Роман Суржиков – Лишь одна Звезда. Том 1 (страница 80)
Подвластный силе ее голоса, он сделал шаг назад. Остановился. Встряхнул головой.
– Нет. Ни за что.
И двинулся к ней. Аланис сделала выпад. Он успел перехватить ее руку и вывернуть, не коснувшись клинка. Пальцы девушки разжались, кинжал упал наземь.
– Я не оставлю вас, – сказал Джоакин. – Вы без меня пропадете.
Она задохнулась от ненависти, до скрипа стиснула зубы.
– Ваша рана гноится, – сказал Джоакин. – За несколько дней вы умрете. Я отвезу вас туда, где помогут. Не к вашим вассалам, а к людям, которых знаю я.
– Вон, – прошипела Аланис.
Он выпустил ее, подобрал искровый кинжал.
– Я посплю снаружи, у ворот. Но утром мы вместе двинемся в дорогу.
Стрела
Пограничные форты Южного Пути, зубчатою цепочкой усыпавшие Нижнюю Близняшку, оказались покинуты. Пустые стрелковые башни, гулкие галереи, бесполезные требушеты, торчащие в небо костлявыми рычагами… Нечто философское, если не мистическое было в этих покинутых громадах. Здание без людей – как тело умершего: осталась оболочка, ушла душа.
– Боятся нас путевские крольчата! Бегут, бросают норки, – ехидничал кузен Деймон.
Эрвин не ощущал ни торжества, ни радости, скорее – тихую грусть. Неспешно прошел по двору захваченной крепости: эхо шагов шарахается от стен, ветер посвистывает в щелях, треплет кучи мусора. Кто-то когда-то строил этот форт. Тесал бревна, месил раствор, клал камни, мостил черепицу. Надеялся на крепкую защиту, тревожно поглядывал на север – успеть бы, пока не набежали. Окончив долгий труд, довольно потер руки, порадовался вслух: «Вот так громадина вышла!.. То-то же, пускай теперь попробуют!.. Уже и спать можно спокойно…»
Почему мне грустно от этих мыслей? Хотел ли красивой победы – со звоном, со славою, с правом на гордость? Тревожусь ли, что Лабелин стянет воедино свои полки и не даст разбить их порознь? А может, речь о надеждах, что всегда оказываются напрасны?.. Глуп, кто надеется; мудр, кто не ждет…
– Эй, кузен, отчего хмуришься?
Между захваченной землею и родной нельзя оставлять фортификаций. Если противник захочет отрезать войско от Первой Зимы, он не получит никаких укреплений себе в помощь.
– Да что с тобою, Эрвин? Не строй Ульяну Печальную!
– А?.. Нет, пустое, задумался. Выступаем. Форт сжечь.
Вступая на земли Южного Пути, Эрвин поделил войско на три части. Семь батальонов генерал-полковника Стэтхема двинулись на юго-запад, чтобы, не доходя побережья Дымной Дали, занять крупный город Дойл. Другие семь двинулись прямиком на юг по центральному Торговому тракту, ими командовал сам Эрвин, при помощи кузенов. Оставшиеся шесть батальонов под командованием Снежного Графа Лиллидея – на юго-восток, к торговому порту Уиндли. Таким образом, войско напоминало трезубец. Зубцы вонзились в землю противника и вырезали широкий лоскут. Так слуга двумя взмахами ножа отделяет смачный кусок торта для хозяйки-сладкоежки. Эрвину нравилось сравнение. Мой лакомый кусочек – пятьдесят миль плодородных земель с деревнями и городами, погребами и амбарами. Я накормлю им свое войско.
Путевские лорды не ожидали боковых ударов. Потому земли, доставшиеся Стэтхему и Снежному Графу, были нетронуты и изобиловали провиантом. Но сам Эрвин шел на юг, к Лабелину – именно тою дорогой, которая от него ожидалась. Путевские бароны позаботились о том, чтобы захватчика встретила пустыня.
Эрвин видел все, о чем писал отец: пустые хлева и амбары, сожженные горы зерна, брошенные избы, мертвый скот. Видел трупы крестьян – их убивали не захватчики, а свои же лорды. Крестьяне пытались спрятать, спасти припасы на зиму. Рыцари-путевцы беспощадно рубили мужиков, иных пытали, чтобы найти тайники. Изымали продовольствие, вывозили, сколько могли, прочее сжигали тут же, вместе с амбарами, избами. Мертвецов бросали в колодцы и ручьи.
Эрвин прежде не питал к путевским дворянам никакой антипатии. Частенько видел их в столице: обычные лорды. Чуть полнее, чем следует быть дворянам, излишне внимательны к деньгам, да говорят забавно, подтягивая окончания слов. У агатовца Эрвина они вызывали только снисходительную усмешку. Война с ними доселе не представлялась ему кровавой драмой. Исконно феодальная забава: сразились два лорда, один победил и взял трофеи; второй проиграл и выплатил дань. Когда враг признал себя побежденным, можно ему и руку пожать, и чашу вина распить. Потом, встретившись на каком-то балу, в пору улыбнуться друг другу: мол, как я тебя тогда, а?.. Да ладно, парень, тебе просто повезло!..
Но теперь, проезжая пятую деревню, населенную покойниками, Эрвин чувствовал, как в груди закипает ненависть. Между этими «рыцарями» и адриановскими заречными ублюдками была лишь одна разница: вооружение!
– Боги!.. – шептал Эрвин. – Это звери, а не дворяне!.. Как можно так?..
– Бывает, – невозмутимо отвечал Роберт Ориджин.
– Попадись они мне!
– Непременно попадутся, будь покоен.
– Если хоть кто-то из наших позволит себе такое… Повешу к чертям и без разбору!
– Ага.
Невидимая спутница нашептывала Эрвину: любимый мой, ты же понимаешь, что это ты их убил? Вон дед на пороге избы – глаза стеклянные. И тот паренек, что в колодце. И детишки с мамкой – эти еще живы, но до весны не дотянут: харчей-то нет. Если бы не ты, все были бы целы…
– Прочь, оставь меня!..
– Простите, милорд?..
– Говорю: накормите всех, кто жив! И дайте припасов до весны.
Во всем есть светлая сторона, как говаривал охотник Кид. В мертвецах, как ни странно, тоже: они были свежими. И пепелище на месте хлева еще хранило тепло.
– Легкая кавалерия – быстрым маршем на юг!..
Нагнали за день. Обремененные грузом, путевцы ползли медленно. Вся дорога забита на милю: телеги, навьюченные лошади, скот… Полсотни рыцарей с бароном во главе. Десятеро дожили до встречи с Эрвином, в том числе и лорд.
– Кейс Хлоя Мэй рода Беатрис, к вашим услугам, милорд.
Барон чинно поклонился Эрвину – и впрямь, как на дворцовом приеме. Тут полагается пожать руку, распить вино…
Герцог Ориджин осмотрел остальных пленников, в одном заметил сходство.
– Это ваш сын, барон?
– Да, милорд.
– А остальные?
– Вассальные рыцари и сквайры.
– Вы с сыном – в сторону. Остальные – ко мне.
Эрвин протянул рыцарям кулак: из него петушиным хвостиком торчали стебельки.
– Тяните.
Паре достались короткие, шестерым – длинные.
– Барона и лорденыша вздернуть. Этих шестерых – следом. Вы двое… Останетесь жить при условии. Каждому встреченному путевцу перескажете следующее: пока вы жжете деревни, я вешаю путевских дворян.
Ах, какое благородство!.. – мурлыкнула альтесса. – Я горжусь тобою, милый…
На душе было отвратно.