Роман Суржиков – Лишь одна Звезда. Том 1 (страница 101)
– Я сделаю вам свадебный подарок, генерал, – император улыбнулся военачальнику. – Подарок придется вам по душе, и леди Валери останется довольна. А Эрвин Ориджин… он будет в полном восторге!
Перо
– Поручение для кайра Лиллидея!
Услыхав издали свое имя, Джемис перегнулся через фальшборт и глянул вниз, на причал. Среди суматохи, какая всегда предшествует отбытию судна, островком покоя маячили четверо. Они сразу бросались в глаза из-за своей неподвижности. Странная компания: трое знатных кайров из гарнизона Первой Зимы: Гленн, Кальвер и Доркс, а с ними – мещанин в сером плаще. Этот, последний, мог бы являться греем кого-то из троицы, однако был, как для грея, слишком тощ и неказист, и отчего-то безоружен. Не был он и герцогским курьером, прибывшим в сопровождении воинского эскорта: с поручением для Джемиса лорд Эрвин наверняка послал бы человека, которого Джемис знает в лицо.
Меж тем кайр Гленн повторил свое воззвание:
– Поручение для кайра Лиллидея!
Один из матросов, что катили на борт бочонки воды, указал кивком головы:
– Там он, на баке.
Джемис не стал говорить сверху вниз – это было бы оскорбительно для визитеров. Пробившись сквозь погрузочный хаос, сошел по трапу и отсалютовал.
– Здравья вам, кайры.
Они ответили на приветствие, и Гленн сообщил:
– Имеем для вас послание, кайр Джемис.
– Что приказывает его светлость?
– Не герцог, – ответил Гленн, – и не приказывает. Мы привезли из Первой Зимы просьбу от великого лорда Десмонда.
Кайр Джемис прежде не жаловался на глухоту, однако тут счел нужным переспросить:
– От великого лорда Десмонда Ориджина, отца герцога?
– Так точно.
– И с каких же пор великий Десмонд просит своих вассалов вместо того, чтобы приказать? Уж не оговорились ли вы, кайр Гленн?
– Лорд Десмонд теперь вам не сюзерен и не может требовать.
– Однако он – величайший воин Севера и отец моего лорда. Он знает, что я без сомнений выполню любой его приказ! Если только… – внезапная догадка посетила Джемиса и заставила нахмурить брови. – Если только приказ лорда Десмонда не идет вразрез с приказом его сына. Уж не об этом ли речь?
Гленн вынул конверт и протянул Джемису:
– Прочтите, кайр.
– Скажите на словах, кайр Гленн, если не желаете меня оскорбить.
– Не примите за неуважение, кайр Джемис, но лучше вам прочесть. Хочу, чтобы просьба была вами правильно понята.
– Стало быть, это такая просьба, которую можно понять неправильно?
Джемис взвесил письмо на ладони с явным желанием порвать его. Гленн сказал:
– Если в двух словах, кайр Джемис, то лорд-отец просит вас взять в путешествие попутчика.
– А если в трех словах? Где подвох, кайр Гленн?
Четвертый визитер – тот, похожий на мещанина, – выступил вперед.
– Позвольте мне внести ясность, кайр Джемис.
– Имя?
– Марк Фрида Стенли.
– Чернь?! Кто позволил тебе говорить?
Мещанин нагло ухмыльнулся:
– Великий лорд Десмонд, лучший воин Севера. Видите ли, он определил меня вам в спутники.
Трое кайров кивками подтвердили его слова. Джемис спросил:
– И зачем ты мне?
– Абсолютно незачем. Я буду выполнять задание, которое поручил мне милорд. Вам, кайр, я ничем не помогу, а напротив, послужу обузой и источником раздражения, ведь вам придется приглядывать, чтобы я не сбежал. По правде, я вам сочувствую и даже готов попросить прощения.
Джемис в паре емких фраз поблагодарил Марка за сочувствие, а после добавил:
– Приказ дан тебе, так что дело твое. Хочешь плыть – плыви, хочешь бежать – беги. Нянькой я тебе не буду.
– Не все так просто, кайр Джемис, – вмешался Гленн. – Видимо, вы не поняли, кто этот человек. Его нельзя отпустить, ибо он – пленник герцога. Его прозвище – Ворон Короны.
И тут Джемис вновь подумал, что слух его подводит.
– Ворон Короны?
– Так точно.
– Тот самый, которого прислали отравить герцога Эрвина?!
– Тот самый.
Джемис выхватил меч. Эхом лязгнули клинки Гленна и Доркса, скрещенной сталью заслонили Ворона.
– Тьма вас сожри, Джемис! – процедил Гленн. – Я не меньше вас презираю эту тварь. Но герцог Эрвин приказал сохранить Марка живым, а лорд Десмонд просит взять его на борт судна. Вы, черт возьми, хотите ослушаться сразу двух Ориджинов?
Джемис опустил клинок и, наконец, вскрыл конверт. Быстро проглядел письмо.
– На печати герб Ориджинов. Но я хорошо знаю почерк милорда – писал не он.
– Конечно, черт! Милорд хворает, он не смог бы и слова написать! Это рука герцогини.
– Ее почерк мне незнаком. Откуда мне знать, что это действительно просьба милорда, а не чья-то гнусная выходка?
Марк сказал:
– Чтобы вы не сомневались в этом, лорд Десмонд просил передать. Когда вы вернулись из эксплорады вдвоем с Эрвином…
– Герцогом Эрвином! – рявкнул Джемис.
– Тогда еще просто Эрвином, – не моргнув глазом, отрезал Марк. – После эксплорады лорд Десмонд сказал вам наедине такие слова.
Он приблизился к Джемису, невзирая на клинок, лезвие которого уперлось в грудь Марку, и произнес фразу шепотом, неслышно для остальных кайров. Джемису потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением. Затем он убрал меч.
– Я выполню просьбу милорда и возьму тебя. Сделаю все, от меня зависящее, чтобы ты остался жив и выполнил поручение, в чем бы оно ни состояло. Мне противен твой вид и голос, так что я не стану говорить с тобой без крайней нужды. Но уж если заговорю, то считай, что к тебе обращается лорд, Праотец и бог в одном лице. Ясно?
– Ни тени сомнений, кайр Джемис.
– На борт.
* * *
Сказать, что Ворон Короны не любил корабли, – не сказать ничего. В тех краях, где он родился и вырос, самым глубоким водоемом был колодец, самой широкой водной преградой – лужа на Подвальной улице. Плавал Марк с грехом пополам. К земной тверди относился сообразно ее названию: как к тверди. Земля – незыблемая опора. Такою ее создали боги, и поступили мудро.
А вот палуба корабля – порождение Темного Идо, инструмент пыток, источник изощренных и долгих мучений. Она издает массу устрашающих звуков: скрипит, тихо постанывает, исторгает из недр себя гулкий стук или плеск. Она дышит, пошатываясь из стороны в сторону, вздымаясь и опадая, словно грудь чудовища. Порою негодует и становится на дыбы, норовя скинуть тебя в бездну, а то пускается в пляс, швыряет человечков из стороны в сторону и лупит о стены, как прилежная служанка – перину.