Роман Суржиков – Фантазии (страница 15)
Потом она сказала кайру Обри:
– Я действительно видела его. Хоть вы-то верите?
Он ответил:
– Так точно, миледи. Это был призрак.
Прошло несколько дней, и замок снова поднялся по тревоге. Капитан Харви Шаттэрхенд принес владычице отчет по отпускам. Минервы не было на месте, а документ носил формальный характер, и капитану предложили: «Положите на стол». Он вошел в ее кабинет – и миг спустя выбежал с воплем:
– Она мертва!! Владычицу убили!
Минерва сидела в своем кресле, почему-то одетая в пеньюар. Кровь из распоротого горла заливала грудь. Капитан мог бы оценить эстетику зрелища – если б не ужас и гнев.
– Мерзавцы, изменники! Не уберегли!..
Шаттэрхенд накинулся на часовых. Случилась драка, которая чудом не привела к смертоубийству. Подоспели вахтенные кайры, вмешались, разняли.
– Что произошло?
– Минерва погибла… Все кончено… – стонал Шаттэрхенд.
Кайры зашли в кабинет – и не обнаружили ни трупа, ни пятен крови.
– Проспитесь, капитан. Никого там нет.
– Что вы сделали с телом?!
От буйных криков занялась тревога. На место событий прибыла Минерва – цела и невредима, в строгом платье. Шаттэрхенд не смел поверить глазам. Он схватил ее за руки и ощупывал намного дольше, чем позволяли устав и приличия.
– Уймитесь, капитан, я жива…
Событие получило разные трактовки. Кастелян Хайрок отчитал Шаттэрхенда:
– Еще раз по пьяни всполошите гарнизон – я вас выкину из замка.
Дориан Эмбер похвалил:
– Красивая работа, капитан. Дерзость к лицу мужчине.
Гвардеец безнадежно оправдывался:
– Клянусь Праматерью, я видел наяву!..
Кайр Обри позвал его сыграть в карты и сказал серьезно:
– Я верю, вы видели. Но не владычицу, а призрака.
Картежники рассмеялись:
– Обри, снова ты за свое!
А кайр Обри спросил у капитана:
– Во что была одета Минерва?
– Покойная или живая?
– Мертвая.
– В пеньюар…
– У нее есть такой?
– Не могу знать, я их величество в белье не наблюдал. Думаю, вряд ли. Владычица невинна, как ребенок, а та вещичка была очень… особого покроя.
– Вот, – поднял палец Обри, будто получил важное доказательство.
– Что – вот?
– Капитан не мог вообразить то, чего никогда не видел. Клянусь вам: это был призрак.
– Обри, ты очумел? Минерва – жива. Шейланд – жив. Какие привидения?!
– Вот увидите, – он приложил руку к сердцу.
Имперский секретариат находился в центре города, как и все здания министерств. Дориан Эмбер квартировался в доходном доме – снимал целый этаж, но не в центре, а ближе к Малому тупику. По меркам Фаунтерры, цены Первой Зимы были просто смешными. Баронет мог позволить себе жилье прямо напротив секретариата, но предпочел поселиться на тихой окраине. Причиною был стратегический расчет: Эмбер не хотел, чтобы придворные видели, кто и в какое время покидает его дом. Молва рисовала баронета коварным хищником, этаким тигром любовных джунглей. Но Эмбер скромно опускал глаза и клялся, что ведет жизнь затворника, день и ночь трудясь над бумагами, согласно воле императрицы. Однажды утром его легенда дала трещину. Художники и маляры, населявшие Малый тупик, проснулись от женского визга. Некая девица выбежала из дома баронета, одетая в плед, с охапкой вещей под мышкой. Эмбер распахнул окно, чтобы крикнуть ей вслед: «Постой же, туфли забыла!», – но девушка умчалась со скоростью и звуками объятого пламенем кота.
Разумеется, Эмбер отрицал происшествие. Конечно, никто ни в замке, ни при дворе не верил его отрицанию. Один кайр Обри кивнул с понимающим видом:
– Снова призрак.
Шрам покривился:
– Прости, брат, но твоя шутка протухла. Не смешно уже, придумай что-то новое.
– Я и не шучу.
– Тогда ответь за слова. Ставлю месячное жалование, что призрак не при чем. Муж этой бабы пришел к парадному входу, она и выбежала с черного.
– Ставка принята, – ответил Обри.
Загадкой осталось то, как он сумел разыскать девицу. Еще большая тайна – как развязал ей язык. Возможно, посулил что-то заманчивое – скажем, приглашение к герцогскому столу. Или впечатлил байками про тысячу шаванов, посланных за сердцами Обри и принцессы. Девушка решила, что на фоне такого вранья ее история звучит не слишком постыдно…
Ее звали Мередит, до войны она была студенткой третьего курса Елены-у-Озера, а теперь стала писарем в отделе анализа новостей имперского секретариата. Именно анализом новостей они и занимались с милордом первым секретарем. А дело-то серьезное: надо все тщательно проанализировать, рассмотреть под разными углами, вывести общие тенденции… Словом, засиделись до полуночи, и у Мередит от усталости слиплись глаза. Милорд проявил заботу, уложил ее в постель и укрыл пледом. Мередит проснулась, когда уже брезжил рассвет, и увидела рядом с собою человека. Он спал, укрывшись с головой. Очевидно, это был баронет – ведь больше-то никто там не жил! Мередит, конечно, возмутилась: «Милорд, что вы себе позволяете? Идите спать в гостиную, нет, даже на балкон!» – и гневно сдернула с него простыню.
Мередит не могла сказать, каким путем покинула дом Эмбера, как вернулась к себе и что кричала по дороге. Зато на всю жизнь запомнила одну картину: под простыней лежал человеческий скелет в гниющих остатках плоти.
– Вы – дворянка, сударыня? – спросил Обри.
– Рода Инессы.
– Дайте слово леди, что увидели скелет.
– Клянусь всеми Праматерями! Это был кошмар, я чуть не умерла от страха!
Бледный вид девушки не оставлял сомнений: она приняла событие очень близко к сердцу.
– Призрак, – припечатал Обри.
Шрам и Фитцджеральд переглянулись. Тут уж не спишешь ни на пьянство, ни на агатовские видения.
– Все это странно, – сказал Шрам. – Если даже верить в призраков (а я не верю), то по слухам они живут в замке и в озере. Малый тупик – далеко отсюда.
Фитцджеральд ответил:
– Да, странно. Но этот явился в виде мертвеца, как и должен. Быть может, на сей раз действительно призрак?..
Когда девушка ушла, Шрам сказал:
– Ее обманули. Это все – какой-то трюк. Баронет подстроил, чтоб от нее избавиться.
– И с леди Ионой подстроил? И с Шаттэрхендом? Ладно, скелет можно достать. А как он прикинулся Минервой?
– Не знаю, но это чушь коровья. Привидений не существует.
– Всем известно: в Первой Зиме есть призраки, – возразил Фитцджеральд.
– Ладно, может и есть, – проскрипел Шрам. – Но они так не поступают.