Роман Светачев – Паноптикум (страница 4)

— Что-то ты какой-то помятый. — Аркадий щурит свои глаза на Диму. — Жена снова пилила или от детей устал?

— В смысле «жена пилила»? — Дима замирает возле своего рабочего места, удивленно глядя на коллегу.

— Ну, ты мне говорил, что у вас с ней последнее время ссора за ссорой. — Аркадий немного смущается, понимая, что влез не в свое дело.

— Когда я тебе такое говорил? — Дима изумляется еще сильнее.

— Да вот недавно как-то. В пятницу вроде.

— Не припоминаю такого.

— Это от бессонницы, я когда тоже плохо спал — страдал небольшими провалами в памяти.

— Да я нормально сплю. — Дима садится на свой стул и оглядывает рабочий стол: на нем что-то не так, чего-то не хватает, но чего именно Дима понять не может.

— Дима, ты замечал то, как некоторые люди, считающие себя очень такими… ну, знаешь, личностями, что ли, постоянно норовят тебя чему-нибудь научить, ткнуть тебя куда-нибудь носом? Понимаешь, о чем я?

— А? — Дмитрий немного растерянно посмотрел на Аркадия, почесал левой рукой щеку.

— Да я про этого Вадима. Он мне сегодня сказал, мол, я принтером пользоваться не умею. Эта сволочь, — Аркадий указывает рукой на белую коробку принтера, — бумагу зажевала сегодня, да хитро как-то зажевала, с двух сторон типа. Пришлось этот ящик разбирать. Вот он мне и сказал, Вадим-то, что я, мол, не умею с техникой обращаться. И говорит это с такой ухмылкой ехидной, словно умение печатать бумагу на принтере — это какой-то элитарный, не всем доступный навык. Он и сам, кстати, словно на принтере напечатанный. У него же улыбочка эта, ухмылка эта подлая, никогда с лица не сползает, точно нарисованная, ты не замечал? Всю эту неделю с нею ходит. И зачем его к нам подсадили, а? Тебе-то хорошо, у тебя день рабочий позже, чем у меня, начинается, а я с ним тут с семи утра один на один сижу, пока ты в восемь не придешь. Хотел бы я быть на твоей должности.

— Да, пожалуй. — Дима чувствует себя несколько отстраненным. Взгляд его блуждает по рабочему столу, периодически спотыкаясь о разбросанные ручки и листы бумаги. «Надо бы прибраться, — думает Дима, — и понять, что же отсюда пропало».

— Или ладно, черт с ним, с этим принтером. Вот другой случай: выхожу я после обеда в туалет, ну сам понимаешь зачем. А этот оболтус уже работницу одну окучивает, ну эту, Дашу, вот! Она у нас менеджер, хотя чего я тебе это рассказываю, ты ведь и сам ее знаешь, так вот он встал возле кофейного автомата, одной рукой на него облокотился так вальяжно, а в другой руке стаканчик с кофе. Я думаю, что с латте, — он, кстати, как-то поправил меня, мол, я неправильно ударение в этом слове ставлю, а какая мне разница, какое там ударение, если это и не кофе вовсе, а порошок химозный? Ну да не суть. В общем, развешивал он там лапшу на уши этой Даше, распушился весь точно павлин, глазки ей строит, улыбается, сволочь. А он за день до этого к другой девке подкатывал, она его отшила, и теперь он к этой клеится, несмотря на то что они с той первой подруги, и он об этом знает, но ему как будто бы все равно, вообще наплевать! Вот и как такие придурки могут меня пытаться чему-то учить?

— Даже не знаю. — Дима пытается навести порядок на рабочем столе. Аркадий замечает небольшое пятнышко от кофе на рукаве Диминого пиджака, но решает тактично не говорить ему об этом.

— А еще начальство. Вот это уже явные гады! У них тоже улыбки непростые, как и у Вадима. Они улыбаются так… ну, знаешь, снисходительно, что ли. Да, точно! Снисходительно и с долей легкого презрения! Уроды. Вчера утром стою в курилке, идет Максим Степанович, видит меня, подходит, просит сигареткой угостить, я ему протягиваю пачку, а он на нее как на дерьмо, извини меня, смотрит и берет сигарету, но не сразу, а как будто чуть подумав. Видимо, не понравились ему сигареты мои. А что он хотел? Чтобы я ему пачку дорогих сигарилл из кармана достал? Урод. Вот и как тут жить? Нас ведь ни во что не ставят.

— Да уж, — процедил Дима сквозь зубы, — да уж.

В кабинет зашел Вадим и кинул Диме «привет», точно кость собаке.

— Здравствуй, — ответил ему Дима, стараясь не смотреть на коллегу.

Дима включил компьютер и принялся за работу. Аркадий сделал то же самое, но сперва посидел пару минут, пусто таращась в белую коробку принтера. Дима вдруг представил, как из принтера выезжает белая полоска бумаги, на которой написано слово «привет». Было бы забавно. Нервный смешок, зародившийся где-то в районе горла, был подавлен и провалился в пищевод. В животе заурчало, и Дима подумал о том, что было бы неплохо перекусить. Утром он мало поел. Не было желания как-то.

Работа делается, а время тянется, точно тележка с тяжелой поклажей, которую тащит навьюченный и уставший крестьянин. Аркадий периодически что-то говорит, но Дима не сильно его слушает, а Вадим постоянно бегает куда-то: то за кофе, то в туалет, то с начальством поговорить. А еще порой громко смеется, глядя в свой смартфон. Но Дима не может сделать ему замечание, ведь Вадим, как сказал бы Аркадий, «приблатненный». Дима заполняет бухгалтерские таблицы, готовит бумаги для отчета. Столбики цифр, как ему начинает казаться, представляют из себя некий код, секретный шифр. Дима понимает это, так как начинает замечать в них определенные закономерности. В расчетах очень часто повторяется пара семерки и четверки, причем, как правило, семерка идет за четверкой, а иногда между ними вклинивается тройка, точно подлая любовница, пытающаяся увести мужчину из семьи.

На часах одиннадцать ноль-ноль. Аркадий и Дима выходят покурить. В курилке они встречают Дениса — тот в чуть помятой рубашке цвета крем-брюле рыщет по сторонам глазами, и Дима, только заметив это, понимает, чего тот хочет.

— О-о-о, здорово, парни! — говорит Денис, увидев коллег, и вытягивает вперед свою хитрую руку. Дима и Аркадий жмут ему руку.

— Сигаретки не найдется? А то у меня кончились только что, а до магазина сбегать не могу, Максим Степаныч сегодня не в духе.

— А что с ним такое? — спрашивает как бы нехотя Дима, протягивая Денису белую трубочку с табаком.

— Ну я откуда знаю, что с ним? Может, жену за изменой застукал, а может, просто встал не с той ноги. Он сегодня весь мозг мне вынес, да и не только мне. Говорит, мол, неактивно работаем и нет в нас амбиций, которые он так бы хотел в нас видеть. Что-то затирал нам про концепцию менеджмента Фредерика Тейлора.

— Мы в институте проходили этого Тейлора. — Аркадий стряхнул пепел на серый асфальт. — Он хотел людей роботизировать.

— Как? — переспросил Дима.

— Короче, достало меня это все! — встрял Денис, — хочется вложиться куда-нибудь и пассивный доход получать. А не тухнуть в офисе.

— Куда вложиться? — спросил Аркадий.

— Да хоть куда, вариантов много. Кто-то на акциях деньги делает, кто-то на крипте.

— Не, это явно не для меня, — Аркаша качает головой, — я даже когда на явных фаворитах в футболе ставлю — почти всегда проигрываю. Фортуна меня не любит.

— Братан, на самом деле, если с холодной головой подходить к вложению денег, то можно очень выгодно все сделать. — Денис принялся очень активно жестикулировать, распуская во все стороны дым своей сигареты, что как факел освещала во тьме трем работникам путь к деньгам. — Главное — это изучить ту сферу, в которой хочешь заработать, проанализировать рынок и все такое, затем с нужными людьми посоветоваться, а потом выждать момент и грамотно вложиться. После — забрать дивиденды.

— А куда вкладываться-то? И чем? У меня денег не всегда на корм кошке хватает, — хмыкнул Аркадий.

— Есть такая тема, — Денис глубоко затянулся и принялся говорить, пафосно выпуская дым изо рта на каждом произнесенном слове, — берешь кредит, вкладываешь эти деньги в акции, они поднимаются в цене, продаешь их, выплачиваешь кредит, и у тебя еще остается тысяч сто пятьдесят. Я называю этот феномен «деньги из воздуха», или же просто «воздушные деньги». То есть ты просто делаешь бабки из ничего, просто нагибаешь эту систему.

— Может, тебе в Эксперимент податься? — перебивает Дениса Аркадий, — там больше чем сто пятьдесят заработать можно.

— Ага, ищи дурака, — Денис покачал головой, — видел я тех, кто оттуда вернулся, это зомби какие-то просто. Мне недавно приятель один рассказал, что его знакомый знает одного парня, который работал над Экспериментом. Не на каких-то ведущих ролях, естественно, а просто водителем там был, возил разное оборудование на фуре туда. Так вот, он сказал, что людей там засовывают в некие штуковины типа криокамер и там они все эти полгода и находятся.

— Просто спят, что ли? — спрашивает Аркадий.

— Если бы. Он сказал, что людей этих отправляют в некое подобие виртуальной реальности. Они все спят и видят один общий сон.

— Как в «Матрице»? — Аркадий выкидывает бычок в урну.

— Ну, может, и так, не знаю. Но факт остается фактом. Однако самое страшное не это, а то, что в этой виртуальности время идет иначе и люди там проживают сразу несколько жизней, понимаете? Причем им каждый раз стирают память, таким образом на своей второй виртуальной «жизни «они уже и забывают, что находятся в виртуальной реальности. Поэтому они и возвращаются другими. Человеческий мозг не приспособлен к такому, поэтому и превращаются испытуемые в ходячие трупы. Только непонятно одно — зачем ради трех миллионов такому риску себя подвергать? Им же всё говорят, когда они туда приезжают, дают какие-то бумаги на подпись, где честно обо всех возможных последствиях говорится…