Роман Смирнов – Урановый след (страница 12)

Карбышев сел. Папку с документами положил на колени, руки сложил поверх. Спокойный, собранный. Привык к высокому начальству, не нервничал.

— Читал ваши работы по фортификации, — сказал Сергей. — И отчёт по линии Маннергейма.

— Благодарю, товарищ Сталин.

— Не за что благодарить. Отчёт честный, а честность сейчас редкость. Вы написали, что наши доты уступают финским. Объясните.

Карбышев открыл папку, достал несколько фотографий. Бетонные коробки, торчащие из снега. Амбразуры, бронеколпаки, следы попаданий.

— Финские доты строились двадцать лет. Бетон марки четыреста, местами пятьсот. Толщина стен до двух метров, перекрытия до полутора. Арматура — двойная сетка, прутья диаметром двадцать-тридцать миллиметров. Выдерживают прямое попадание двухсотмиллиметрового снаряда.

Он положил фотографию на стол.

— Наши доты на старой границе строились в тридцатые годы. Бетон марки двести, местами сто пятьдесят. Стены метр-полтора, арматура одинарная. Держат стопятидесятимиллиметровый снаряд, но не больше.

— А новые? Те, что строим на новой границе?

Карбышев помедлил.

— Новые лучше. Проект пересмотрели после финской, учли ошибки. Но есть проблема.

— Какая?

— Время.

Он достал ещё один лист — таблицу с цифрами.

— Бетон набирает проектную прочность за двадцать восемь суток. Это минимум, при идеальных условиях. Плюсовая температура, постоянная влажность, правильный уход. В реальности полное твердение занимает до ста восьмидесяти суток.

Сергей нахмурился.

— Полгода?

— Да. Первые двадцать восемь дней бетон набирает примерно семьдесят процентов прочности. Остальные тридцать процентов — за следующие пять месяцев. Если нагрузить конструкцию раньше, она не выдержит расчётных нагрузок.

— То есть дот, залитый в мае, будет готов к ноябрю?

— К декабрю, если повезёт. И это при условии, что всё лето обеспечивали уход: смачивание каждые четыре часа, укрытие от солнца, защита от мороза осенью. Если уход плохой — прочность падает на двадцать-тридцать процентов.

Сергей встал, отошёл к окну. За стеклом — первая зелень на деревьях. До июня сорок первого — четырнадцать месяцев. Если начать строить доты сейчас, летние будут готовы к зиме. Осенние — к весне. А весной сорок первого заливать уже поздно: бетон не успеет набрать прочность до войны.

— Сколько дотов мы можем построить за это время?

Карбышев достал карандаш, посчитал на полях.

— При нынешних мощностях — сто пятьдесят, двести. Если мобилизовать строительные батальоны, увеличить поставки цемента и арматуры — триста, может четыреста. Но это предел.

— Мало.

— Мало, — согласился Карбышев. — Для сплошной обороны границы нужно две-три тысячи. На это уйдёт пять-семь лет.

Пять-семь лет. У них не было и полутора.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Есть другой способ?

Карбышев кивнул. Словно ждал этого вопроса.

— Есть. Сборные конструкции.

Он достал из папки чертёж. Схема дота, разбитого на блоки.

— Идея не новая. Французы экспериментировали в двадцатых, немцы тоже. Вместо того чтобы лить бетон на месте, изготавливаем элементы на заводе. Стеновые блоки, плиты перекрытий, амбразурные узлы. Всё стандартных размеров, с закладными деталями для соединения. На месте только сборка и заливка швов.

— Преимущества?

— Три. Первое: качество. На заводе можно обеспечить идеальные условия твердения. Пропарочные камеры, температурный контроль. Бетон набирает прочность за семь-десять суток вместо двадцати восьми.

Карбышев загнул палец.

— Второе: скорость. Сборка дота из готовых блоков занимает три-пять дней. Плюс неделя на заливку швов и обсыпку грунтом. Итого две недели вместо полугода.

Ещё палец.

— Третье: массовость. Завод может выпускать комплекты непрерывно, круглый год. Один завод — десять-пятнадцать комплектов в месяц. Десять заводов — полторы тысячи дотов в год.

Сергей смотрел на чертёж. Простая идея, очевидная почти. Почему не делают?

— Недостатки?

— Два. Первый: нужны заводы. Существующие ЖБИ-комбинаты не приспособлены для таких изделий. Нужно переоборудование или строительство новых цехов.

— Сколько времени?

— Полгода на переоборудование существующих. Год-полтора на строительство новых.

— Второй недостаток?

— Транспортировка. Блоки тяжёлые, от пяти до пятнадцати тонн. Нужны специальные платформы, краны для погрузки и разгрузки. Железная дорога справится, но автотранспортом не повезёшь.

Сергей кивнул. Логистика, вечная проблема.

— А если не бетон?

Карбышев поднял бровь.

— Металл. Сварные конструкции.

— Думал об этом. — Карбышев достал ещё один чертёж. — Бронеколпаки мы уже делаем, для пулемётных точек. Но полностью металлический дот — это другое.

Схема: цилиндрическая башня, наполовину врытая в землю. Толстые стенки, амбразуры, люк сверху.

— Корабельная броня, толщина семьдесят-сто миллиметров. Выдержит всё, кроме прямого попадания тяжёлого снаряда. Вес — сорок-шестьдесят тонн. Можно перевозить по железной дороге, устанавливать краном за несколько часов.

— Производство?

— Судостроительные заводы. У них есть опыт работы с бронёй, есть оборудование. Но это значит забрать мощности у флота.

Сергей постучал пальцем по столу. Флот или доты. Линкоры строятся годами, а война начнётся через четырнадцать месяцев. Что важнее?

— Комбинированный вариант, — сказал Карбышев. — Сборный бетон для основной массы дотов. Металлические — для ключевых позиций, где нужна быстрая установка.

— Сколько металлических можем сделать?

— Если задействовать Балтийский и Николаевский заводы, без ущерба для основной программы… пятьдесят-семьдесят в год. Если с ущербом — до двухсот.

Сергей помолчал. Пятьдесят-семьдесят или двести. Разница — корабли, которые не будут достроены. Тяжёлые крейсера, эсминцы, подводные лодки.

Но корабли не остановят танковые клинья под Минском.

— Дмитрий Михайлович. Если я дам вам полномочия, ресурсы, приоритет — сколько дотов можно построить к лету сорок первого?

Карбышев задумался. Не спешил с ответом, считал.

— Сборных — четыреста-пятьсот. Если заводы заработают к осени. Металлических — сто-сто пятьдесят. Итого пятьсот-шестьсот укреплённых точек.

— Это не линия обороны.