Роман Суржиков – Лишь одна Звезда. Том 2 (страница 105)
Эрвин зажал рот, чтобы не завизжать. Ужас порвал пелену усталости.
— Мне страшно, брат… Не хочу умирать…
Древко торчало из дыры на месте правого глаза, но левый смотрел прямо на Эрвина, и зрачок был кошмарно ясен, в нем читалось сознание. Как может быть в сознании человек со стрелой в черепе?!
— Эрвин… скажи, что я не умру… скажи, что все будет хорошо…
Но как?! Никогда, ничего уже не будет хорошо! Стрела вошла тебе в глаз и пробила череп. Наконечник торчит в виске. Что я скажу тебе, что?!
Лекарь подтолкнул Эрвина к кузену.
— Скажите ему, милорд.
— Все. Будет. Хорошо. — Эрвин даже не узнал свой голос. Это сказала деревянная кукла, не он.
— Страшно умирать… Жить хочу. Спаси меня!
— Скажите.
— Да, брат. Ты. Выживешь. Все. Будет. Хорошо.
— Возьмите за руку.
Эрвин присел рядом с ним. Не в силах оторвать взгляд от лица Деймона, на ощупь нашел его ладонь. Сжал. В единственном глазу брата выступила слеза.
— Правда, спасешь? Ты же сможешь! Обещай…
Да чего же ты от меня хочешь?! Как я скажу тебе правду??!
— Ты. Будешь. Жить. Клянусь. Агатой.
Он погладил руку Деймона.
— Больше не будешь… красавчиком. Получишь шрам… как ты мечтал. Наконец… все тебя… зауважают.
Деймон улыбнулся. Ни по каким законам мира он не мог улыбаться. Но губы растянулись, обнажив резцы, а глаза прищурились. Стрела шевельнулась в глазнице и, видимо, коснулась нерва. Закатив зрачок, Деймон лишился чувств.
Эрвин поднялся, опершись на руку лекаря.
— Приступайте. Делайте, что надо. Только…
— Да, милорд…
— Если снова очнется и будет умирать в сознании — не зовите меня, ладно?
Глаза лекаря — красные и мутные. Ему стоило больших трудов понять, о чем просит герцог.
— Не хотите прощаться?
— Хватит с меня прощаний… Просто доложите: жив или умер, ясно?
— Да, милорд.
— Если понадобится удар милосердия…
— Не понадобится, милорд. Я извлеку стрелу. Вероятно, этого хватит.
Эрвин кивнул и пошел к двери. Все вокруг кружилось, звенело, плыло пятнами… Падали сумерки — странные, темные и быстрые, словно уронили штору…
Он вывалился в дверь и сделал несколько шагов, хрустя снегом. Кто-то возник на пути.
— Какие приказания, милорд?.. Мне возглавить оборону?
Эрвин уставился на человека, не понимая, кого видит перед собою. Да сквозь слезы он почти и не видел.
— Ты кто?
— Кайр Генри Хортон. Сорок Два. Я теперь старший офицер.
Эрвин потер глаза, пытаясь разглядеть его, понять, о чем речь…
— Прикажете мне возглавить оборону? — снова спросил этот странный назойливый человек.
Эрвин откашлялся, сглотнул комок в горле и неожиданно для себя заорал:
— Да, тьма сожри! Да! Надень чертовы доспехи Деймона и командуй! Ориджин должен быть на стене, ты понял меня?!
— Милорд…
— Ступай, тьма тебя! Командуй! Если не помрешь до вечера, я тебя сменю.
Сорок Два ушел, и Эрвин сел в снег. Вспышка сожгла остатки сил. Теперь ничего не было. Совсем. Пустота.
Ни стоять. Ни чувствовать. Ни плакать. Ни дышать… Ничего.
Сидя в сугробе, он стал качать головой взад-вперед.
Зашептал… Может, мысленно, а может, вслух…
— Не могу. Больше не могу. Агата… услышь меня. Услышь меня, ладно? Больше не могу. Не могу, ты слышишь? Агата… Нет сил. Дай мне что-нибудь. Помоги… Я не выдержу. Честно, верь или нет. Плевать на победу, на славу, на жизнь… Меня нет. Дай хоть что-нибудь. Если тебе не все равно… Помоги. Агата… помоги…
Он завалился в снег и потерял сознание… а может, нет. Сознание мало отличалось от тьмы.
Открыв глаза, он увидел Светлую Агату. Во плоти. Протяни руку и коснись.
Он улыбнулся:
— Наконец-то… Теперь отдохну.
А потом улыбнулся еще шире:
— Какая же ты страшная! Тебя рисуют красавицей, а на деле… Боги, ты бы себя видела!
Светлая Агата ужасна. Тоща, как мумия, все кости светятся сквозь сухую кожу. Выпирает челюсть, торчат скулы, чернеют глазные впадины… Целовать такую — все равно, что целовать труп.
Вдобавок щеку режет темный бугристый шрам.
— Будь ты хоть немножко жив, — бессильно выдыхает Агата, — я бы тебя придушила. Бери, читай.
Она бросает ему ленточку и пытается встать. Эрвин хватает ее за подол и тянет к себе. Агата настолько слаба, что без сопротивления валится рядом с ним.
— Прочти сама, — говорит он ей. — Я не могу…
— Развалина, — ворчит Агата. — Размазня. Тоже мне, герцог Ориджин…
— Уродина, — отвечает Эрвин без злобы, с любовью. — Прочти. Окажи милость…
— Ладно…
Она дает ему левую руку, пока правой ищет ленту. Ладонь скелета — все суставы видны. Эрвин касается губами ее пальцев. Они теплые. Боги, на свете до сих пор есть что-то теплое!
Найдя ленту, она кое-как развертывает ее одной рукой, но вторую не отрывает от Эрвиновых губ. Возможно, губы все еще теплы. Возможно, она думает: «Боги, на свете еще осталось что-то теплое!»
Она читает:
— Кузен, мы идем. Много снега, но черт с ним, справляемся. Вошли в Земли Короны. Осталась неделя. Держись. Стисни зубы и держись. Роберт. Пост скриптум: бывает и хуже.
Колпак