Роман Смирнов – Урановый след (страница 24)

Берг помедлил. Лицо не изменилось, но что-то дрогнуло в глазах.

— РУС-1, «Ревень». Принята в прошлом году. Дальность — до семидесяти километров.

— Это много или мало?

— Для тридцать девятого неплохо. Для сорокового уже мало. Британцы, по нашим данным, имеют станции дальнобойнее. Но главная проблема не в дальности.

— То есть мы знаем, что враг приближается, но навести истребители не можем?

— Приблизительно можем. Поднимаем, они летят на запад, ищут визуально. Если повезёт — находят.

— А британцы?

— Система «Чейн хоум» даёт азимут, дальность, приблизительную высоту. Оператор видит группу на экране: сколько машин, на какой высоте, с какой скоростью. Истребители наводятся точно.

— Почему у них лучше?

Берг помолчал. Потёр переносицу, собираясь с мыслями.

— Начали раньше. Государственная программа с тридцать пятого года, большие деньги, лучшие специалисты. Мы начали в тридцать четвёртом, но масштаб другой. Один институт, три лаборатории, полтора десятка инженеров.

— Сколько станций «Ревень» у нас?

— Около сорока. Ленинградский, Московский округа, частично Дальний Восток.

Сорок станций на всю страну. Граница — три с половиной тысячи километров.

— Что в разработке?

Берг оживился. Взял новые листы.

— РУС-2, «Редут». Круговой обзор, дальность до ста пятидесяти, определяет азимут и дальность. Опытный образец на испытаниях. Серия — с конца года. К лету сорок первого — пятьдесят-шестьдесят станций. Если расширить производство — до ста.

Сто станций. Уже лучше. Но всё равно — один радар на тридцать пять километров границы.

— А что-то проще? Для прикрытия аэродромов, мостов, штабов?

— Есть проект малой станции, «Пегматит». Дальность тридцать-сорок километров, мобильная, на грузовике. Но до серии — год, может больше. Нет людей, нет оборудования. Радиолампы делает один завод в Ленинграде, кварцевые резонаторы — триста штук в месяц, а нужно втрое больше.

Та же картина, что со связью. Страна, строящая танки тысячами, застопорилась на радиолампах.

Сергей посмотрел на Берга.

— Аксель Иванович, война начнётся через год. Может, раньше. К лету сорок первого нам нужна радиолокационная сеть на западной границе. Ленинград, Минск, Киев, Одесса — прикрыть радарами. Аэродромы, порты, штабы. Сколько станций нужно?

Берг задумался. Достал карандаш, начал считать на полях схемы.

— Западная граница — от Балтики до Чёрного моря, две тысячи километров. «Редут» с дальностью сто пятьдесят может прикрыть участок в триста километров по дуге. Нужно семь-восемь станций для сплошного прикрытия. Но это только первая линия. Вторая линия — вглубь территории, для дублирования. Плюс малые станции на аэродромах. Итого — минимум двадцать больших станций, пятьдесят малых.

— Сроки?

— При нынешних темпах — невозможно. Нужно расширять производство радиоламп, кварца, антенных мачт. Нужны инженеры, операторы. Обучение — полгода минимум. Если дадут ресурсы — год, полтора. Если нет — три года.

Три года. А война начнётся через тринадцать месяцев.

Сергей закрыл блокнот.

— Вам дадут всё, что нужно. Заводы, людей, деньги. Приоритет высший. Через месяц — подробный план: что нужно, сколько, откуда взять. Понятно?

— Понятно, товарищ Сталин.

Берг собрал бумаги, встал. Спина снова прямая, взгляд живой. Два года в тюрьме не сломали. Может, и построит радары.

— Идите. Работайте.

Берг кивнул и направился к двери. Рука уже легла на ручку.

— Аксель Иванович.

Берг обернулся. Рука опустилась.

— Допустим, война летом сорок первого. Внезапный удар на рассвете. Сколько времени у нас от обнаружения до удара?

Берг вернулся, сел. Смотрел на свои руки.

— При нынешнем положении мы можем вообще не обнаружить. Станции расставлены редко, немецкие бомбардировщики пройдут между ними. А если пройдут через зону — «Ревень» засечёт за семьдесят километров. Двадцать минут полёта. Минус обработка сигнала, доклад, решение. В лучшем случае — десять-пятнадцать минут.

— Истребитель успеет?

— Взлететь — да. Набрать высоту, выйти на перехват — не всегда.

Пятнадцать минут. На штабной игре три дня назад Ворошилов говорил о пяти минутах на взлёт дежурного звена. Плюс десять на набор высоты. Впритык.

А если радар не засечёт?

Тогда первым предупреждением будут взрывы на лётном поле.

— Другой вопрос, — сказал Сергей. — Противник тоже использует радары. Как их подавить?

Берг впервые улыбнулся. Коротко, одной стороной рта.

— Два способа. Первый — активные помехи. Передатчик забивает вражеский радар шумом. Проблема — нужно знать частоту.

— Второй?

— Пассивные помехи. Отражатели.

Что-то щёлкнуло в голове. Дипольные отражатели. Полоски фольги. Он помнил.

— Подробнее.

— Если сбросить с самолёта облако металлических полосок, радар увидит множество ложных целей. Оператор не отличит настоящий самолёт от помехи. Длина полосок зависит от волны радара. Алюминиевая фольга, нарезанная лентами.

— Дёшево?

— Копейки. Фольга и ножницы.

Сергей откинулся в кресле. Фольга и ножницы. Союзники и немцы будут забрасывать друг друга этими полосками всю войну.

— Почему не используем?

— Не было задачи. Наши военные не верили, что радары станут массовым оружием.

— С сегодняшнего дня — официально. Радиопротиводействие — отдельная тема, отдельное финансирование. Что нужно?

Берг выпрямился. Глаза заблестели.

— Люди — минимум двадцать инженеров. Оборудование — осциллографы, генераторы, тысяч на пятьдесят долларов. Образцы вражеской техники, без них работаем вслепую. И полигон — свой, не в очередь с артиллеристами.

— Будет. Сроки?

— Отражатели — за месяц. Активные помехи — если разведка добудет частоты, передатчики к концу года.

— Радары на корабли?

— Морская версия «Редута» к осени. Но это серьёзное расширение производства.

— Черноморский и Балтийский флоты. Каждый крейсер, каждый эсминец.