Роман Суржиков – Стрела, монета, искра (страница 44)
Спустя время его вытащили на берег. Эрвин упал под ивой, капли с ветвей стекали в лицо. Дождь лупил с прежней силой, смывая грязь с тела.
Лекарь Фильден возник рядом и принялся расспрашивать. Эрвин велел ему убраться во тьму. Теобарт приказал поставить шатер для лорда. В этом не было смысла – внутри будет столь же мокро, как снаружи. Эрвин уснул бы прямо под дождем, если бы не трясся от озноба. Томми принес орджа, и Эрвин радостно припал к горлышку.
Рядом присел Кид.
– Мой лорд, странно, что так вышло. Сеть была прочная, многолетняя. Даже клыкана выдержала! Отчего же вы провалились? Наверное, прямо под ногу попался крохотный разрыв. Может, чей-то конь копытом покалечил сеть, а вы додавили.
– Я всегда слыл счастливчиком. На Севере даже присказка есть: везучий, как Ориджин.
Кид принял сарказм за чистую монету:
– Верно, мой лорд, вам очень повезло! Мы сбились к краю отмели. Еще бы десять шагов левее – и до дна уже не достать. А так – видите, целехоньки остались! Боги улыбнулись нам!
– Хороший денек, да? – сказал Эрвин и истерически расхохотался. – Отличный денек! Самый лучший! Прямо свадьба и коронация вместе!
Монета
Озеро Дымная Даль – пресное море, вытянутое на пятьсот миль с северо-востока на юго-запад вдоль границы Южного Пути. О нем говорили: Дымная Даль – в одночасье дорога и стена. Во время Первой Лошадиной войны озеро остановило кочевников, не дало им сжечь и разграбить Южный Путь, как они проделали это с Альмерой. Позже, когда воцарился мир, озеро стало служить торговым маршрутом между шестью окружающими его землями, источником процветания прибрежных городов. А Дымной Далью звалось оно потому, что даже в самом узком месте невозможно увидеть ни дальнего берега, ни даже линии, на которой небо сходится с водою: туманная дымка скрывает горизонт. Встарь, когда Север еще не был обжит, люди считали, что там, за озером, лежит земля, покрытая вечным туманом и никогда не видящая солнца. Ее прозвали Шейландом – землей теней. Говорили, там водятся чудища – как же в тени и без чудищ? Говорили, есть звери, что превращаются в туман и парят над озером, а если корабль зайдет в этот туман, то невиданные хищники возникнут прямо на палубе и сдерут с людей всю плоть, и судно пойдет дальше, ведомое скелетами…
Что ж, сейчас Хармон Паула Роджер на борту озерной шхуны направлялся к берегам Шейланда, укрытым таинственной дымкой, и не сказать чтобы сильно тревожился по этому поводу. Он восседал на баке, похлебывая эль. Снасти негромко поскрипывали, вода плескалась о борта, гортанно покрикивали чайки. Птицы кружили над озерной гладью, порою стремительно опадали и выхватывали из воды рыбешку. После усаживались полакомиться добычей на огромном листе одной из плавучих кувшинок. Вдоль побережья их было множество – кувшинок. Они цвели, усыпая воду мириадами желтых и белых бутонов – словно свечных огоньков. Огромные блестящие листья стелились по озерной глади, чайки важно прохаживались по ним. Люди говорят, что на листьях кувшинок живут озерные феи. Питаются пыльцой желто-белых цветов, запивают водяными брызгами, говорят меж собою на пчелином наречье, а песни поют языком птиц. Правда, увидеть фей может лишь человек, чистый душою… Хармон Паула Роджер не питал иллюзий на свой счет и не напрягал зрения без толку.
Шхуна шла легко и гладко, даже можно сказать, скользила. Торговцу, привычному к дорожным ухабам, становилось не по себе от такого хода. Нечто недоброе есть в передвижении, которое происходит так легко. Как в деньгах, что даются без труда, или как в излишне красивых женщинах. Хармон не был особенно суеверен, но жизнь… у нее есть свой норов, свои повадки. Веришь ты в это или нет – ей, жизни, без разницы. Впрочем, задумываться о плохом Хармон не хотел, потому хлебнул эля и сказал своим спутникам:
– Хорошо идем, а? Сидим, на цветочки глядим, а через день уже и на месте будем!
Спутников было двое: Джоакин и Полли. Грузить на корабль телеги вкупе с лошадьми и платить за них не было никакого смысла: все одно, назад тем же путем возвращаться. Так что Хармон оставил товар и лошадей в Южном Пути, под присмотром своей свиты, а с собою взял только Джоакина – для охраны, и Полли… зачем? Хм. Словом, взял и Полли.
Теперь они втроем сидели на баке, глядя на кувшинки, слушая перекличку снастей и чаек, и Хармон говорил:
– Хорошо идем, а?
– Это вам не море, – отрезал Джоакин. – Озеро слишком смирное, в нем сила не чувствуется. Мало радости от такого плаванья.
– А по-моему, очень красиво! – сказала Полли, но глянула на Джоакина с уважением.
– Что за краса в покое?! – фыркнул воин. – Когда есть сила и жизнь, и борьба – вот тогда красота!
– В женщинах, стало быть, тебе тоже сила нужна? – лукаво хмыкнул Хармон. – Ну, чтобы побороться.
– Конечно! – не заметив насмешки, кивнул Джоакин. – В женщине тоже сила должна быть! Если женщина вялая и покорная – что за интерес? Я люблю, когда девица может норов проявить.
Тут он взглянул на Полли не без выражения, а она – на него. Не понравилась Хармону эта переглядка. Зачем он взял с собой Полли, а?..
– К слову, о женщинах, – сказал Хармон. – Вы ведь слыхали, что граф Виттор Шейланд, покупатель наш, недавно женился?
– Вы говорили, – кивнул Джоакин.
– О!.. И кто его счастливая избранница? – спросила Полли.
– Леди Иона Ориджин из Первой Зимы. Северная принцесса.
Молодые люди весьма оживились при этих словах.
– Иона Ориджин? – воскликнул Джоакин. – Дочь герцога?
– Она самая.
– Однако граф – молодец! – покивал воин, словно брак высокородных вельмож никак не обошелся бы без его оценки. – Недурную невесту сыскал. И добился своего, завоевал сердце девицы! Хорош.
Скорее, купил, подумал Хармон. Виттор Шейланд – банкир и внук купца, никак не ровня Ориджинам, зато весьма богат. Несложно догадаться, как устраиваются подобные браки. Впрочем, эти мысли Хармон оставил при себе.
– Да, граф умен и ловок с людьми, так многие говорят.
– А мы увидим невесту?.. – спросила Полли.
Ты – нет, подумал Хармон, служанку не пустят за господский стол. Но и эти мысли он оставил при себе.
– Может статься.
– А какие подарки мы ей везем? Нельзя прийти в дом без даров для хозяйки!
– Я не знаю ее вкусов, – пожал плечами Хармон. – Взял то, что все леди любят. Шелковый платок, полфунта шоколада, пару унций литлендских специй.
Зрачки Полли мечтательно уплыли вверх, подтверждая, что не одни только первородные девицы любят подобные подарки.
– Пф!.. – скривил губы Джоакин. – Иона – принцесса Севера! Зачем ей эта южная дамская чепуха?!
– А что бы ты посоветовал?
– Да хоть арбалет хорошей работы! Иона должна прекрасно стрелять. Она же – леди Ориджин, девица с норовом!
Хармон отметил мечтательную гримасу на лице воина и постарался пресечь ход его фантазий в зародыше.
– Дорогой мой, эта девица с норовом – первородная леди. К тому же замужняя. Понял? Такому, как ты, если станешь пялиться на нее, глаза выдерут и в уши затолкают – ясно выражаюсь? И, что для меня наиболее неприятно, назад я поеду без охраны, ибо какой толк от слепого стражника?
Джоакин отвел взгляд.
– Будьте спокойны, я к замужним девицам никогда дела не имею.
– Незамужних, но знатных я бы на твоем месте тоже остерегался.
Воин не ответил. Похоже, он не внял совету.
Тем временем к ним подошел капитан шхуны. Он держал в руках прямоугольный кожаный футляр.
– Хармон Паула, ты ведь торговец, – сказал моряк. – Пожалуй, читать умеешь?
– Пожалуй, еще не разучился.
– Вот… это… мы, значит, для графа везем одну книжицу, – неловко поднял капитан руку с футляром, то ли протягивая его Хармону, то ли так просто. – Говорят, в ней новости от самого императора. Может, ты… это?..
– Прочесть? – Хармон склонил голову. Читать он не любил, тем более – вслух. А имперские новости и без того знал. Чтобы все знать, не книги читать надо, а с людьми говорить: оно и быстрее выходит, и надежнее. Однако Полли при вопросе моряка оживилась, ее взгляд зажегся любопытством. Торговец подумал: а что, может, и прочесть? Беды-то не будет от этого, футляр-то не опечатан… И тут встрял Джоакин:
– Хозяин, позвольте я прочту! Грамоте хорошо обучен, не жалуюсь!
– Да, хозяин, позвольте! – воскликнула Полли.
«Нет уж, я сам!» – чуть не сказал Хармон. Тут же одернул себя: что за глупость? Почему вдруг сам? Чтобы парень перед девчонкой не красовался лишний раз? А и чего такого, если красуется?..
– Давай, читай, – с неохотой кивнул торговец.
Джоакин вынул из футляра книжицу с вытисненными на обложке литерами: «Голос Короны», – и принялся читать – медленно, сбивчиво, порою путая слова.
– Тут буквы какие-то странные, – в свое оправдание сказал воин.
– Они печатные.
– Какие-какие?..
– Печатные, темень ты. Позже поясню, – сказал Хармон со странным удовольствием от своего превосходства. Что ж такое?..
Парень продолжил читать. Капитан слушал, усевшись рядом, позже подошли помощник и боцман. Все сказанное в книге Хармон Паула Роджер и так уже знал. Шла речь о том, что владыка Адриан желает построить по всей стране рельсовые дороги – это не тайна ни для кого, кто путешествует и держит уши открытыми. Потом говорилось, что Корона обложит земли податью для строительства дорог, и что это будет очень хорошо для всех, и благодаря этому держава придет к процветанию. Хармон знал, что подать – это все равно подать, какими словами ее ни назови, и вряд ли кто-то обрадуется, если у него отберут звонкую монету, даже если во благо державы. И верно, тут же, в новостях говорилось, что лишь двое из правителей земель поддержали решение владыки. Одним из этих двоих был граф Виттор, на странице даже помещался его портрет. Джоакин показал его Полли, и девица сказала: