Роман Титов – Игла Дживана (страница 83)

Борьба, все еще шедшая где-то там внизу длилась секунды, показавшиеся мне невыносимо долгими. Бессильно и слепо вглядывался я в непроглядную темень, прислушиваясь к глухим звукам бездны, только что отнявшей у меня самое родное существо во всём мире.

Мгновение.

Вспышка невероятной силы осветила недра Святилища, словно умирающая звезда последним своим дыханием порождает ярчайшее из космических явлений.

Стены содрогнулись от мощи, так что я едва устоял на ногах, спрятав лицо от света и жара, что мог, наверное, превратить меня в пепел.

Спустя секунду все снова погрузилось в непроглядный мрак, наполненный тишиной, принадлежащей только мертвецам.

Остался только я.

Дождь стучал по стеклам восстановленного окна в номере Аверре, рисуя сложные узоры из стекающей тонкими ручейками воды и напоминая барабанную дробь перед казнью. День переживал свой конец, но низкие тучи, окутавшие Мероэ, скрыли от глаз последние лучи заходящего солнца, погрузив пейзаж недавно миновавшей битвы в унылую пасмурную мглу.

Я стоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу, отстраненно наблюдая за омовением, длившимся вот уже третий час без перерыва. Словно природа хотела смыть с себя всю грязь и кровь, оставленные событиями теперь уже почти прошедшего дня. На эти три часа весь город как будто вымер.

Нападение аборигенов, как ни странно, обошлось Мероэ, если можно так выразиться, малыми потерями. Сильнее всех пострадали графский замок и часть прилегавших территорий. Возвращаясь из джунглей на борту флаера Занди, я успел заметить несколько туш мертвых килпассов, чьи крылья торчали из разрушенных остовов.

Но, ни единого аборигена в воздухе или на земле заметить не сумел.

Занди сказал, что едва весть об уничтожении Иглы и разрушении Святилища достигла ушей махди, они тут же поспешили ретироваться, позабыв о собственной мести. Почему они так поступили, мне, увы, никто объяснять не стал, и я лишь удивился, что горожане еще не завалили графа требованиями нанести по джунглям сокрушительный ответный удар.

Стук в дверь отвлек от разглядывания дождевых ручейков на стекле, в одном из которых на секунду привиделся оскаленный лик Аверре. Едва возвратившись в отель, я тут же попросил Литу предоставить мне личный канал связи. Применив все необходимые защитные кодировки, я отправил сообщение в Цитадель с просьбой по возможности откликнуться на вызов. Делал я все это на автомате, словно машина, подчиняясь программе, как будто ничто и нигде уже не могло меня затронуть или взволновать. Визитеров я не ожидал вовсе и потому, когда настойчивый стук повторился опять, скосил взгляд на стол, не появилась ли на панели передатчика яркая красная точка. И, поскольку, таковой там не обнаружилось, устало проговорил:

– Войдите.

Дверь тихонько открылась, и на пороге появился, кто бы мог подумать, капитан Гетт собственной персоной. Вид у него при этом был не очень дружелюбный, что, в свете последних событий, не удивляло.

– Мне сказали, вы здесь, Эпине, – проговорил он, без приглашения ступая мокрыми ботинками на ковер.

– Еще бы, – фыркнул я, сложив руки на груди и уставившись на капитана исподлобья. – Вы ведь запретили кому-нибудь входить в мой собственный номер. Даже вещи мои не пожелали отдать.

Гетт ничуть не смутился.

– Таков порядок. Это место преступления и оно останется опечатанным до тех пор, пока дело не будет закрыто.

По-прежнему поглядывая на панель, я вовсе не испытывал желания поболтать о том, о сем с капитаном местной полиции и потому надеялся разобраться быстро и без задержек.

– Зачем явились, капитан?

Прежде, чем ответить, тот хмыкнул.

– Вы не очень-то любезны, Эпине.

Я искренне изумился:

– А вы ожидаете любезности? – И фыркнул. – Неужто забыли, как заставили меня сигануть из этого самого окна прямо на мостовую?

– Вы оказали сопротивление при попытке задержания, – парировал Гетт. – Вы нарушили закон. Ваше счастье, что я явился сюда не затем, чтоб увести вас под охраной. А ведь мог бы.

– Кто бы сомневался. – И я снова обернулся к окну. – Так зачем вы пришли?

Гетт молчал, будто собирался с мыслями.

– С меня требуют закрыть ваше дело, – спустя несколько долгих секунд ответил он.

– Кто? – Хотя интереса в моем вопросе было ничуть не больше, чем в том дробном стуке капель, бьющем снаружи по откосам.

Гетт не стал скрывать:

– Я только что был на аудиенции у его светлости, и он настаивал, чтобы я прекратил следствие и, как он изволил выразиться, «всяческие нападки против вас».

Я обернулся наполовину:

– Он объяснил, почему?

– Должен сказать, весьма витиевато. Он сказал, что убийство госпожи Бабор уже раскрыто и тот, кто его совершил, наказан. Граф намекнул, что в смерти хозяйки отеля виновата ведьма Аманра и что она сама погибла при несчастном случае, произошедшем в джунглях аборигенов. То же касается и смерти в Архиве. Хотя, насколько я понял, совершены эти два убийства были разными личностями.

Я посмотрел на капитана и выдержал его пристальный взгляд.

– И что же вы хотите услышать от меня?

– Подробности, – сказал он. – Я, знаете ли, не привык закрывать глаза и уши, когда от меня этого требует начальство, и всегда стремлюсь разобраться во всем самостоятельно.

– Надеюсь, это не от скуки?

Но Гетт точно не слышал:

– Аборигены атаковали город без предупреждения, но причина-то у них определенно была. Я хочу знать, в чем она заключалась.

– Я понимаю ваше желание докопаться до истины, капитан, однако ничем не могу помочь. Если сам граф не пожелал делиться с вами подробностями, то у меня тем более нет на это права. Вы зря считаете, будто во всех ваших бедах виноваты исключительно лейры. Иногда было бы неплохо присмотреться к тем, кому вы служите и с кем живете. Мало ли какие скелеты скрываются в шкафах ближних.

С минуту примерно капитан молчал, продолжая сверлить меня взглядом.

– Эпине, по-моему, Батул Аверре – хреновый учитель. Вы совершенно не тех знаний от него нахватались.

– Вы правы, капитан, – ответил я и снова отвернулся. – Всего хорошего.

– Что ж, и вам того же, – проговорил он мне в спину. – Выражаю искреннюю надежду на то, что больше никогда вас в Мероэ не увижу.

Я не видел, как капитан ушел, лишь услышал звук закрывающейся двери.

Мне стоило чудовищных усилий не разрыдаться, когда он заговорил об Аманре. Мысли тотчас перенеслись обратно в мрачное логово аборигенов, где в предсмертной вспышке Иглы сгорели Аверре и моя мать.

Когда прибывшие люди Занди вытащили меня из Святилища, никто не мог добиться и слова.

Даже Эйтн.

Казалось, я попросту забыл, что все еще жив, поскольку мысленно находился далеко за границами этого мира.

Я помнил, как Занди что-то говорил насчет того, что тело Сай’и, предположительно убитой Аверре, так и не нашли, но для меня это было не больше, чем фоновый шум, проступавший сквозь дрему.

Прийти в себя, насколько, разумеется, это теперь вообще было возможно, я смог только тогда, когда доктор Оорза беспомощно всплеснул руками и бросил все попытки помочь.

Эйтн я больше так и не видел.

Сигнал о входящем сообщении привлек мое внимание истошным писком. Не двигаясь с места, я активировал прием, по привычке коснувшись его через Тени, и долгожданное изображение Бавкиды обрисовало контуры над темным столом.

– Где тебя носило? – сходу рявкнула старуха, не успел ее светящийся лик набрать необходимую резкость. – Почему ты не выходил на связь?

– Я… я не мог, – мой голос запнулся, то ли от растерянности, то ли от того, что забыл, как отчитываться. – Передатчик вышел из строя.

– Отчего?

Я ответил. Настолько подробно, насколько мог, поведав все, о чем она еще не знала, коснувшись каждой детали, мало-мальски относящейся к причине моего путешествия на Боиджию.

Бавкида слушала, не перебивая, по обыкновению скрыв лицо в тени глубокого капюшона. Ни единым жестом или словом она не дала понять, что мои слова хоть что-то значат. Когда рассказ коснулся мамы, старуха лишь невнятно кивнула, как будто все время о чем-то подобном подозревала, и даже не спросила, как именно Аверре убрал ее с дороги в первый раз. Словно для нее самой это был давно известный и к тому же решенный вопрос.

Что в моем докладе действительно заинтересовало наставницу лейров, так это Игла.

О каждой детали она выспрашивала с совершенно несвойственной себе въедливостью, требуя полной детализации картины того, как я извлек ее из головы покойного махди, и что я в этот момент чувствовал.

Вспоминать было трудно. Все ощущения перемешались в голове одно с другим, но приходилось заставлять себя сортировать их по полочкам, потому что просто так Бавкида отпускать эту тему не собиралась. Она все требовала и требовала новых подробностей и, когда рассказ подошел к роковому моменту в Святилище, старуху уже было не узнать. Я даже увидел, как раскрылся от нетерпения ее рот.

– Вы искали Иглу на дне? – требовательно спросила она под конец.

– Да, – устало ответил я, пряча трясущиеся ладони за спину. – Занди посылал роботов-разведчиков. Не удалось найти ни намека на Иглу, ни на тела погибших. Их будто испарило.

– Почему ты уверен, что граф просто не скрыл от тебя правду? – спросила Бавкида. – Насколько я поняла, он питал самые недвусмысленные чувства к девице Аверре. А ведь она прилетела на планету по той же причине, что и вы оба.