Роман Суржиков – Фантазии (страница 18)

– Ну… Я часто говорю с отцом. Но это не призрак, я просто вспоминаю его и представляю, что он бы мне сказал. Затем, я говорила с любимым человеком, пока считала его мертвым. Но потом оказалось, он не мертвый… хм, и не любимый. Так что, боюсь, я еще никогда не общалась с призраками.

– Духами, – поправила Иона.

– Степи, – не сдержалась Мира.

– Девушки! – упрекнула София.

Ворона каркнула над головой. Мира признала: сценка удается на славу, в Уэймаре настрой был точно таким.

– Иона, твоя очередь.

– Я – леди Иона София Джессика рода Агаты. Дух являлся мне на Софьины дни. Это был Виттор Шейланд, Кукловод. Я часто вижу призраки мерзавцев: тех, кого убила я, и тех, кто хотел убить меня. Даже после смерти они пытаются отравить мое существование. Я очень хочу когда-нибудь встретить духа хорошего человека: Сеймура Стила или Аланис Альмера. Каждое полнолуние зову Аланис, но она ни разу не пришла.

Так вот у кого Иона этому научилась – у Аланис! Альмера обожала кичиться шрамами и стыдить всех, кто мало страдал. Ничего, я тоже так умею, – подумала Мира.

– Ваш черед, маменька, – сказала Северная Принцесса.

– Я – леди София Джессика Августа рода Агаты. Мой покойной муж, лорд Десмонд Герда Ленор, приходил чтобы осудить мое поведение.

У Миры отпала челюсть. Лицо Ионы претерпело ту же перемену. София продолжала:

– Я точно знаю, что это был дух, а не фантом моего воображения. Я спросила его: правильно ли сделала, что сняла траур на сто семидесятый день? При жизни Десмонд всегда говорил: «Смерть кайра – самое обычное дело. Семнадцати дней траура хватает с головой». Я была уверена, что и теперь он так скажет. Иллюзия, созданная мною, повторила бы привычные слова. Но дух Десмонда заявил иное: он ужасно скучает по мне, а я слишком быстро его забыла. Мне только на благо, что больной муж погиб, и я могу скорее выйти за здорового. Так он сказал. Я спросила: «Ты меня осуждаешь?» Ответ поверг меня в ужас, ибо Десмонд применил сарказм, чего никогда не делал при жизни: «Я только рад, что ты наслаждаешься. Сколько игривости в тебе проснулось – на шестой-то десяток! Любо-дорого посмотреть!» Так он сказал. Я заплакала и рассыпалась в извинениях. Снова надела траур и запретила себе думать о помолвке еще по меньшей мере год.

Иона выпалила, забыв свой томный образ:

– И вы отмените помолвку с судьей?!

– Мы ее и не назначали. Я питала некие мечты, но теперь устыдилась их. Все отложено на год, если не больше.

– И что он сказал об этом?

– Милая, мы собрались, чтобы вопрошать духов, а не живых матерей.

Мира ощутила тепло: пальчик Ионы лег на ее мизинец. Общее чувство – удивление – сблизило девушек, и руки сразу выдали это.

– Теперь ответим на второй вопрос, – сказала София. – Мия, золотце, чего ты больше всего на свете хочешь?

О, здесь Мира имела много готовых ответов, осталось выбрать. Есть ряд отличных желаний в сфере политики и экономики – но любое из них Иона сочтет за хвастовство. Есть фантазия из личной жизни – настолько фривольная, что Мира краснела от одной мысли. Нет, такое нельзя говорить вслух… Нужно что-то простое, забавное, но чуточку в духе Аланис. Пускай Иона вспомнит, что не одна страдала.

– Через две недели будет мой день рожденья. Я хочу хороший праздник! Веселый, красивый, с фейерверками и подарками! У меня так давно не было праздника. Прошлый день рожденья я отметила на борту корабля над полем боя, а позапрошлый – в могиле ульяниных пещер, с лопатой в руке. Пускай на этот раз все будет иначе!

– Прекрасное желание! – восхитилась София.

– Мне очень понятны ваши чувства, – сказала Северная Принцесса и убрала палец. – Семнадцатого марта, в свой день рожденья, я узнала, что Рука Знахарки не лечит черную проказу. Это выяснилось опытным путем. Монахи привели меня в дом, набитый гниющими людьми. «От имени и по воле святой Церкви леди Иона София попытается сотворить чудо. Да помогут ей боги». Обо мне уже слыхали в тех местах, и все больные, кто мог ходить, рванулись ко мне толпой. Язвы покрывали лица и гноились. Я чуть не задохнулась от смрада… Рука Знахарки сказала: «Неизвестная форма лепры. Лечение недоступно». Но больные не поверили, стали хватать за руки, умолять. Я еле выбралась оттуда, как вдруг сообразила: «лечение недоступно» – это касается и меня самой. Если заразилась от них, то спасения не будет. Стояла стужа, бани рядом не нашлось. Я мылась в холодной воде, пока не посинела. Мочалкой чуть не содрала с себя кожу… Вышел прекрасный день рожденья. Самый лучший в жизни.

Стало тихо, даже вороны заткнулись. София взяла дочь за обе руки, а та смущенно отвела взгляд. Иона хотела лишь немного прихвастнуть страданием, но увлеклась и перегнула палку. Теперь она стыдилась того, какого мраку нагнала.

Минерва решила ее спасти. Владычице к лицу милосердие, не так ли?

– Леди Иона, давайте выберем время. Например, ваше будет с десяти до одиннадцати, а мое – с одиннадцати до полуночи.

– Простите?..

– Вы получили привилегию жаловаться на жизнь ровно один час в сутки. И я с радостью выслушаю ваши жалобы, но только если потом вы услышите мои.

– С радостью, да? О, я порадую вас множеством своих бед! – Иона не преминула съязвить, но глаза ее смеялись.

– А мне можно хотя бы десять минут? – вмешалась София. – Хочу вам пожаловаться на бездарей-драматургов.

– Свеча гаснет! – воскликнула Иона, и все мигом схватились за руки. Огонек подрожал, почти замер, но ожил вновь.

Поглаживая мизинец Миры, принцесса сказала:

– На самом деле, вот мое желание. Хочу, чтобы меня любили.

– А мое только что сбылось, – сказала София. – Я желала, чтобы вы помирились.

Мира не сдержала улыбку:

– А я действительно хочу день рожденья! То есть, я мечтаю о куче всего – из политики, экономики, из интимной сферы… Я тоже хочу, чтобы меня любили, и чтобы вы, леди Иона, позволяли любить вас… Но день рожденья – это же так здорово!

– Мы устроим тебе самый лучший праздник, – сказала София. – Правда, Иона?

– Ну, не зна-ааю… – закатила глаза принцесса, и мать ущипнула ее.

– А теперь давайте все же поговорим с призраками.

Они стали выбирать первый вопрос. Девушки хихикали, леди София требовала торжественной обстановки. Наконец, установился должный настрой.

– Духи умерших, но не ушедших, – сказала София, – если мы позабавили вас, то окажите встречную любезность. Ответьте: кто будет избран владыкой Полариса?

Дамы затаили дыхание, вслушиваясь в звуки ветра. Воздух ворвался в бойницы, прошелся по залу, просвистел в щелях дырявого потолка – и едва различимо пропел:

– ээээрви-ииин…

– Я услышала: Эрвин, – шепнула Иона.

– Я тоже, – сказала мать.

– А я не разобрала, было слишком смутно. Наверное, призрак не знает ответа.

– Ооориджииин! – пропел ветер яснее.

– Ладно, ладно, я поняла, – огрызнулась Мира. – Давайте новый вопрос.

Леди София спросила о личном:

– Когда мне можно будет снова выйти замуж?

В свистах и завывании ветра проступила пара слов.

– Я услышала: уже скоро, – сказала Мира.

– А я – через год, – сказала Иона.

– Девушки, в моем возрасте вы поймете: через год – это и есть скоро.

Северная Принцесса перехватила инициативу.

– У меня тоже имеется вопрос о браке. Кто станет лучшим мужчиной для леди Минервы?

Дамы навострили уши. И на сей раз, почему-то, услыхали совсем разное.

– Роберт, – сказала София.

– Эмбер, – сказала Иона. – Тоже мне!..

На чердаке раздался хлопок, и вороны массово захлопали крыльями.

Мира нахмурилась:

– А я услышала Фитцджеральд, или что-то подобное… Но я не знаю ни одного Фитцджеральда!

– Видимо, духи хотят сказать, что ты можешь выбрать любого мужчину.

– А можно, чтобы он не был мужем? Если, например, я хочу иметь тайного альтера…

Мира с надеждой прислушалась. Ветер не дал ответа. София прокомментировала: