Роман Суржиков – Тень Великого Древа (страница 31)
– Какого рода?
– Измену женщины… – Хармон знал: бестактно задавать такой вопрос, но сейчас ему было все едино. – Скажите, владыка, вы когда-нибудь любили?
Адриан помедлил, оценив право Хармона на подобную наглость, и нашел, что разбитое сердце заслуживает поблажки.
– Любил. Но вас, сударь, как и меня должен утешить следующий факт: в мире есть предметы, гораздо более ценные, чем любовь.
– Власть?
– Не она сама, но то, чего можно достичь с ее помощью.
– Ваше величество, я слышал, вы были помолвлены с Минервой… Отчего теперь женитесь на другой? Минерва предала вас?
– Сомневаюсь в вашем праве знать ответ, – холодно сказал Адриан. Но, помедлив, добавил: – Пока не предала. Если вернет то, что принадлежит мне, то будет чиста перед богами.
Купец тяжело вздохнул. Выходит, ему хуже, чем владыке: Низа украла самое ценное – сердце Хармона. И уже точно не вернет.
– Я вижу, эта драма сильно потрясла вас, – сказал Адриан с неожиданной чуткостью. – Хочу подарить вам отдых, который залечит раны. Поезжайте в столицу, развейтесь и отриньте любовные страдания.
– В столицу, ваше величество?.. В Фаунтерру?..
– Милостью богов, у нас пока что одна столица. Я направляю туда в качестве послов графа Куиндара и барона Деррила. Косматый и Гурлах поедут для охраны моего подарка, – владыка положил руку на ларец, и лишь теперь Хармон заметил, насколько богато он украшен. – Поезжайте также и вы. Отдохните в Фаунтерре, найдите барышню, которая залечит ваши раны.
– Ваше величество… не шутит?
– В чем вы усмотрели иронию? Разве у меня нет сердца?
– Никак нет, ваше величество, я не об этом… Премного благодарю вас. Вот только барон Деррил не очень-то любит меня. Все изъяны моей внешности, которые вы видите, – дело его рук.
– Я предупрежу его о необходимости бережного обращения с вами. Вы мой верный слуга, я не дам вас в обиду. Езжайте в Фаунтерру. Исполните мое поручение – а потом займетесь судостроительством, как вы и желали.
Меч – 1
Едва судорога оргазма прекратилась, Джоакин Ив Ханна вышел из альтессы и откатился в сторону. Перевел дух, смахнул с лица обильный пот. Стояла душная июльская жара, комната напоминала парилку. Джоакин взмок весь, даже волосы слиплись от влаги. Не глядя, он нашарил какую-то тряпку и принялся вытираться. С долею брезгливости покосился на Хаш Эйлиш. Она лежала, впечатанная в койку, обморочно закатив глаза. Костлявое, жилистое тело женщины подрагивало не то в экстазе, не то в агонии. Джоакин поморщился и снова пообещал себе: хватит, сегодня – последний раз. Вытер остатки пота, отбросил в угол мокрую ветошь (то оказалось платье Хаш Эйлиш). Сел, досадливо потянулся к кувшину воды. Как приятно было бы освежиться, опрокинуть кувшин себе на голову… но вода – не для того. Осторожно, чтоб не расплескать, наполнил кружку, выпил до дна. Со двора донесся звук сигнального рога.
Джо стал одеваться, то и дело поглядывая на любовницу. Она не подавала признаков жизни, это злило. Рог повторился, Эйлиш даже не пошевелилась. Джо толкнул ее:
– Вставай уже!
– Аххх…
– Да вставай! Не слышишь, что ли?
– Слыышууу… – выдохнула она и потянулась, чтобы схватить парня за член. Он отбил ее руку.
– Какого черта! Молитва будет, вставай, опоздаем!
Джоакин не боялся опоздания, поскольку не собирался на молитву. Однако расслабленность Эйлиш бесила его. После оргазма его все в ней бесило.
– Ладно, плевать, пойду один.
Он застегивал оружейный пояс, когда Эйлиш, наконец, соизволила встать.
– Возьми меня, сир Джоакин.
– Дура.
– Возьми меня к ней, мой храбрый.
– К кому?
– А к кому ты пойдешь вместо молитвы?
– Хрена лысого.
– Ты мне обещал!
– Не было такого.
– Если не возьмешь, я больше не приду.
– Мне же лучше, – отрезал Джоакин и вышел вон.
С верхушки северной башни открывался такой вид, что захватывало дух. Горстка избранных стояла здесь – в высшей точке замка, Уэймара и всего графства. Сотнею футов ниже притихла толпа, рассеченная надвое крепостной стеною. Внутри замка – челядь и воины Шейланда; снаружи, на Лысом холме – кайры Флеминга и закатники. Тысячи людей окружали башню, теснились у ее подножья, словно волны, бьющиеся о скалу. Уже этой картины достаточно, чтобы ахнуть от восторга. Но стоило перевести взгляд дальше… Замок со всеми фортификациями, с людьми и лошадьми, шатрами и повозками, оружейными пирамидами, пепелищами лагерных костров – все было втиснуто на малый островок, не больше полета стрелы в поперечнике, а вокруг зияла пропасть. В смутной дали за обрывом, подернутые дымкой расстояния и маревом жары, серели крохотные, игрушечные городские кварталы. Уничтожив склоны холма, меч богов стер плавный переход. Пропасть отделяла теперь низкое от высокого, людское – от божественного, простых – от избранных.
При вечерних молитвах Джоакин Ив Ханна наслаждался обществом избранных и видом с верхушки башни. Но сейчас начиналась утренняя, а по утрам он исполнял иную обязанность.
– Вон он, глядите!.. – прошло по рядам воинов.
Граф Виттор Шейланд, облаченный в сияющие доспехи, показался между зубцов башни. Сотни лиц поднялись к небу, сотни взглядов направились вверх, и Джоакин кивнул Мартину:
– Пора, милорд.
Через тыльную дверь донжона они вывели во двор женщину. Ее голову скрывал мешок, а руки были связаны. Понукая пленницу веревкой, Джоакин повел ее вдоль крепостной стены, за спинами толпы. Мартин придерживал женщину за плечи.
Далеко вверху граф Виттор Шейланд встал на постамент, чтобы быть видимым над башенными зубцами, и сотворил священную спираль. Войско затихло, созерцая великого человека. С головы до пят его покрывала броня из Священных Предметов. Она лучилась и сияла, солнечный свет преломлялся в божественном металле и окружал графа радужным ореолом. Стоило взглянуть на него – и сердце замирало от восторга.
– Приветствую вас, воины богов, мои верные друзья!
– Урааа! – отозвались солдаты.
Джоакин распахнул калитку в задней стене замка. Пригнув головы под каменным сводом, они миновали проход и вывели пленницу. За стеною их ждал Айви с парой коней и мужик с телегой.
– Ну, что как?
– Да помаленьку, брат.
Джоакин привычным движением перебросил женщину через борт телеги. Прикосновение к ее телу, войдя в ежедневный ритуал, больше не вызывало никаких чувств.
– Давайте, милорд… – Джо кивнул Мартину, приглашая того забраться в повозку. И вдруг Мартин попросил:
– Садись со мной, ну.
– Миновал еще один день – а значит, мы на день ближе к триумфу. Боги указывают нам путь и наполняют нас верой!
Голос графа Виттора пленял и завораживал. Быть может, у графа имелся Предмет, придающий силу словам. А может, так и должен звучать голос человека, стоящего на башне и сверкающего, будто солнце.
– Как – с вами? – удивился Джо. – Порядок всегда один: вы в телеге с волчицей, а мы с Айви – верхом.
– Нагнись-ка.
– Куда?
– Ну, ко мне, сказать хочу.
Мартин приобнял Джоакина за шею и шепнул на ухо:
– Она мне житья не дает. Только сяду в телегу – такое говорит, ну… Тихо, чтоб вы не слышали.
– Урааа! – грянуло со всех сторон.
– Да, друзья! – повторил граф. – Целая орда идет к нам на помощь! Двадцать тысяч всадников скачут во весь опор!
– Урааа!..