Роман Смирнов – Урановый след (страница 41)
— Приходится.
Сергей встал, отошёл к окну. Внизу двор, машины, караульный.
— Аксель Иванович, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты понимаешь, что будет, если мы не успеем?
— Понимаю.
— Франция пала за месяц. У них была сильнейшая армия в Европе. Линия Мажино. Союз с Англией. Ничего не помогло.
— Я читал сводки.
— У них не было радаров. Немецкие бомбардировщики приходили, когда хотели. Бомбили дороги, мосты, штабы. Французы не успевали реагировать.
— У нас будут радары.
Сергей обернулся.
— Будут?
Берг встал.
— Если дадите ресурсы — будут. Я отвечаю.
— Головой отвечаешь?
— Головой.
Сергей смотрел на него. Худощавый моряк, седина на висках, спокойные глаза. Не боится. Или умеет не показывать страх.
— Хорошо, — сказал Сергей. — План утверждаю. Ресурсы получишь. Первый этап — к Новому году. Двадцать станций, работающих.
— Слушаюсь.
— И найди способ связаться с англичанами. Через разведку, через дипломатов, как угодно. Нам нужны их магнетроны.
— Понял.
— Вопросы?
Берг чуть склонил голову.
— Один. Кому я подчиняюсь?
— Мне. Напрямую. Если кто-то будет мешать — наркомы, генералы, кто угодно — звони Поскрёбышеву. Разберёмся.
— Спасибо.
— Не за что. Работай.
Берг собрал бумаги, откозырял. Вышел. Дверь закрылась мягко, без стука.
Сергей остался один. Сел за стол, посмотрел на карту, которую оставил Берг. Красные точки вдоль границы. Сто двадцать станций. Пятьдесят к июню.
Он убрал карту в ящик стола. Открыл следующую папку. Отчёт по авиазаводам, который читал вчера. Пометки карандашом на полях, вопросы без ответов.
После обеда пришёл Смушкевич.
Командующий ВВС, дважды Герой Советского Союза. Невысокий, крепкий, с резкими чертами лица. Воевал в Испании, в Монголии. Знал, что такое воздушный бой.
Сергей принял его в том же кабинете.
— Садись, Яков Владимирович. Как дела в авиации?
Смушкевич сел, положил фуражку на колено.
— Работаем, товарищ Сталин. Новые машины осваиваем.
— И-26?
— Да. Хорошая машина, быстрая. Пилотам нравится.
— Проблемы есть?
Смушкевич чуть сдвинул брови.
— Есть. Мотор капризный, перегревается. На высоте больше пяти тысяч теряет мощность. Вооружение слабое, один пулемёт и одна пушка.
— Немецкие истребители лучше?
— «Мессершмитт» — да. Сто девятый. Мощнее, выше потолок, лучше вооружён. Но мы догоняем.
— Догоняем — это не перегоняем.
— Пока нет. Но И-26 — только начало. И-301 ещё лучше, цельнодеревянный, живучий. К осени пойдёт в серию.
Сергей открыл папку на столе.
— Смотри. Отчёт по заводам. Завод двадцать один даёт пятнадцать И-26 в месяц. Завод сто пятьдесят три — десять. Итого двадцать пять новых истребителей. Завод тридцать девять готовится к И-301, к осени обещают ещё двадцать.
— Мало.
— Мало. А нужно сколько?
Смушкевич достал из кармана блокнот, полистал.
— Чтобы противостоять Люфтваффе на западном направлении — минимум три тысячи истребителей. Новых, современных. Сейчас у нас тысяча двести, из них новых — двести.
— Тысячу сделать за год?
— Если удвоить производство — можно. Но это значит новые цеха, новое оборудование, новые рабочие.
— Станки из Америки идут. Микоян занимается.
— Знаю. Но станки — это полдела. Нужны люди, которые умеют на них работать.
Сергей отложил папку.
— Что предлагаешь?
Смушкевич выпрямился.
— Три вещи. Первое — ускорить подготовку пилотов. Сейчас лётная школа — два года. Нужно сократить до года, без потери качества.
— Возможно?
— Если убрать лишнее из программы — да. Меньше теории, больше практики. Меньше строевой, больше полётов.
— Хорошо. Второе?
— Тактика. Наши пилоты учатся по старым уставам. Звено из трёх самолётов, жёсткий строй, атака в лоб. Немцы воюют иначе. Пары, свободный манёвр, удар сверху из солнца.
— Откуда знаешь?
— Испания. Я там видел, как они дерутся. И в Монголии японцы переняли их тактику.
— Школа воздушного боя работает?
— Работает. Через неё прошло триста человек с января. Лучшие пилоты, командиры звеньев и эскадрилий. Учим новой тактике: пары вместо троек, вертикальный манёвр, эшелонирование по высоте.