Роман Смирнов – Польский поход (страница 70)

— Образец когда?

— Лихачёв обещает к маю. Два экземпляра: основной и резервный. Проблема в стекле — производство сложное, освоят к апрелю.

Сергей записал: «ЗИС-101С. Май. Лихачёв. Стекло — контроль апрель».

Бронированная машина. Ещё один урок покушения. Если бы бомба взорвалась под обычной машиной, он бы не сидел сейчас в этом кабинете. Повезло. Но везение — не стратегия.

Потом Прибалтика. Сергей отложил схему бронеавтомобиля, взял следующий лист. Рапорт Жукова из Риги.

— Штаб округа развёрнут полностью. Жуков взял под контроль все три республики, командиры баз докладывают напрямую ему. Конфликтов с местными властями минимум.

— Базы?

— Палдиски готов на восемьдесят процентов. Казармы, склады, причалы. Подводные лодки будут базироваться к весне. Лиепая на шестьдесят — проблемы с электроснабжением, местная сеть не тянет. Остальные отстают, но в графике.

— Авиация?

— Три аэродрома в стадии строительства. Пярну, Шяуляй, Каунас. К лету будут готовы принять по полку истребителей каждый. Бетонные полосы, капониры, склады топлива.

— Инцидентов два. Расскажите подробнее.

Берия кивнул.

— Драка в Лиепае между нашими матросами и местными. Суббота, вечер, пивная у порта. Наши выпили, стали громко говорить по-русски. Местные сделали замечание, слово за слово, в ход пошли кулаки.

— Кто начал?

— Наши. Старший матрос Сидоренко, судим за хулиганство в тридцать седьмом. Ударил первым. Трое раненых, один наш, двое латышей. Одному латышу сломали челюсть.

— Последствия?

— Разобрались на месте. Сидоренко под арестом, пятнадцать суток. Латышам оплатили лечение, местная полиция претензий не имеет. Но осадок остался.

— Какой осадок?

— В городе говорят: «русские пьяницы и хулиганы». Газеты не написали, но люди знают. Это не помогает нашей репутации.

Сергей записал: «Дисциплина в гарнизонах. Жуков. Приказ».

— Журналист?

— В Хаапсалу. Шведский корреспондент, Андерс Нильссон. Официально работает на «Свенска Дагбладет», неофициально — связан с разведкой. Фотографировал базу без разрешения, с холма в километре.

— Задержали?

— Задержали, допросили, отпустили. Плёнку изъяли. Он протестовал, требовал консула. Консул приехал, мы извинились за недоразумение. Формально всё улажено.

— Неформально?

— Неформально Нильссон уедет из Эстонии на этой неделе. Виза не будет продлена. Шведы подадут ноту протеста, мы её отклоним. Стандартная процедура.

— Снимки ушли?

— Возможно. У него был второй аппарат, маленький, в кармане. Мы его не нашли. Если был — снимки уже в Стокгольме.

Мелочь. Но мелочь, которая складывается в картину. Базы на чужой земле, местные, которые не рады, журналисты, которые следят, матросы, которые дерутся в пивных.

— Ещё одно. — Берия встал, подошёл к двери, но не вышел. Обернулся. — Утечка.

— Какая?

— В декабре в шведской прессе появились две статьи о наших базах. Численность гарнизонов, расположение объектов, фамилии командиров. Точно, до деталей.

— Источник?

— Выясняем. Эстонский генштаб видит наши передвижения, это часть соглашения. Бывшие офицеры Кайтселийта наблюдают за базами, это мы знаем. Или кто-то изнутри.

Сергей посмотрел на него.

— Или британцы. У них теперь есть Лехт. Он знает людей в Эстонии, у него контакты. Статьи в прессе — давление на общественное мнение. Это их почерк. Информационная война.

Берия кивнул медленно.

— Возможно. Лехт мог передать списки агентуры, явки, контакты. Крейг использует это для работы с прессой. Дискредитация советского присутствия, подготовка почвы.

— Для чего?

— Для следующего шага. Какого — не знаю. Но британцы не делают ничего просто так.

— Проверьте эту версию. Если утечка идёт через Лехта, это меняет картину.

— Понял.

— Доклад пятнадцатого февраля.

— Есть.

Берия вышел. Шаги в приёмной, голос Поскрёбышева, хлопок двери. Потом тишина.

Сергей взял шифровку Судоплатова, перечитал ещё раз. «Данные указывают на причастность SIS».

Британцы. Союзники по будущей войне. Те, с кем придётся вместе бить Гитлера. Те, кто пытался его убить за год до того, как стать союзниками.

В истории, которую он помнил, Черчилль и Сталин пожимали друг другу руки в Тегеране. Улыбались на фотографиях, поднимали тосты за победу. А за кулисами — другая игра. Операции SOE на Балканах, интриги вокруг Польши, задержки с открытием второго фронта.

Союзники, которые не доверяют. Враги, которые вынуждены сотрудничать. Политика, в которой нет друзей, только интересы.

Сергей убрал шифровку в сейф. Повернул ключ. Замок щёлкнул, тяжёлый и надёжный.

Лехт в Лондоне. Крейг в Стокгольме. Сеть в Эстонии ждёт нового куратора. Нитка, которая тянется через всю Европу. Нитка, за которую можно потянуть, но нельзя порвать.

Пока нельзя.

Он встал, подошёл к карте. Европа в январе сорокового. Германия закрасила Польшу, граница теперь проходит по Бугу. Финляндия под советским контролем после августовского десанта. Франция сидит за линией Мажино, британцы за Ла-Маншем. Война на западе, которая ещё не началась по-настоящему.

Через полтора года всё изменится. Франция падёт за шесть недель. Британия останется одна. Гитлер повернёт на восток, и тогда…

Тогда британцы станут союзниками. Те же британцы, которые сейчас пытались его убить. Те же, которые финансировали Лехта и прятали его под дипломатической крышей. Политика не знает морали. Политика знает интересы.

Сегодня враг, завтра союзник. Сегодня союзник, завтра враг. Единственное, что остаётся постоянным, — это память. Он запомнит. И когда придёт время делить Европу за столом в Тегеране, в Ялте, в Потсдаме, он будет знать цену британским улыбкам.

Сергей вернулся к столу. Достал следующую папку. Рапорт Жукова из Риги. Другие дела, другие нитки. Все они сплетались в одну паутину, и он сидел в её центре, пытаясь понять рисунок.

Паутина. Хорошее слово. Паук плетёт её не потому, что любит плести. Паук плетёт, потому что хочет есть. Нитка за ниткой, узел за узлом. И ждёт, когда что-то попадётся.

Сейчас попался Лехт. Ушёл, но попался. Теперь сеть в Эстонии — его паутина. Ждёт, когда прилетит муха. Связной от Крейга, новый куратор, кто угодно. Прилетит — застрянет.

За окном темнело. Январский день короткий, к четырём уже сумерки. Кремлёвские стены тонули в синих тенях. Снег всё падал, тихий и бесконечный.

Сергей открыл папку Жукова и начал читать. Цифры, карты, донесения. Армия, которую он строил для войны, которая придёт через полтора года. Армия, которая должна будет выстоять.

Нитка за ниткой. Узел за узлом.

Глава 40

Черновик

Февраль 1940 года. Москва, Кремль

Вознесенский пришёл с одним портфелем. В ноябре было два. Этот тяжёлый, оттягивал руку, и он нёс его чуть боком, компенсируя вес. Молодой для председателя Госплана, тридцать шесть лет, но уже седина на висках. Работа старит быстрее, чем годы.