Роман Терехов – Дневник человека (страница 3)

Умаялся я неимоверно, таская полдня в свою однокомнатную берлогу на седьмом этаже многоквартирного дома всевозможные припасы. Добычу сгружал посреди комнаты, только полуфабрикаты пихал в морозильную камеру на скорую руку.

Отмечая успешное начало подготовки к апокалипсису, я замутил себе «Кровавую Мэри» со льдом и, усевшись поудобнее в креслице, полез в Интернет. Если честно, то все еще надеялся. Думал, обойдется. Образуется. И завтра наступит обычное мартовское завтра. С утра солнце согреет своими лучами панельные и кирпичные многоэтажки. Слегка увлажнит серые сугробы. А меж ними, как ни в чем не бывало, потекут людские ручейки и реки по своим делам и делишкам. Утречком по льду туда и вечером по слякоти обратно. И за сегодняшний приступ паранойи завтра мне будет немного стыдно перед самим собой. А еще надо будет разрулить необъяснимый прогул на полдня, мля. В качестве епитимьи мне минимум три месяца придется вкушать гречку и макароны, чередуя свиную тушенку с говяжьей. А так же перловку, пшенку, лапшу и пюре быстрого приготовления. С консервированной же скумбрией, да горбушей, печенью рыб, птиц и животных и шампиньонами по великим праздникам. Что ж, за такое меню не грех и выпить!

К вечеру Рамблер обновил утреннее сообщение. Однако! Теперь «отдельные акты немотивированной агрессии» шагнули за границу. То есть у проклятых буржуинов тоже все не слава католическому богу. Следовательно, ничего сверхъестественного в мире как бы и не происходит. Обывателя пытались успокоить. Настолько топорно, что я отхлебнул половину бокала разом. Ну, теперь-то точно трындец неимоверный во всеобщем масштабе с тройным перекрытием, это мне мой главный менеджерский орган чревовещает. Кто там подсказывает неприличное слово «жопа»? Не угадали – голова. В целом тон статьи ободрял смущенного некоторой недосказанностью читателя. В качестве основной рабочей, выдвигалась версия о весеннем обострении у граждан с неустойчивой психикой.

Никто и не подумал связать каких-то два невнятных сообщения об инцидентах со стрельбой в Европе и Америке, висевших рядышком. В Америке вообще часто и много стреляют, если верить СМИ. Вот вам оборотная сторона легального оборота оружия. В нашем-то человеколюбивом государстве такой интенсивной стрельбы и не слыхать, как чеченца замирили. У нас все больше режут, колют, душат и травят друг-дружку. Все-таки правильная у нас страна – честные граждане боятся ментов пуще бандитов, а не наоборот.

Что мне бросилось в глаза – обе перестрелки произошли в медицинских учреждениях. Давалось понять, что стреляли охранники в нападавших с фатальными для последних итогами. Обозреватель ссылался на возможную причастность неизвестных террористов в одном случае и студента-психопата в другом, но явно чувствовался недостаток информации. Лезть по другим ресурсам мне стало лениво и неинтересно. Пульт от своего пожилого телека я еще при царе Владимире Владимировиче Горохе выкинул в окно, так что включать его мне было откровенно в лом – ведь потом еще предстоит вставать с дивана, чтобы его выключить. Как сейчас помню, в тот день меня лишили премии за какие-то грехи, а я с горя, периодически прикладываясь к бутылке, посмотрел убойный коктейль из «Дома-2», «Пусть говорят», рекламы и местных прогубернаторских новостей. Да, я выдержал эту бесчеловечную пытку из каких-то мазохистских побуждений. Но с тех пор моя вера в торжество человеческого разума и добра над злом совершенно иссякла.

А что мы имеем в сухом остатке? Для начала капнул на «остаток» универсального растворителя. Версия с эпидемией из Андрюхиного мейла – раз. Вспышки насилия – два. Медицинские учреждения – три. Странное поведение отдельных граждан сегодня вечером – четыре. Кто-то что-то знает. Не может быть, чтобы никто ничего не знал. Чтобы принять сложившуюся обстановку как данное, пришлось немножко «разогнать процессор». То есть употребить еще порцию очень желанной «Мэри».

Так уж получилось, что с недавних пор кроме Семеныча близких людей у меня не осталось. Размышляя над вариантами развития событий, поддатый отщепенец негодовал сам на себя и свое затворничество в четырех стенах с выходом во всемирную паутину и на работу. Звонить кому-либо из коллег или просто знакомых и обсуждать явно бредовую тему – не лучшая идея. Пролистав записную книжку телефона, я наткнулся на некоего Стаса Неделько, в прошлом однокашника с ореолом весьма непростого чела. Еще в школе выдавался на голову выше других во всех отношениях. Сколь было настоящего, а сколько напускного я до сих пор не разобрался. Зато насмотрелся таких типажей по всей Руси, а особенно в столице их немало. И всегда от таких знакомцев бегал, стараясь, лишний раз на их фоне не отсвечивать. Очевидно по причине своей бесконечной ущербности… Но вот не так давно с ним пересеклись. В аэропорте. Чувак процветал и не скрывал этого. В качестве одолжения продиктовал номер и разрешил «обращаться, если что».

А вдруг это самое «если что» наступило? Попытка не пытка. Может и не его номер. А если и его, то нерабочий. А если и рабочий, то не станет он со мной базарить и все. Но он стал.

– Але, это кто? – Стас взял трубку со второй попытки и явно не удосужился записать мой номер во время прошлой встречи. Представился.

– Я сейчас занят. Перезвони позднее. – Говорил он быстро и я удивился, что в конце фразы не последовал отбой.

– Дай угадаю, вещички пакуешь? – Градус меня злил, а хамить по телефону всегда легче, чем в глаза.

Молчание на том конце длилось больше полминуты. Стас не отключался, связь радовала качеством, и я расслышал какой-то смутно знакомый звуковой фон: множество голосов, объявления. Точно, аэропорт!

– Ай да Стас! Ай да ловкач!

– Что? – нервно откликнулся мой немногословный собеседник.

– Ты в Домодедово? Шереметьево?

Он не счел нужным отвечать. Явно собирался с мыслями. Или боролся с собой.

– Послушай. – Слова полезли из него сначала неохотно, но дальше – больше – Тебе крупно повезло. Полчаса назад я бы просто не ответил. А через десять минут я буду в самолете и отключу телефон. Навсегда. У тебя есть загранпаспорт?

– Где-то был. – Сердце ухнуло в пятки. Вдогонку ему полился водопад «Кровавой Мэри» с остатками льда. Облизал горькие губы, произвел выдох-отрыжку. Вот и все. Приплыли. Где есть туристические сезоны в марте, для нормальных пацанов мАсковских? Хрен ответишь сразу так, если не в теме. Не отпускник счастливый со мной базарил, а самый натуральный беженец. Пусть с некоторым достоинством, но беглец…

– Ноги в руки и на самолет. Бросай все! Мальдивы, Сейшеллы, Карибы…

– Гаити? – я решил блеснуть эрудицией.

– Х*ити! Любой остров! Не-а! На Гаити не надо. Тут и без Гаити то еще чудо-вуду будет. Голливуд обосрется от зависти. Ты хоть знаешь… ты хоть понимаешь, что вокруг происходит? – Стас не шутил и вообще говорил весьма зловещим шепотом. Наверное, первоначальная пауза в разговоре возникла, когда он отходил подальше от людей. От разных впечатлительных мАсковских жителей, сидящих на чемоданах, не для того, чтобы ценности не уперли, а чтобы днище не прорвало от страха.

– В Москве уже стреляют. Пока сюда ехал пару раз сам слышал. Патрули повсюду. С рейсами чехарда… Вывозят семьи олигархов и чиновников, сам видел. В общем, поезжай на тропический остров. Любой. Там климат полезный и городов нет.

– Постой, Стас! Все так серьезно? – я не удержался и задал глупый вопрос.

Мой всезнающий одноклассник проявил чудеса терпения.

– Более чем. Мой отец врач. Работает в Склифе[1]. Я ему верю. Он не знает, что это такое. Он! Никто не знает, понял, да? Информации ноль. Только наблюдения и догадки. Зараза… она, сука, очень заразная. Какой-то вирус или что-то в этом роде… воскрешает…. поднимает на ноги трупы людей. Но самое поганое, животных тоже. Зомби. Нежить. Нет, другая форма жизни. Один укус и ты тоже труп. Понял? Сотни случаев за сутки – скорая помощь, морги, больницы. И это не только в Москве, ты понял, нет? У него знакомые по всему миру! Почти во всех наших миллионниках с ЭТИМ врачи уже столкнулись. Ка-та-стро-фа! Мертвые восстают и кидаются на живых. Жрут их, нас то есть, понимаешь?! Вакцины нет. Противоядия нет. И этого сраного мира уже тоже больше нет. Вкурил?

К концу тирады Стас разошелся не на шутку. На крик не сорвался, но был уже готов к этому. Что-что, а интонации и повороты в телефонных разговорах я чую неплохо.

– Да-а. Вот он – кирдык. – почему-то я был спокойнее Стаса. А ведь это у него билет на самолет, а я сижу поддатый и в аэропорт совсем не собираюсь. Скажите на милость, где я столько чемоданов для тушенки найду? Семеныча со стволом на борт ваще не пустят. А он без ствола-то и не привык к загранкомандировкам. А я без него никуда не полечу. Во где слива-то! Семеныча не пустят! От этих мыслей я глупенько и чуть истерично хихикнул.

– И еще. Запомни и другим расскажи. – продолжал Стас, игнорируя и мои слова и пьяные смехуечки – Я слышал, мертвяки сильно тупят… тормозят. От них можно сбежать. Их можно убить выстрелом в голову. Вот менты сейчас и практикуются. Это важно!

– Ясно. Я верю тебе. Спасибо. Сколько… нам осталось? -

От чего же ты так ссышься, Стас? Настолько, что хорохоришься. Менты, блин, практикуются! Думаешь, сойдешь с трапа, а там тебя с распростертыми объятиями примут не вполне живые встречающие?