Роман Суржиков – Лишь одна звезда (страница 57)
Узник долго дышит ртом. Речь теперь стоит таких усилий, что узник не сразу справляется. Выдыхает обрывчатые звуки, хрипит. Сплевывает пену. Ценой огромного напряжения цедит слова:
– Полк Бесстрашный стоит у тебя… в заднице. План владыки – поймать твоего герцога. Его разденут… как шлюху… и приведут мула.
Узник описывает любовные утехи герцога с мулом. Дознаватель слушает, держа клещи над лицом жертвы. Одно резкое движение – и узник отправится туда, откуда не вытащит уже никакая боль. Он и надеется на это… но палач остается спокоен.
– А сестра герцога, – выхаркивает узник, – первая шлюха в столице. У нее между ног…
Палач вводит кляп. Делает два надреза на предплечье узника и срывает длинный узкий лоскут кожи. Показывает жертве, швыряет в огонь.
Узник уходит.
И возвращается.
Не ясно, как… Как это удалось дознавателю…
Что он сделал…
Что происходит…
Время теперь – пакля, рваная бумага.
Куски больше не связаны…
– Где… полки?..
…ничем. Провалы…
– планы… император…
…разделены пустотой. Там ни…
– …сколько Предметов?..
…чувств, ни мыслей. Мозг…
– …что ты знаешь о…
…угасает. Это…
– …пора говорить.
…предел.
Кляп исчезает изо рта. Узник говорит.
Клочками.
Правду.
Какая тут ложь.
– Проснись!
Ведро воды обрушилось на голову Марка. Он застонал, накрыл лицо руками.
– Проснись, говорю, – повторил тюремщик, тыча пленника сапогом под ребра.
– Зачем? Подали утренний кофе?.. Привели девочек?..
– К тебе гость.
Тюремщик ухватил и поволок Марка в угол.
– Гость? Милостивый герцог прислал лекаря?
– Лекарь был ночью, дубина. Ни черта не помнишь.
Тюремщик надел ему на руки кандалы, прикованные цепью к стене. Марк с удивлением оглядел собственное тело. На ранах – свежие повязки, ожоги смазаны чем-то белым, раздробленные пальцы зажаты в колодки. Действительно, поработал лекарь… Я еще нужен живым. Знать бы, зачем…
– Долго я спал?
– Какая разница?.. – буркнул тюремщик, выходя. Снаружи донесся куда более вежливый голос: – Готово, ваша милость. Прошу.
Сквозь два квадратных оконца в потолке вливалось достаточно света, чтобы Марк сразу разглядел гостя. Белолицый граф Виттор Шейланд несмело вступил в камеру, скривился от брезгливости и страха. Смердело блевотиной, мочой и кровью. Пол темнел от какой-то бурой дряни. Сам пленник, надо полагать, также не услаждал графского взора.
Он выдавил усмешку:
– Милорд, простите, у меня слегка не убрано. Хотите – подождите снаружи, позову горничную…
– Здравствуйте, Марк.
– Здравствую изо всех сил, как видите. Стараниями милейшего герцога Эрвина.
Шейланд прошел в камеру, огляделся в поисках стула. Не найдя, кликнул охранника. Тот принес табурет, и Виттор осторожно опустился на сиденье.
– Закройте дверь, – велел он, и ориджиновский тюремщик почему-то послушался приказа.
Граф и Ворон остались наедине.
– Герцог не желает вам смерти, – сказал граф.
– Я тронут его добротой!..
– Надеялся, вас порадует это известие.
– А я и радуюсь. Просто улыбаться больно – вчера так хохотал, что челюсти устали.
Граф вынул бумажный сверточек, положил на пол и раскрыл. Внутри оказалась горсть прессованных порошков.
– Они утоляют боль, – пояснил граф.
– Угу… Раз и навсегда, полагаю?
Шейланд проглотил одну из пилюль. Марк ухмыльнулся:
– Ага, теперь я понял. Это такая игра: злой лорд и добрый лорд. Очень эффективно: сердце узника прямо наполняется теплом! Видите слезы умиления на моих глазах? Еще нет? Потерпите, сейчас появятся!..
– Марк, зачем вы так?..
– Я бы непременно разоткровенничался с вами, любезный граф. Но вот незадача: люди Ориджина уже вытрясли из меня все. Ступайте, прочтите протоколы, там все есть. Про Фаунтерру, про полки, про офицеров, про надежных собачек, про трусливых собачек… Про то, с кем я сплю, что ем, когда испражняюсь… Будь у меня прыщи в промежности – это тоже попало бы в отчет.
– Марк, послушайте меня…
– А куда же я, собственно, денусь? – захохотал пленник. – Можете говорить сколько угодно, хоть до самого Дня Сошествия!
Граф Шейланд тяжело вздохнул.
– Марк, мне нужна ваша помощь. Я пришел не пытать, а просить.
– Почему вы не назвали меня, например, Джоном? Тогда ваша фраза была бы идеальна: без единого слова правды.
Виттор Шейланд подтащил табурет ближе к узнику, сел, придвинулся к самому уху Марка.
– Прекрати паясничать, недоумок. Тебя, вроде, не били по голове – так напрягись и подумай ею. Я с дюжиной эскорта оказался в Первой Зиме именно тогда, когда этому больному самоубийце вздумалось поднять мятеж. Каковы мои шансы уйти отсюда живым? А какие шансы остаться в живых, когда Адриан размолотит войско Эрвина и примется за его союзников?.. Да, идиот, мне нужна твоя помощь! И коли мягкость тебе не по вкусу, обойдусь без нее.
Марк хмыкнул.
– Теперь звучит искренне, милорд. Но если уж напрячься и подумать… то вы можете обратиться прямо к Ориджину. Он легко отпустит вас в обмен на безопасность Ионы. Ориджин обожает сестру – не говорите, что не знаете этого.