Роман Суржиков – Лишь одна Звезда. Том 2 (страница 7)
— Не привык болтать, — хрипло сказал шаван. — Смотрите своими глазами. Товар хорош. Грязью не торгую.
— Каков дикарь!.. — обронила госпожа Лиза-Марго не без уважения.
Шаван спустился с помоста, а в лучи света стали выходить девушки. Рико обожал этот миг открытия — будто падает крышка ларца, представляя взгляду неведомые прежде драгоценности. Он подался вперед, затаив дыхание.
Гроза привез с Запада сорок пленниц. До сего дня на торгах остались шестеро, однако здесь было на что посмотреть. Поочередно они взошли на помост, каждая поклонилась гостям и назвала свое имя, сказала слова приветствия. Первая — Мелана — вызвала волну одобрительных голосов. Мелана была уроженкой Литленда — почти белокровной. Ее светлая кожа, разрез глаз, утонченные черты лица — все говорило о благом происхождении. Обычно пленницы, взятые западниками в других землях, ведут себя отвратно: дерзят, свирепеют, либо замыкаются и льют слезы. Мелана, напротив, наслаждалась вниманием и ярким светом фонарей. Искристо улыбнувшись, она сделала реверанс и произнесла:
— О красоте Шиммери слагают сказки, но ни одна и близко не сравнится с реальностью! Я так рада, что очутилась здесь. Надеюсь навсегда остаться с вами!
Рико толкнул Хорама в бок и многозначительно подмигнул. Именно с Меланой связывал свои финансовые надежды архитектор счастья: она была самым дорогим и лакомым кусочком. Шаван требовал за Мелану двести пятьдесят эфесов. Славные тянули с покупкой до последнего дня, рассчитывая, что Гроза скинет цену. Но он не уступал, будто специально ждал Онорико с Хорамом.
Второй на помост вышла женщина лет тридцати — весьма зрелая, по меркам Запада. Тем не менее, шаван просил за нее две сотни, и причиною была пластика ее движений: томная, полная скрытой силы — тигриная. При такой любовнице даже печальный Хорам позабыл бы все горести! Звали женщину Элия.
Затем были две сестры — бойкие веселушки. Они вышли на помост вдвоем и пропели приветствие хором, словно намекая: две девушки — вдвое лучше, чем одна. Эту мысль Рико шепнул на ухо другу: если брать сестер, то только двоих сразу. Они чудно дополняют друг друга: одна выше — другая ниже, одна темненькая — другая светловолосая. Да и не разлучать же бедных сироток!
Последними шли темные лошадки. Девчонка из Дарквотера — совсем еще юная, лет пятнадцати, и вконец запуганная.
— Болотница!.. — презрительно бросил Тимерет. — Двух дюжин не стоит…
И вот, наконец, Низа. Вышла, молча стала, глядя в пол. Худая, смуглая, черные волосы, темные глаза… Отчего так врезалась в сердце Рико? Он не знал. Видел ее несколько минут — зашел как-то на шхуну Грозы, быстро оглядел девушек… И одну из них унес с собой. Низа словно уменьшилась в сотню раз и, крохотная, поселилась прямо в груди Онорико. Не так это было, как с женою. Ванесса-Лилит вызывала восторг, обожание, страсть, но всегда оставалась снаружи, вовне. А Низа — внутри. Малюсенькая, хрупкая. Ее — беречь и лелеять, как цветок фиалки…
— Не молчи, овца! Приветствуй господ! — рявкнул шаван.
— Я — Низа, — сказала девушка и больше ничего не смогла выдавить.
— Делайте, что умеете, — велел Гроза, и начались торги.
Как и обещал Рико, торги были зрелищны. Девушки исполняли свои роли, будто актеры в театре. Элия взяла в руки диковинный музыкальный инструмент, похожий разом на лиру и тыкву; две девицы хозяина чайной играли на свирелях. Они чередовали веселые мелодии с романтичными и чувственными. Когда музыка искрилась и играла, будто горный ручей, — сестры-западницы плясали, высоко подбрасывая подолы юбок. До того озорно у них выходило, что гости начинали хлопать в такт и радостно посвистывать. А когда звучала лирическая мелодия, Мелана пела — глубоко, сочно, искусно. Она прохаживалась между лож, поглядывая на господ, порою снижала голос, будто обращалась к одному из них. Казалось, Мелана чувствует превосходство надо всеми ними, даже — власть.
— Хороша, а?!.. — подмигнул спутнику Рико.
Иноземец словно впал в полусон от пения Меланы: лицо разгладилось, губы тронула улыбка светлой печали. Но вопрос Рико вернул купца к яви.
— Я не понимаю, — сказал Хорам. — Никак в голове не уложу!..
— Что тебя смущает, друг?
— Вижу, что девушки стараются. Они поют и пляшут с чувством, не из-под палки, а в охотку!
— Конечно! Ведь они хотят понравиться нам!
— Понравиться? Тем, кто смотрит им в зубы, как кобылам на ярмарке?! Неужели им приятно быть товаром?!
— Какой же ты невежа!.. Всякая девушка хочет быть любимой. А чтобы полюбили, нужно показать себя во всей красе!
Мелана остановилась возле них и окончила куплет, глядя в глаза Хораму. Тот отчего-то опустил взгляд. Мелана изящно поклонилась ему:
— Мне радостно петь для вас, господа. Печалюсь лишь об одном: летние ночи так коротки!
— Двести пятьдесят эфесов, — шепнул Рико купцу, но так, чтобы слышала и Мелана. Ей будет приятно знать, как дорого она стоит!
Хорам шикнул на него и сказал Мелане:
— Простите грубость моего друга!
— Какой вы, — улыбнулась девушка. — Верно, прибыли с Севера?..
Купец смутился. Мелана тронула его плечо и вернулась на помост.
Теперь они с Элией поменялись ролями: Мелана взялась за струны, а западница стала петь. Уже и не пахло любовной лирикой. Звучала баллада о семи кораблях — строгая и печальная, полная героизма. Элия не следила за мелодией, просто произносила слова нараспев. Но ровный с хрипотцою голос сочился затаенной, глубокой, страстной силой — столь могучей, что невозможно было удержаться на поверхности. Всякий, кто слышал, проваливался в глубину собственной души — иссеченной старыми шрамами, соленой от былых слез. Рико даже куснул себя за язык, чтобы не расчувствоваться при заказчике, а у Хорама в глазах блеснула влага.
Элия также обошла круг поклонов, ступая с хищною своею грацией. Хорам спросил ее:
— Вы действительно хотите понравиться нам?..
Спросил робко, будто мальчишка, лепечущий: «Можно тебя поцеловать?..» Элия ответила поклоном.
— Но почему?.. Вас продают, словно вещи!.. И вам это по душе?!
— Мы показываем себя, а вы — себя.
— Ты о чем?
— Мужчина стремится завоевать женщину — разве не в этом состоит доблесть? Воины сражаются мечами, а славные купцы — монетой. Удаль купца — сродни храбрости рыцаря. Лучшие из нас достанутся лучшим из вас. Чем плохо?
Хорам не нашел что ответить и растерянно улыбнулся.
— Как она тебя отбрила, друг мой! — хлопнул его по спине Рико. — Определенно, в ее голове имеется вещество! И каков норов, а! В каждом движении чувствуется.
— Угу…
— Ты слыхал про Катрин-Катрин? Нет, откуда тебе слыхать! Одна западная пленница была альтессой славного купца, а затем стала альтессой градоначальника, а потом — его светлости принца Шиммери. А теперь она в столице, служит советницей самому владыке! Так вот, держу пари, она сродни этой Элии.
— Угу… — повторил Хорам. — Но Мелана, кажется, женственней…
— Ах, вот ты о чем призадумался! Кого из них выбрать? Друг мой, тебе вовсе не стоит терзаться вопросом! Если возьмешь обеих, Гроза скинет тебе целых двадцать золотых! Элия станет альтессой для тела и разума, а Мелана — для души и сердца. Они хорошо ладят меж собою: видишь, западница научила Мелану играть на этой тыкве!
— Да нет, я о другом…
Раздался женский голос, столь тихий, что Рико едва уловил его сквозь музыку:
— Чаю или вина господам?..
То была Низа. Рико мигом забыл, вина он хочет или чаю, или вдыхать воздух, а потом выдыхать. В руках Низы были два кувшина. Шаван послал ее прислуживать гостям — ни на что другое она не годилась.
— Мы… э… сядь с нами, красавица, — выдавил Рико.
— Не говорите так, — она осталась стоять. — Вам вина или чаю?
— Вина, будь добра, — купец протянул чашу.
— Ты будешь… э… петь или плясать?
— Я не актерка.
— Но должна же показать себя! Что ты умеешь?
— Жить.
Хорам прищурился с любопытством:
— Тебе все это не по нраву, верно?
— Меня не спросили.
— Я спрашиваю.
— И я! — воскликнул Рико.
Она лишь кивнула и двинулась прочь. Рико зачем-то сказал ей вслед:
— Тебе у меня будет хорошо!
Она не среагировала. Рико, устыдившись, шепнул Хораму:
— Это я так сказал, чтобы как-то ее утешить… Она стоит совсем дешево — монет пятнадцать, не больше.
— Почему так мало? Ничего не умеет?