот же паразиты — отомстили-таки…" — думал я, постепенно приходя в себя и расчёсывая укусы насекомых.

— Сконцентрируйся на пострадавших участках кожи — направь туда энергию, полегчает, — тем временем, ставя завтрак на стол, наставлял меня дед.

Странно, но это мне удалось — зуд исчез.

Сходив к ручью да умывшись, несколько взбодрился. Съев пару лепёшек, поинтересовался у активно занимающегося уборкой хозяина:

— Куда пропал Аникей?

— На охоту с волком отправился, — буркнул старик.

Мальчишка с Беляшиком всё же подружились — увлечение одним и тем же делом сближает. У них появился соревновательный момент — кто кого переохотит, пока побеждал волк.

— На сегодня какие задачи? — задаю вопрос, дабы определиться с распорядком дня. В ответ — тишина…

Пауза затягивается, на счёт своих планов дед, деловито переставляя посуду, молчит как партизан, и я решаю попытать его о вчерашнем:

— Расскажи-ка Прохор Алексеевич, почему мне не удалось увидеть муравья так, как накануне свечу? Наблюдал только окутывающую его сиреневую дымку.

— Тут, всё просто. Сиреневая дымка, как ты говоришь, и является истинным обликом данного насекомого. Существует понятие — аура. Слово это на разных языках — и на древнегреческом, и на латыни, и на хинди, звучит одинаково, однако под бременем веков наиболее точное его определение сохранилось лишь в индуизме. Аура присуща всему окружающему и является зримым проявлением души или духа, соответственно — живых и не живых созданий природы. Таким образом, она — есть видимая часть души. Но у земли, воды, воздуха и огня — её нет.

"Вона как?.. Не дед, а Елена Блаватская…" — про себя, хмыкаю я.

— Предметы, можно зреть абстрактно — со всех сторон одновременно, не спорю — это красиво, впрочем, аура у них тоже имеется, не такая сильная как у живых созданий природы, но всё же. Дымку у топора ты видел, огонь же не позволил заметить лёгкий туман вокруг воска, собственно, именно поэтому, свеча — первый объект изучения. Живые организмы слишком сложные их нельзя так узреть, однако у них — свечение аур значительно интенсивней… пока для тебя достаточно — переваривай, — просветив, дед вновь замолкает.

— Вот так всегда — на самом интересном… как же насчёт загрузки? Ведь солдат должен быть чем-нибудь занят, иначе он начинает размышлять, а это, в моём случае, неприемлемо — поскольку, вызывает тоску. Дрова все перерубил, может травы накосить? Пока есть чего…

— Скотины прибавилось — лишним сено не будет. Трава, правда, негодная, но лучше такая, чем вообще никакой, — так порассуждав, старик задаёт мне вопрос, — А косить-то умеешь?

— Конечно, каждое лето проводил в деревне, припахивали меня регулярно. Правда, давно это было, но думаю, справлюсь. Времена тогда были социалистические и на селе, без личного подворья людям становилось тоскливо — они начинали пить. У бабушки, имелась и корова, и хрюшка, и несколько баранов, так что косить приходилось систематически.

Тут, дед вновь блеснул эрудицией основанной на информации вытянутой из моей головы:

— Да, интересный на тот момент был уклад общества… — задумался он, подбирая слова, подобрав, продолжил, — Коллективный — люди жили не сами по себе, а социумом, ведомые идеей, почти как муравьи, однако природа взяла своё — человек остался собственником и СССР развалился, многих погребя под руинами.

Тяжело вздыхаю, этот период застал я ребёнком, подростком и юношей. В девяносто первом мне стукнуло всего восемнадцать и прожитые годы в стране советов были для меня, пожалуй, лучшими в жизни. Отметя воспоминания, продолжаю разговор:

— Ну, тогда давай косу и показывай — где косить.

— А нету косы… пока не изобрели её. Серп, вон, возьми — в сарае, тот, что побольше. Коси прямо у восточной опушки — там трава сочная, по весне тут всё заливает, земля добрая, плодородная.

— Как же без косы-то?.. — растерянно бормочу, ошарашенный известием об отсутствии инструмента.

— Придумаешь чего-нибудь, — отмахивается старик.

Вот, зачем я набивался в сено заготовители, сидел бы сейчас на лавочке да поплёвывал. Воистину говорят — инициатива наказуема. Серпом косить задолбаешься, даже если заглянуть в суть предмета и узнать, как это правильно делать, всё равно — понагибаешься вволю.

"Надо самому соорудить, хотя бы подобие…" — решил я, зашёл в сарай и попал в пещеру Али-бабы, ну, или в её аналог для мастеровитого жителя средневековья.

Тут стояла и мини кузница и верстак — на нём лежали всевозможные инструменты, назначение некоторых остались загадкой. В дальнем углу находилось какое-то сооружение, видимо, хитрая печь, для чего она была нужна — я так и не понял.

Поглазев по сторонам, обнаружил искомое, а именно — огромных размеров серп. Он для моей задумки оказался достаточно острым. Сбив деревянную рукоять, отложил её в сторону. Затем, вышел во двор, взял топор и направился к рощице — за черенком. Неплохо получилось, коса, правда, за счёт округлости вышла несуразная, но работать ей было возможно. Приноровился и дело пошло как по маслу. За пару часов выкосил почти всю округу, остался не большой участок, и тут, из леса, неся за уши подстреленного зайца, вышел Аника.