Роман Титов – Темный Исток: Гончие Дзара (страница 19)

И на том спасибо, хотел сказать я, но вместо этого, понукаемый новыми открытиями, спросил:

– Ты сказал, что попросишь об услуге взамен на помощь. Однако, судя по твоим же словам, помощь мне теперь не особенно-то и нужна. Если я и впрямь… умер, – произносить это слово было до того неловко, что голос дрогнул, – а затем возродился свободным, то значит не могу уничтожить поток. Ты сам это сказал: «угроза миновала». Ты никак не посодействовал этому, а значит ни о какой ответной услуге и речи быть не может. Или я не прав?

Новую улыбку Затворника словами описать было невозможно. Он вроде и раздосадовался попаданию впросак, но при этом остался доволен тем, как я его подловил. Странный тип, ну, правда.

– А разве сама информация, что я дал тебе, ничего не стоит? – хитро прищурился он.

На что я пожал плечами:

– А что она меняет-то? Узнай я обо всем раньше или позже – разницы никакой. Так или иначе, Теням ничего не грозит.

– Лихо соображаешь, пацан. Хотя далеко не во всем прав.

– И как это понимать?

Продемонстрировав мне все свои тридцать два зуба, Затворник охотно объяснился:

– По правде, здесь и кроется суть услуги, о которой я собирался тебя просить. Если ты знаком с историей Боиджии, то должен знать о том, для чего вообще юхани ее создали.

Осторожно кивнув, я сказал:

– Что-то вроде хранилища, где они припрятали все свои тайные знания, перед тем как развоплотиться и стать Тенями. – Помолчав немного, я добавил: – На мой вкус, весьма недальновидный поступок. Если верить Аверре, юхани создали слишком много опасных вещей. По-настоящему опасных. Разумней было бы их уничтожить с концом, а не прятать. Оставив даже самый ничтожный шанс на то, что эти артефакты могут быть найдены, они подвергли Галактику опасности.

– Какой-то ты неромантичный.

Моим ответом на это был долгий и многозначительный взгляд.

– Ладно, – тут же отступился он, – понимаю тебя. Когда столь плотно работаешь с Тенями, о романтике думать некогда.

– Не сочти за грубость, но мне кажется, что у тебя, от чрезмерного затворничества крыша немного поехала.

Тот даже отпираться не стал.

– Есть такое. Чуть-чуть. Но я с этим борюсь. Как и с тем, что обнаружил недавно тут, в лесу.

– Может, скажешь уже, что это?

– В том-то и дело, что я сам не знаю. Потому и хочу привлечь тебя, чтобы выяснить.

– И что я должен сделать?

– Как можно больше ихора!

Первым порывом было спросить, для чего, но в голове всплыла еще одна (да-да!) любопытная мысль, которую я и озвучил:

– Рассчитываешь, что он укажет путь?

Затворник снова впечатлился:

– Исток куда сообразительней, чем прикидывается. И часто ты строишь из себя незнайку?

– По случаю, – поскромничал я. – И я не строю. Чаще всего я и впрямь мало что понимаю.

– Верю с охотой. И ты прав – да, теневой ихор действительно по-особому реагирует на следы юхани. Как компас, фактически.

Поскольку не он один мог строить из себя саркастичного выродка, я елейным голоском пропел:

– Как ты можешь знать об этом, если, по собственным же словам, никогда ихор не создавал?

Судя по выражению лица, Затворнику мой подход понравился. Он выдал:

– Ну, у меня было множество примеров для наблюдения. Да и сам я не дурак, положим. Ты вон тоже быстро до кумекал, хотя едва ли на личный опыт опирался.

Что ж, это было справедливое замечание. И поскольку, ходить вокруг да около я не любил, перешел к главному:

– С чего нам начать?

– Сперва сделай то, что у тебя лучше всего выходит: разозлись.

Вопреки напутствию, я собирался засыпать Затворника очередной порцией вопросов, но тут в кармане негромко завибрировал коммуникатор. Выданная Измой на непредвиденный случай, штучка напрочь вылетела из головы. Так что, когда тихий зуммер заиграл, все, кто в тот момент находились поблизости, насторожившись, вытаращились на меня, будто на сумасшедшего с гранатой.

Вынув коммуникатор из кармана, я без особого, впрочем, рвения нажал кнопку «принять».

Из динамика донесся раздраженный старческий голос:

– Мастер Риши, где вы?

Возмущение Измы заставило растеряться и ляпнуть первое, что на ум пришло:

– Гуляю. – И не ложь, и не правда.

Повисла продолжительная пауза.

– Г-гуляете? Что это значит?!

Бросив мимолетный взгляд в сторону Затворника, насмешливо выгнувшего бровь и вслушивавшегося в разговор с особым тщанием, я закатил глаза и бросил в микрофон:

– Изма, вам объяснить значение слова?

– Не нужно. – Фырканье мекта было столь громким, что, казалось, могло шевелить листву на паате. – Я зашел навестить вас, но не застал. Почему вы ушли, никого не предупредив?!

Он меня еще и отчитывать будет? Темные клубы ихора сами собой стали сгущаться вокруг.

– А разве я заключенный?

Новая пауза. Но уже короче первой.

– Разумеется, нет. Однако напомню, что вас настойчиво просили не покидать пределы замка, а я прекрасно слышу, что вы сейчас вне его стен. Вы на улице? Вам бы не помешало с большим уважением относиться к тем, кто вас приютил.

Стало не то чтобы неловко, скорей напряженно. В мысли прокралось подозрение, что…

– Изма, это вы потеряли меня или Аргус?

– Хозяин все еще… занят и не знает, что вы гуляете.

Бесшумно выдохнув, я ответил:

– Буду признателен, если он и не узнает.

– Но, мастер Риши!..

– Изма, вам не о чем беспокоиться, – твердо проговорил я под одобрительный кивок Затворника. – Со мной все хорошо. Вернусь достаточно быстро. Как только завершу одно дельце…

– Вы ведь понимаете, что будет, если правда о вашей прогулке всплывет? Хозяин не обрадуется.

Вспомнив далеко не самый теплый разговор у бассейна, я сказал:

– Как-нибудь переживет. – И без малейших колебаний отключился…чтобы тут же столкнуться с вялыми аплодисментами Затворника:

– Да здравствует самостоятельность! Мои поздравления, герой.

– Заткнись, – беззлобно бросил я, спрятал коммуникатор обратно и покосился на одного из килпассов, беззаботно клацающего челюстями в попытках поймать хоть одну из снующих меж листвы красноперых пичуг. – Полагаю, в путь отправимся верхом?

– Точно. Только отдельного зверя я тебе не выделю. Полетишь с одним из махди. Не против, надеюсь?

– Ничуть.

Я приблизился к пернатому ящеру и невольно вспомнил гофаев. Зверюги отличались практически во всем, но только не в отношении к собственным наездникам. И те, и другие, казалось, одинаково добродушно воспринимали тех, кого возили. В надежде наладить ментальный контакт, я протянул к килпассу руку, но махди, что сидел верхом, отрицательно качнул головой. Я смутился. И правда, что за дурь соваться к чужой животине? Но махди, казалось, не обиделся, а, протянув жилистую руку, помог мне забраться в седло.