Роман Суржиков – Следы на воде (страница 18)
– Нет, амигос, наша страна сделана не так, как нужно! Вот вам вопрос: почему так сложно перейти из эсферы в эсферу? Это что, кандалы или цепи?! – Он потряс рукой с тремя браслетами: свадебным, дружеским и черно-желтым браслетом обреро ремесел. – Если я родился от медника, то почему не могу рисовать портреты или играть на мандолине? Почему, амигос? Я вам отвечу: самые легкие работы забрали те! Им – что попроще да почище, а нам – плуг или верстак!
Супруги Герейра разделяли взгляды оратора, однако слушали в треть уха. Все их внимание было отдано другу.
– Альваро, что же у тебя стряслось?
С ухмылкой заговорщика он ответил:
– Я посетил Гранд Опера!
– Где ты взял денег?!
– Нигде. Слабые люди покупают билеты, к сильным билеты приходят сами. Слушайте же…
Альваро изложил события вчерашнего дня, начав с унизительного визита в банк и окончив списком с пятью именами. Когда он умолк, друзья призадумались. Весьма созвучно их мыслям, оратор вещал:
– Мы, обреро, тащим всю Каталию на своих плечах! В мастерских и на фабриках, и на рисовых полях нас очень много. Но там нас очень мало! – Он махнул в сторону городского центра, где находилось здание Высокого Стола. – Нас держат под седлом, а не в седле! Вот откуда все беды, амигос.
Многие захлопали в ладоши или подняли с одобрением кружки пива.
Фернан Герейра сказал да Силве:
– Позволь мне подытожить, друг Альваро. Не считая мертвеца, в списке значатся четыре человека: генерал, пиратский барон, фабрикант, выжимающий пот из работяг, а также главная змея судейского кодла. Все это – отъявленные кровопийцы. И ты нанялся писать о них хвалебную книгу!
– Ну, первых двоих я знаю и нахожу вполне достойными людьми…
– Негодное оправдание! Неважно, кем ты их считаешь – хоть даже святыми сподвижниками Первого Судьи. Нужно отвлечься от своих личных чувств и увидеть суть этих людей. А суть такова: они – богатые паразиты.
– Но сам дон Филиппе просил…
– Ха-ха-ха! Да он же такой, как они! Это – единое племя пожирателей пота и слез! Ты не имеешь морального права нахваливать их.
Люсиль придержала мужа за локоть:
– Позволь мне сказать. Дорогой Альваро, если ты согласился ради денег, то прошу: не продавай свою совесть. Ты – наш друг, мы перед тобою в долгу. Мы поможем тебе дотянуть до нового гонорара. Наших заработков хватит, чтобы прокормить троих, а не двоих. У нас ты всегда найдешь еду, вино и кров.
Со стороны весьма небогатой семьи это было очень трогательно, впору даже прослезиться. Однако Фернан вмешался и испортил впечатление:
– Любимая, Альваро провинился и знает об этом. Нет никакого оправдания лизоблюду и прихвостню кровопийц!
– Никакого?.. – вздохнул да Силва.
– Никакого, кроме одного.
– Какого же?
– Возьми меня в помощники!
Альваро и Люсиль разом уставились на Фернана.
– Что?.. Что-оо?!
– Ты будешь ходить в гости к паразитам и вести беседы. Они опишут свои гнусные проделки, выдаваемые за милые шалости. Тебе понадобится секретарь, чтобы все законспектировать. Им могу быть я. Не станешь же ты конспектировать сам.
Альваро озадачился:
– Да, ты прав: я писатель, и потому ненавижу писать что-либо, кроме драматичных сцен и любовных признаний… Но зачем тебе марать душу, помогая прихвостню кровопийц?
Жестом торжества Фернан вскинул палец:
– Конечно же, ради разведки! Твоя четверка – яркие представители паразитических эсфер. Именно этих людей мы должны потеснить за Высоким Столом. А перед боем нужно получше узнать врага.
Альваро осмыслил предложение и сказал серьезно:
– Позволю себе повториться: генерала и пирата я уважаю. Да и фабрикант имеет в моих глазах по меньшей мере одно достоинство: он производит отменные револьверы. При встречах с ними я не позволю тебе говорить о кровопийцах, пожирателях слез и тому подобной реформаторской чуши.
– Это не чушь, – возразила Люсиль.
– Это не чушь, – повторил Фернан. – Но я клянусь быть крайне сдержанным. Твои собеседники не услышат от меня ничего, кроме вежливых слов и скрипа пера.
Писатель добавил:
– Еще одно. Если по случаю мы узнаем что-либо скверное и грязное, порочащее этих людей, ты никому это не перескажешь и не применишь для политических целей.
– По рукам, – согласился Фернан.
Они подняли кружки за успех нового дела. Альваро спросил:
– А как ты успеешь? Разве не завален работой?
– Увы, гораздо меньше, чем хотелось бы. В Лаэрте растет число грамотных людей и снижается спрос на услуги переписчика. Какой прискорбный упадок культуры…
– Не волнуйся, любимый: зато все больше тех, кто устал от своего ребенка, – сказала Люсиль, работавшая нянькой. – Тружусь за двоих, иногда и ночами. К слову, мне пора уходить.
Фернан расплатился за обед и спросил друга:
– Когда наше первое дело?
– Завтра в три у меня лекция. Встретимся в девять утра и постараемся успеть до нее.
– А к кому направимся?
Альваро расплылся в улыбке:
– Еще спросишь! Конечно же, к мертвецу!
Три часа пополудни. Винсенья уступила место под солнцем лентяю Дарреджо – мирну механики. В аудитории номер шесть, испещренной пафосными цитатами, начинается лекция. Студенты ерзают на местах, толкаются локтями, шуршат бумагой. Золотое Перо тоже здесь, в центре первого ряда – точит метательные ножи вопросов.
Альваро да Силва подходит к доске и пишет:
«ЗАВЯЗКА».
– Сеньоры и сеньориты, такова наша нынешняя тема. Завязка! Первый выпад в поединке под названием «сюжетный конфликт». Первая загадка в великой интриге романа. Начало всего самого интересного, что будет в нашем сюжете. Готовы?!
– Да, маэстро!
– Приступим. Я изменю обычной схеме и оставлю теорию на потом. Начну – с практического примера, который многое покажет. Сперва ответьте сами: хорошая завязка – это что?
Звучат выкрики:
– Знакомство!..
– Тайна!
– Парень влюбился в девушку!
– Герой поехал в путешествие!..
Золотое Перо умничает:
– Я бы начала с экспозиции, а не завязки.
– Все названные варианты хороши, – соглашается Альваро. – И даже ваш, сеньорита. Но я приведу пример, который сочетает достоинства всех прочих.
Покойный доктор Гарсиа Хуанес имел дом не в районе Науки, как подобает практикующему медику, а на окраине Валентийских садов, в пяти минутах ходьбы от бывшего королевского дворца. Славно устроился, иначе не скажешь.
Двухэтажный особняк был ухожен и опрятен, хотя ничем не выдавал наличия у хозяев эстетического вкуса. На крыльце у двери стояло в горшке сухое деревце синхо – символ недавней смерти, посетившей дом. На ветвях деревца колыхалось множество лент. По традиции каждый может повязать синюю, красную или черную ленту – в знак своего отношения к покойному.
– Друг мой, ты видал такое?.. – поразился Фернан.