Роман Суржиков – Без помощи вашей (страница 106)
Мира вновь взялась за колокольчик.
– Элис, будьте добры, еще одну книгу. Она зовется «Голос Короны» – название из двух слов, на остальных обложках слов больше.
– Конечно, миледи.
– И… Элис, постойте… Вы не знаете ли, что можно сделать с беременностью, если не хочешь ребенка?
Служанка выпучила глаза, Мира запоздало поняла всю тонкость ситуации.
– Элис, я не для себя спрашиваю.
– Д-да, миледи…
– Слышите меня? Не для себя, а для одной знакомой.
– Ко… конечно, миледи…
– Тьма! Элис, я не беременна! – чуть не закричала Мира, красная от стыда и злости.
– Да, миледи, конечно, я верю. Есть такая настойка из трав… Моя сестра знает одну знахарку, та умеет готовить… Хотите, я провожу вас к ней?
– Я все еще не беременна.
– А хотите, попрошу травницу сделать отвар и принесу вам? Стоить будет не больше пяти агаток.
– Благодарю, Элис. Ступайте и забудьте, наконец, этот дурной разговор!
Служанка вздохнула – кажется, с сочувствием. Вышла, Мира крикнула ей вслед:
– «Голос Короны»!
Отлично, Минерва, умница! Теперь леди Сибил присвоит мне титул шлюхи, на месяц запрет в башне и собственными руками вольет в меня полведра травяной настойки. Зато я буду уверена, что средство от беременности существует. Прекрасный способ получать сведения! Интересно, тайная стража императора действует столь же ловко?
Служанка принесла «Голос Короны», Мира взяла, стараясь не смотреть ей в глаза. Быстро нашла статью о налоге и рельсах.
«…его величество Адриан в своей речи заявил, что намерен… рельсовые пути с Севера на Юг и с Запада на Восток, проходящие сквозь все крупнейшие города земель… проделать путь от Первой Зимы до Львиных Врат можно будет менее, чем за месяц… не менее пятисот миль рельсового пути в год. Это потребует дополнительно более миллиона эфесов… Корона учреждает Управление путей, задачей которого будет… Всеобщий налог с земель призван привести к скорейшему исполнению цели и процветанию нашего великого государства. Средства, собранные налогом, будут поступать непосредственно в ведение Управления путей, и затем расходоваться на строительство дорог и искровых цехов…»
Вот! Вот оно! Мира триумфально щелкнула пальцами.
«Его величество сообщил, что полный план обложения налогом, включающий размеры налога для каждой земли и сроки его выплат, будет объявлен на осеннем сборе Палаты Представителей в сентябре».
В сентябре! В сентябре!
Владыка Адриан, по замыслу заговорщиков, должен умереть в конце августа! После того, как заключит помолвку с невестой из их семейства, но до того, как введет в действие ненавидимый лордами план реформ!
Остается, правда, вопрос: чем так досадили заговорщикам рельсовые дороги? Точнее: кому больше они досадили – маркизам Грейсенд из Южного Пути или Великому Дому Альмера? Неплохо бы понять и то, с какого дня закон вступает в силу: со дня, когда император провозгласил его в Палате Представителей? Или же лорды Палаты еще должны проголосовать, признать закон, принести какую-то клятву?..
Отец обучал Миру всему, в чем разбирался сам: грамоте и математике, светским манерам, танцам, игре в стратемы, истории… Даже немного военному делу – Мире было чертовски интересно, она расспрашивала его о тактике и стратегии, а сир Клайв смущался, вынужденный рассказывать такие вещи девушке, и отвечал малословно… Однако в политике он не разбирался, и знания Миры о рычагах государственной власти остались весьма скудны. Стало быть, теперь нужен человек, сведущий в политике.
Леди Сибил пришла на ум первой… но после того, как Элис доложит ей о «беременности» молодой леди, лучше не приближаться к графине ближе, чем на расстояние арбалетного выстрела. Однако советчика не так уж сложно найти. Мира проглядела стопку утренних писем, теперь обращая внимание на титулы и должности. Некий виконт… некий барон… студент Университета (к сожалению, будущий доктор, а не политик) … рыцарь… еще один… О! «Колин Фелисия Анжела из Солтауна, я имею честь служить помощником лорда-представителя от Южного Пути». Колин Фелисия приглашал Миру увидеть новую чудо-машину, созданную Университетом. Прекрасно! То, что нужно.
Мира быстро набросала несколько строчек. Демонстрация машины назначалась на седьмой час вечера – помощнику представителя вполне хватало времени, чтобы получить ответ и прислать за девушкой экипаж.
Затем она написала подруге.
Сцена университетского зала собраний была разделена ширмой на две половины. В левой грозно возвышался механизм – та самая чудо-машина. Ее скелет состоял из четырех массивных стальных цилиндров, снизу доверху плотно опутанных проволокой. Требовалось совсем немного фантазии, чтобы вообразить себе четверку латников, скованных цепями. К их ногам, будто испуганные зверьки, прижимались мелкие детали машины: медные емкости, катушки, пластины, трубки. Отростки проводов сетью опутывали их, намертво приковывали к четырем стальным исполинам. На помосте перед машиной находился деревянный столик. Человек, что сидел за ним, был одет в черную мантию и квадратную шапочку, и выглядел сгорбленным карликом рядом с могучим механизмом. На столике находились несколько рычажков, дощечка для записей, кусочки мела, и – наиболее загадочный – барабан, поставленный на ось, как юла. Бока барабана усыпали мелкие значки – циферки и буквы. Корешки проводков, что испускал барабан, тянулись вниз и врастали в основание машины. Провода змеились, закручиваясь в дикие кольца, детали механизма блестели тускло и зловеще. Машина выглядела порождением хаоса, прибежищем демонов – подручных Темного Идо.
В правой половине сцены размещался второй механизм, похожий на первый, будто брат-близнец. При нем также имелся механик в черной мантии и шапочке. Пучок проволок, протянувшийся под ширмой, связывал меж собою две машины. Заправлял всем действом крайне худой магистр со впалыми щеками и горячечным блеском в глазах. Неспособный стоять на месте, он рыскал вдоль сцены, меча в публику искровые взгляды. Магистр производил впечатление человека одержимого, к тому же страдающего тяжелой формой лихорадки.
Атмосфера могучего и мрачного ритуала, леденящего кровь таинства, царившая в зале, приводила Миру в полный восторг.
– Господа, для начала мне потребуется ваша помощь, – призвал магистр, сверкая глазами. – Я прошу одного из вас выйти на сцену!
…Доброволец будет принесен в жертву Проволочному Богу, – добавила Мира в своем воображении. Лишь вкусив человеческой крови, Проволочный Бог смилостивится и приведет в действие машину!
– Ну же, господа! – повторил магистр. – Не робейте, окажите небольшую помощь для успеха нашего эксперимента!
Слово «эксперимент» чертовски нравилось Мире. Она почти решилась подняться с места, когда ее опередили. На сцену вышел молодой человек, одетый семинаристом.
– Что от меня требуется?
– Будьте добры, напишите что-нибудь на этой дощечке. Любую короткую фразу, несколько слов!
Семинарист склонился над столом, недолго поразмыслил и заскрипел мелом.
– Благодарю вас! – сказал магистр, взял у него дощечку и протянул механику. – Обратите внимание, господа: никто не произнес вслух написанных слов. Теперь мы позволим машине сделать свое дело. Приступайте, Бертрам!
Механик прочел записку, сверился с некой таблицей, укрепленной на корпусе машины, и защелкал рычажками. Насколько Мира могла заметить, он набирал некую комбинацию, выдерживал паузу в пару вдохов, затем переводил рычаги в новое положение, затем – снова. Например, механик сдвигал два рычажка вверх, три вниз, а следующий – снова вверх. Пауза, все рычаги вниз. Дальше – один вверх, два вниз, три вверх. Пауза, все вниз. Через один – то вверх, то вниз. Пауза – снова все вниз. Руки Бертрама порхали над рычажками, будто по клавишам клавесина. Машина издавала ровное, очень низкое урчание. Зрелище завораживало, зал погрузился в тишину.
– Что он делает? – спросила Мира у спутника.
– Сейчас нам все расскажут, – прошептал Колин в самое ее ухо. Девушка поморщилась.
Казалось, ничего не менялось на сцене, только рычажки все щелкали под руками механика. Но вот Мира перевела взгляд на вторую машину – ту, что стояла справа от ширмы. Оказалось, она пришла в движение: барабан над столом медленно вращался, а механик, пристально наблюдая за ним, записывал что-то на дощечке.
Щелканье рычажков неожиданно прекратилось, Бертрам громко сообщил:
– Передача завершена.
Магистр крикнул через ширму второму механику:
– Гарольд, зачитайте, что вам удалось принять!
– Славься в веках, Праматерь Янмэй Милосердная, – механик Гарольд прочел слова, списанные с барабана машины.
Семинарист ахнул.
– Скажите нам, господин, эти ли слова вы написали по моей просьбе?
– Да, магистр… Но как это возможно?!
Магистр схватил записку со стола Бертрама и провозгласил:
– «Славься в веках, Праматерь Янмэй Милосердная»! Эту фразу написал наш любезный гость, Бертрам передал ее при помощи искры с первой машины на вторую, где Гарольд принял и прочел слова. Как видите, все передано и воспроизведено в полной точности!