Роман Суржиков – Тень Великого Древа (страница 10)

– Я останусь собой. Я не дам себя разрушить.

Прошло то время, когда ее жизни грозила прямая опасность. Осталось позади, на другом берегу священной реки Холливел. Теперь ее окружали десятки воинов, которых окружали сотни, за которыми следовали тысячи. И каждый знал: ни один волосок не должен упасть с ее головы.

Сердце орды составляли пять человек. Пауль – Гной-ганта, владыка тлена. Три его клинка: Кнут, Муха, Чара. И – она.

Первым кольцом, в прямом поле зрения Пауля, ехали ханида вир канна, либо коротко – ханиды. Воины, носящие Персты Вильгельма. Пауль доверил им самое могучее оружие на свете. Прямо в пути Кнут, Муха и Чара учили их стрелять. Скоро они станут грозною силой, каждый будет стоить сотни простых воинов, перед ними не выстоят даже ориджинские иксы. Но не этим определялось их особое положение в орде. На степном наречии ханида вир канна означало: достойные увидеть. Им было даровано право свободно видеть Пауля. В любой миг, когда они захотят.

Сорок ханидов очерчивали кольцо вокруг Гной-ганты. Двадцать тысяч всадников орды оставались за пределами кольца. Вожди и лучшие воины могли въехать в кольцо по личному позволению Пауля. Прочим запрещалось приближаться к нему. Один раз в день Пауль проезжал всю орду насквозь – лишь тогда рядовые всадники могли его увидеть. Они орали от пьяного восторга, вспрыгивали на спины лошадей, трясли над головой клинками… А некоторые, напротив, спешивались, падали на колени и заводили молитвы.

– Дешевый трюк, – говорила себе Аланис, глядя в зеркало. – Он просто напускает важность, чтобы держать их в подчинении.

Она часто говорила с отражением о Пауле. Должна была говорить. Высмеивала и развенчивала все его трюки. Должна была высмеивать.

Предмет по имени Вечность поверг шаванов в трепет. Аланис сказала себе: это просто Предмет. Священные Предметы могут все, но это сила богов, а не Пауля. Он – обычный негодяй, слуга другого негодяя. Он всего лишь умеет использовать Предметы.

Но он хорошо умел это. Пугающе хорошо. Когда был убит Моран, не вся орда увидела Вечность в деле. Многие находились слишком далеко, чтобы разглядеть. Пауль устроил повторное представление. А случай подвернулся скоро: Ребекка Литленд приехала за Мораном.

– Ты хочешь соединиться с любимым? Благородное желание. Исполню его.

Пауль бросил горсть черных мух в коня Ребекки, а вторую – в нее саму. Она замерзла в воздухе, не успев спрыгнуть с седла. Это было красиво. Это было страшно. Ребекка сделалась пищей для тьмы. Той ночью Аланис говорила зеркалу:

– Как бы оно ни выглядело, это всего лишь смерть. Бекка погибла, как отец и как Альфред. Их души теперь на Звезде, пируют за одним столом с Праматерями. Иначе быть не может!

Но отражение не перестало дрожать, и ей пришлось добавить еще:

– Нет, он не убьет меня Вечностью. Он вовсе меня не убьет. Я пройду этот путь до конца.

Затем Пауль выступил в поход.

Орда состояла примерно из двадцати тысяч всадников – точного числа никто не знал. Она делилась на ганы – группы шаванов, подчиненных одному ганте. В каждом гане было разное число мечей: одни насчитывали дюжину, другие – сотню, третьи могли поспорить с альмерским батальоном. Нельзя построить хорошее, дисциплинированное войско из таких разнородных частей. Если бы Аланис довелось командовать ордою, она переделила бы ее заново. Дюжины сложились бы в роты, роты – в батальоны, батальоны – в полки. Каждому подразделению назначила бы командира, затем уделила бы несколько месяцев муштре, чтобы воины приладились к командирам и друг другу.

Но Пауль сделал только два назначения.

Первым были ханиды.

Стоя у черного, выпавшего из времени трупа Морана, Пауль пнул ногой мешок с Перстами:

– Берите, это ваше оружие!

Сначала шаваны боялись подойти. Потом из толпы выдвинулись первые смельчаки и подобрали по одному Предмету. Среди них был Юхан Рейс. Затем, вдохновившись примером, подбежали другие, схватили Персты с земли. А потом Предметы кончились: их было меньше полусотни – на много тысяч шаванов. Большинство всадников просто заворчали от зависти, но кое-кто выхватил клинки, подскочил к везунчикам с Перстами:

– А ну, отдай!

И Пауль крикнул:

– Молодцы! Возьмите, что можете взять!

На глазах Аланис началась свалка. Шаваны выбивали Персты друг у друга, вырывали из мертвых пальцев, отрубали вместе с руками. Завладевали Предметом лишь затем, чтобы минуту спустя потерять его и сдохнуть. В ход шли кулаки, кнуты, ножи, мечи, зубы. Кровь лилась ручьями. Кто-то отползал, зажимая рану. Кто-то рубился, как зверь, защищая свой Перст. Кто-то испускал дух прямо у ног Пауля. А тот кричал от радости:

– Да, сыны Степи, так и нужно! Берите свое!

Когда резня иссякла, четыре десятка шаванов стояли над парой сотен трупов. Измазанные чужой кровью, свирепые, дикие, еще не вернувшие человеческий облик.

– Ханида вир канна – достойные увидеть! Вы, лучшие из шаванов, отныне будете со мною!

Пауль прошел между ними и каждого поцеловал в губы. Каждого из сорока головорезов. Если чье-то лицо было испачкано в крови – Пауль размазал ее по своему лицу.

Шаваны выглядели так, словно родились заново. Когда к ним вернулась человеческая речь, они могли сказать только одно:

– Гной-ганта! Гной-ганта! Гной-гантааа!!!

Второе назначение Пауль сделал накануне выхода из Рей-Роя.

– Один из вас останется тут и защитит город. Если сюда придет младший Ориджин, нужно убить его солдат и взять его в плен.

Три человека стояли перед Паулем: ганта Корт, ганта Ондей и младший граф Юхан Рейс. Все трое носили Персты на предплечьях. Двоим – Корту и Юхану – Предметы достались без боя. Они подобрали их в числе первых и держали мечи наготове, но никто не напал. Корт и Юхан были вождями, их уважали и боялись. А вот Ондей промедлил, не схватил Перст, пока было можно. Так что он выбрал миг, ворвался в схватку и заколол шавана внезапным ударом.

– Мы – ханида вир канна! – сказал Паулю Ондей. – Мы имеем право быть с тобой, когда ты растопчешь Север!

– Да, – сказал Пауль. – Но один из вас останется. А с ним – пять сотен всадников и три носителя Перстов.

Корт сказал, подкрутив ус:

– В моем гане – семьсот человек. Мы пригодимся тебе в походе. Лучше оставь тут более мелкого вождя.

Ондей хмыкнул, скосив глаз на Юхана:

– Рей-Рой – его город. Пусть он и стережет.

А Юхан только склонил голову:

– Гной-ганта, тебе виднее. Решишь оставить меня – останусь.

Пауль выбрал:

– Ондей, останешься ты.

– Дух червя!.. А добыча? Что я получу?!

Вдруг Пауль повернулся к Аланис:

– У него смердит изо рта. Ты заметила?

– Чистая правда. Мерзко стоять рядом.

Ондей разинул рот:

– Эй, причем тут…

Пауль воткнул пальцы ему в пасть. Шаван дернулся было, но замер – вторая рука Гной-ганты схватила его за челюсть. Пауль пошарил во рту, сжал, дернул. Показал Аланис желтый зуб с окровавленным корнем:

– Видишь, в этом причина.

Затем похлопал Ондея по плечу:

– Ты получишь шанс убить младшего нетопыря. Это великая честь. Принесешь мне его голову – возьмешь себе любой Предмет из хранилища Первой Зимы. Верю, ты сможешь.

Он не продолжил: «А если не сможешь…». Не сказал ни слова угрозы. Зачем тут слова?

Потом, оставшись одна, Аланис говорила зеркалу:

– Нельзя вырвать зуб голыми пальцами! Лекарь берет клещами и налегает всем телом, и даже тогда не с первого раза… Нет, это просто трюк! Зуб был гнилым и шатался. Или Пауль заранее спрятал зуб в рукаве. Или… Тьма сожри, он – просто человек!

Пауль не занимался дисциплиной и муштрой, не собирал военных советов, не раздавал приказы. Не делал ничего, что подобает полководцу. Просто ехал, окруженный кольцом ханидов, и раз в день одаривал взглядом остальных. Орда вокруг него формировалась сама.

Сами собою уважаемые ганты оказались в голове колонны, оттеснив более мелких в хвост. Согласно своему нраву, дерзкие и храбрые шаваны терлись ближе к кольцу перстоносцев, пытаясь увидеть Пауля. Обладатели выносливых коней вырывались вперед, разведывая местность, чтобы потом принести доклад – и хоть минуту поговорить с Гной-гантой. Запасливые и умные вожди везли телеги с продовольствием, бедные и глупые отставали от орды, рыща в поисках фуража. Утром одни быстро снимали шатры и выдвигались вперед, другие завтракали с ленцой. При виде Пауля одни орали: «Слава!», поставив коней на дыбы; другие молились, упав на колени. Предоставленная сама себе, свободная от приказов, каждая частица орды проявляла характер. А Пауль наблюдал. К концу пути, когда дойдет до битвы, он будет знать о них все.

– Идовски хитер, – говорила себе Аланис, – но не хитрее Эрвина и не лучше меня. Мы – внуки Агаты, а он – простой головорез!

Опровергая ее слова, в круг въехал разведчик с докладом:

– Гной-ганта, удача на нашей стороне. Нетопыри дали себя заметить. Три батальона под флагами Ориджина в двадцати милях к северу от нас. Наверное, они тоже заметили орду.

– Почему так думаешь?

– Они отходят к Славному Дозору. Боятся нас!

– Ты видел вымпел полководца?