Роман Титов – На границе вечности (страница 7)
И как только створки расступились перед нами, неожиданно схватила меня за руку и настойчиво проговорила:
– Забудь о Тенях на время. Здесь они тебе ничем не помогут, а, может, и навредят. Каждому лейру, что находится здесь, вводят препарат, подавляющий способности, иначе они просто наложат на себя руки, оттого и атмосфера здесь столь тяжелая. Не прикасайся ни к чему, не вздумай ни с кем заговорить. Просто молчи. Я знаю, как ты относишься ко всему, что я говорю, но лучше прислушайся, иначе ты всерьез рискуешь не вернуться оттуда обратно.
– Хорошо, – сказал я, хотя в дополнительных наставлениях не нуждался. Всем известно, насколько опасно для элийров находиться в Изоляторе. Слишком больная атмосфера была у этого места.
Мы вошли в помещение, которое я назвал бы пузырем, иного слова просто невозможно подобрать, и с трудом удержал собственную челюсть на месте, настолько огромным оно оказалось. Это была сфера никак не меньше четверти километра в диаметре, выдолбленная прямо в кристаллической породе планеты и снабженная автономным источником энергии. От ее вершины вниз расходились семь хорд, а на каждой хорде оказались закреплены несколько уровней металлических колец, в которых были вмонтированы камеры для больных. Я все никак не мог поверить, что, проведя столько лет в Цитадели, даже не подозревал о том, как на самом деле выглядит Изолятор. Это было место, о котором мало говорили, ведь оно служило напоминанием, что лейры вовсе не неуязвимы.
– Не стой столбом, – сказала Бавкида и подвела меня к небольшой платформе. Нажав несколько кнопок на консоли, старуха заставила платформу плавно взмыть в воздух, а затем, используя нехитрые рычаги управления, повела ее в сторону одной из гигантских колонн, что скрывалась у противоположной стороны сферы.
Пролетая мимо, я всматривался сквозь прозрачные стенки камер, в надежде разглядеть кого-нибудь внутри, но взгляд отчего-то выхватывал только тени и силуэты, и никаких лиц. Что удивило больше всего: почти каждая камера оказалась кем-то занята. Только после этого я заметил, как сильно вспотели ладони, а тело дрожит. Вновь я вспомнил о тех трех алитах, которым не повезло выбрать меня предметом своей жестокой шутки, и внезапно чувство вины, как будто вынырнувшее из темноты копье, ударило в самое сердце. А следом за ним вновь всплыло дурное предчувствие, липким щупальцем сдавившее легкие, так что я оказался не в силах удержать родившийся сам собою вопрос:
– Что здесь произошло?
– А-а, – протянула Бавкида, с улыбкой в голосе. – Ты чуешь это, правда? Запах вины, смешанный со смертью, ни с чем не перепутаешь.
Я повернул голову, однако вместо того, чтобы задать очередной вопрос, осторожно погрузился разумом в поток Теней… и в тот же миг чуть не захлебнулся от смрада, ударившего по всем чувствам разом.
Инстинктивно совершив глубокий вдох, я стал заваливаться на пол и хватать ртом воздух. В глазах помутилось, а сердце, казалось, приготовилось выскочить из груди. Барабанная дробь долбила в уши, и я не сразу смог распознать голос Бавкиды, невнятно вещающий издалека. Я даже не осознал, что начал отключаться, пока что-то не рвануло меня резко вверх.
Я распахнул глаза и увидел, что нахожусь в объятьях наставницы, своими тонкими ручками удерживающей меня от того, чтобы не перевалиться за бортик летающей платформы.
– Я же сказала не прикасаться к Теням! Ты никогда не слушаешь того, что тебе говорят!
Аккуратно опустив меня на пол, она отодвинулась в сторону, позволив мне кое-как собрать себя в кучу.
– Кошмар, – выдохнул я через силу, будто только что побывал под толщей нечистот. Хотя, в каком-то смысле, именно так оно и было.
– Кошмар? – с ехидцей переспросила Бавкида. – Я так не думаю. Настоящий кошмар ты еще пока не видел.
Подняв на нее взгляд, я растерянно спросил:
– В смысле?
– Иди за мной, дружок. Сейчас ты все поймешь.
Бавкида заставила платформу остановиться возле одного из плоских колец, находившихся почти под самым потолком, и провела меня к скоплению трех прозрачных камер, возле которых отирались четверо механических ремонтников. С противным звяканьем они сновали по стенкам камер, словно пауки, о чем-то переговариваясь. Старуха на них внимания не обращала. Я так же переключил свое непосредственно на тех, кто должен был в этих камерах содержаться, а увидев их, застыл, как вкопанный: три камеры, расположенные одна за другой по дуге кольца, и в каждой находится труп.
На долю секунды я замер, а чуть погодя вздрогнул и еще – это было хуже всего, – мне стало интересно. Теперь оказалась понятной причина ментальной вони и слова Бавкиды, предупреждавшей не прикасаться к Теням, вот только неясной оставалась моя во всем этом роль, и я спросил об этом.
– А ты взгляни на них получше...
Я не хотел. Честно. На сегодняшний день с меня было достаточно смертей, но объяснять что-либо Бавкиде оказалось также бессмысленно, как уговаривать солнце не садиться. Кроме того, вопреки всяким попыткам, подсознательное любопытство, не раз стававшее причиной многих моих неприятностей, подавить не удавалось.
Присев напротив ближайшей камеры, я попытался всмотреться сквозь заляпанное стекло в лицо убитого, а едва узнав его, тут же отскочил, точно ужаленный. Обернувшись к Бавкиде, я вонзил в нее вопросительный взгляд, но наткнувшись на светящиеся ехидством глаза, не позволил вопросу сорваться с губ и вновь обратился вниманием к трупу.
Я узнал его. Хотя годы заключения, проведенные в замкнутом пространстве, значительно изменили внешность человека, превратив в подобие полупрозрачной мумии, тем не менее, я хорошо помнил это лицо. Оно, как и два других, много ночей подряд являлось мне в кошмарах, от которых я просыпался, временами забывая, что все произошедшее давно позади. Не помню, сколько раз я представлял себе, как заглядываю в эти остекленевшие глаза с ощущением собственного триумфа. Вот только то, что я испытывал нынче, триумфальным совсем не казалось.
– Ну? – нетерпеливо осведомилась Бавкида. – Есть что сказать?
На то, чтобы осознать смысл ее вопроса и дать ответ, которого
– Это не самоубийство. И я здесь ни при чем. – Сказал спокойно, будто следователь на месте преступления, и сделал вид, что меня случившееся нисколько не задело.
Бавкида хихикнула.
– Ты уверен?
Я промолчал. Кто находился в двух оставшихся камерах, секретом уже не являлось. И все равно, подходя к клеткам, я не мог освободиться от еле заметной судороги в ногах. Это были они, те, о ком я думал, когда часом ранее отправился воевать с самим собой в ущелье. И они были мертвы. Никаких ран, никаких увечий. Просто три аккуратненьких чистеньких тела, которые лежали так, словно в один момент просто забыли, как жить дальше.
– А выглядит, словно их кто-то на это надоумил. И говоря «надоумил», я имею в виду, запрограммировал, как, скажем, апофеоз своей маленькой мести за то, что несколько лет назад неудачно пошутили.
Я понимал, к чему она клонит, но не купился на провокацию, поскольку знал, что за пустыми насмешками не скрывалось ничего серьезного. Бавкида не хуже меня понимала, что ни один подросток-элийр, каким бы одаренным он ни был, так поработать над чужими мозгами не мог. Я в свое время здорово поиздевался над ними, но даже теперь мне едва ли хватило бы сил, чтобы внушить трем здоровым парням, притом прошедшим начальную психическую подготовку, желание расстаться с жизнью. Даже с одним разумником сделать нечто подобное – процесс чересчур трудоемкий и опасный. Этого невозможно добиться без предварительного планирования и многих часов долгой скрупулезной работы. Мной же в тот раз двигали исключительно эмоции, потому и результат получился слишком скомканный. Я просто перевернул их мозги с ног на голову. Убивать же ни тогда, ни теперь желания не было.
– Как давно их нашли?
– Во время нашей с тобой прогулки, – сообщила Бавкида, скрестив перед собой руки.
«Значит и часа не прошло», – подумал я и опять прилип лбом к прозрачной стенке, разглядывая бледный труп.
– Мастер, вы ведь не хуже меня знаете, что я к этому отношения не имею. – Одновременно с этим я пытался сообразить, кому подобное могло быть под силу, и ни один из лейров на ум пока не приходил.
– Конечно.
– Тогда зачем вообще привели сюда?
– Затем, что мне очень интересно знать, кто это сделал, а кандидатуры более заинтересованной, чем ты, я, увы, найти не сумела.
Оторвавшись от созерцания тел, я всем корпусом повернулся к старухе и не без удивления спросил:
– С чего вы взяли, будто меня это заинтересует?
Новая и очень довольная улыбка захватила нижнюю половину лица наставницы.
– Потому, Сети, – промурлыкала Бавкида, – что мы оба знаем, твое природное любопытство не даст тебе сидеть в стороне, пока убийца не найден. Или я в чем-то неправа?
Глава 4
На тропе