Роман Суржиков – Лишь одна Звезда. Том 1 (страница 26)
– Понимаю, кузен.
– Но мысль неплоха… Сделаем вот как, Роберт: не сестра обратится к Шейланду, а ты.
– При всем уважении… куда больше шансов, что граф даст денег, если попросит Иона.
– Не бойся, даст и тебе. Он будет сговорчив и добр: я сделаю графу щедрый подарок.
– Какой?.. – полюбопытствовал Роберт.
– Предложу ему сбежать из Первой Зимы и переметнуться на сторону императора. Я уверен, банкир будет в восторге.
Роберт покачал головой, но не сказал ничего об умственных способностях кузена. Лишь развел руками:
– Бывает…
В дверь постучали, на пороге возник кайр Джемис Лиллидей:
– Милорд, вассалы собрались в большой трапезной. Ждут вас.
– Верно, пора. Идем, Роберт.
* * *
В замковом дворе раздавался звон мечей. Герцог и кайры остановились, глядя на группу воинов, окружившую двоих дерущихся.
– Поединок, милорд, – прокомментировал Джемис.
– А то я не вижу!..
Эрвин подошел посмотреть. Зрители расступились, пропуская. В центре круга рубились двое кайров.
Обычно кайровские поединки быстры и кровавы. Эрвин видал такие, что решались в два удара. Атака – неудачный блок – повторная атака. И все, один лежит, второй отирает клинок. Собственно, на этом и строится кайровская тактика пешего боя: уложить противника за считанные секунды, пока не пришли на помощь другие. В мечевом бою кайр срабатывает, как взведенный арбалет: наносит один молниеносный и неотразимый удар, отточенный годами. Это позволяет разрушить строй, врубиться в глубину вражеских порядков, сокрушить значительный отряд небольшим числом воинов.
Однако сейчас бойцы были почти равны по мастерству. Один атаковал с такой скоростью, что клинок расплывался в воздухе блестящей дугой. Сыпал удары градом, зажимал противника в глухую защиту, не давая опомниться. Но тот, однако, успевал раз за разом парировать и смещался так, чтобы зайти противнику в бок. Нападающий сильно рисковал: если он хоть на миг сбавит напор, вполне возможно, первая же контратака прикончит его. Так же и жизнь защитника висела на волоске: спасала лишь предельная концентрация внимания, раз моргнуть – и один из ливня ударов достигнет цели.
Джемис шепнул:
– Красиво!..
Его точку зрения разделяли многие: две дюжины воинов следили за поединком, затаив дыхание. В их числе были и часовые, охранявшие двери трапезной.
– Господа, – кашлянул Эрвин, – простите, что отвлекаю!
Зрители обернулись к нему, вскинули руки в салюте:
– Милорд! Милорд!
Бойцы не заметили, и Эрвину пришлось рявкнуть:
– Отставить!
Они опустили мечи. Ни на одном не было ни капли крови. Несколько минут такого поединка без единой царапины – признак высочайшего мастерства обоих бойцов.
– Хороши, – вполголоса сказал Джемис.
– Кто начал? – холодно спросил герцог Ориджин.
– Я, милорд, – сделал шаг вперед нападавший кайр. – Мое имя…
Эрвин пропустил мимо ушей.
– Зачем?
– Он оскорбил Светлую Праматерь Агату.
– Вот как?..
– Назвал ее просто Агатой, будто какую-нибудь служанку!
– Какой ужас!.. – покачал головой Эрвин.
– Да, милорд.
Герцог повысил голос:
– И ваша память, господа, не сохранила тот незначительный факт, что я запретил поединки?!
Бойцы молчали. Джемис сказал:
– Ваш отец, милорд, поощрял…
– Ах, мы так похожи, сложно заметить разницу… Открою тайну: я – не мой отец!
Эрвин указал на кайра-защитника:
– Месяц в подземелье. В сидячем мешке.
Кайр спал с лица. В обширной темнице Первой Зимы имелись камеры разных размеров. Некоторые отличались от гроба лишь тем, что заживо похороненный имел возможность сесть.
– Милорд, за что?.. Я ведь только защищался!
– Два месяца. Вы могли принести извинения, а не хвататься за меч.
Герцог перевел взгляд на часовых:
– Вы составите ему компанию. Следовало вмешаться, а не зевать.
Три меча со звоном легли на брусчатку.
– Теперь вы… – Эрвин подозвал зачинщика поединка. – Вы устроили бой у дверей трапезной, когда меня ждут внутри. Хотели произвести впечатление и выслужиться?
– Да, милорд, – без смущения ответил кайр. Он считал себя победителем и был уверен: его наказание не коснется.
– Я дам возможность послужить, – сказал Эрвин. – Идите со мной, займите место за обеденным столом. Когда подам знак, встаньте и выйдите из зала.
– Это все, милорд?
– Поверьте: этого довольно.
В сопровождении трех кайров Эрвин вступил в трапезную.
* * *
Здесь было жарко и тесно: казалось, входишь в бочку, заполненную смолой. Зал переполнен: триста человек дышат пряными запахами яств, переговариваются, затапливая воздух гулом. Прим-вассалы – на помосте: сестра и мать, кастелян Хайрок и граф Лиллидей, бароны Стэтхем и Нойворт, полковники Хортон и Блекберри, кузен Деймон – брат Роберта. Здесь же и свояк – граф Виттор Шейланд. Секунд-вассалы – внизу, за общими столами: мелкие бароны, родовитые кайры, батальонные офицеры. Цвет герцогства, железный кулак Севера. Триста человек разом умолкли, обернувшись к Эрвину, и ему сделалось зябко.
В тишине он прошел на свое место между сестрой и кастеляном. Все, кто был в зале, поднялись и поклонились ему. Воздух громыхнул:
– Слава дому Ориджин!
Эрвин подумал: что вы запоете через десять минут, когда я скажу то, что собираюсь?.. Эти люди слышали, что сделал император. И привели свои войска в долину, и присягнули на верность молодому герцогу… Но они еще не слышали, что Эрвин намеревается сделать. Еще только предстоит посвятить их в свои планы.
Иона подалась ближе к брату, он ощутил ее тепло. Со дня, как он вернулся в Первую Зиму, Иона всегда находилась около него. Стояла за плечом, когда Эрвин принимал вассальные присяги; сидела рядом на совещаниях и обедах; читала книгу, пока Эрвин писал письма; с ним вместе ездила на прогулки, вместе смотрела на огонь в камине. Иона не требовала внимания: когда он был занят – а так случалось почти всегда – сестра не подавала ни звука. Но давала почувствовать: я – рядом. От этого становилось легче дышать.
Эрвин поднял кубок:
– Да славится Светлая Агата!
Вассалы выпили вместе с лордом. Он позволил им сесть, но сам не опустился на место.