Роман Смеклоф – Дело о запертых кошмарах (страница 4)

— Несколько рисунков испорчены, — произнес я, — без них книга теряет для меня всякую ценность, а для других становится по-настоящему опасной.

— Вижу, — закивал Врочек, не в силах оторваться от трактата. — Вы уверены, что больше не хотите быть припоем, с вашей-то профессией?

— Франц, вы спрашивали уже тысячу раз, и мой ответ ни разу не изменился. Больше всего на свете я хочу избавиться от этого куцьего дара! С работой я прекрасно справлялся и до его появления. Порою даже лучше, чем сейчас. Возьмётесь исправить рисунки?

Врочек пытливо воззрился на меня из-под очков. Да возьмется он, никуда не денется. Для него милее книг могут быть только древние книги, которых он ещё не касался.

— Нет, — ответил мастер-живописец, и я остолбенел от неожиданности.

Чтобы Врочек взял и отказался поработать с уникальным материалом?! Видать скальный дракон, живущий в кряже над заливом, упокоился с миром! Или я чего-то не понимаю? Захотелось заглянуть в его мысли и разгадать неожиданную тайну. Припой способен видеть и настоящее, достаточно развести кровь предполагаемой жертвы в магическом растворе — припое, и получишь чужие мысли, чувства и желания на блюдечке. Увидишь то, что видит другой человек, различишь запахи и ощутишь прикосновения… За это нас боятся и ненавидят. Меня передёрнуло.

— Нет, пан Вильк, за эту работу я не возьмусь, — в голосе старика звучало искреннее сожаление. — Мои глаза уже не те, что год назад. Старость, она, знаете ли, не радость. А здесь нужна филигранная точность. Малейший промах, чуть толще линия — и рисунок будет загублен окончательно. Это же работа самого Мартина Горица. Он проник за грань реальности так глубоко, как никто другой. Поэтому опасность колоссальная.

Он протянул книгу, но я не спешил её забирать. Могу его понять. Лучше никак, чем плохо. Но Врочек лучший мастер-живописец в городе! Где искать другого? Мои хрустальные замки рушились. Так не честно, я больше не выдержу.

— Франц, — севшим голосом прошептал я. — Прошу… умоляю! Я заплачу вдвое, втрое… любую сумму, какую назовете!

Врочек лишь покачал головой.

— Деньги не вернут мне остроту зрения, — печально выговорил он.

На секунду в его глазах мелькнула какая-то идея, но старик поспешил отогнать её прочь. А я был готов уцепиться за любую, пусть даже самую мизерную надежду. К дидьку сомнения! Даже привстал, наклонившись над столом.

— Пан Врочек, я согласен на любое ваше предложение, — с видом приговоренного к смерти произнес я.

— Алана, моя помощница, может восстановить иллюстрации, — решился-таки озвучить свои мысли Франц.

— «Кто?» — чуть не вскрикнул я.

Я видел на её столе дешёвую мазню. Но это же совсем не значит, что белобрысое недоразумение может… Даже мысленно не хотелось произносить, а тем более представлять, что она прикоснётся к трактату от которого зависит моя жизнь. Магические гравюры — это не мускулистые слюнтяи и грудастые девки из халтурных книжонок!

— Франц, трактат — не эльфячьи сопли! — взвыл я, уже на полном серьёзе собираясь, пусть даже насильно, взять его крови и залезть в голову.

Старик, видимо, не только посадил зрение, но и выжил из ума.

— Зря вы так, пан Вильк, — обиделся книгопродавец, — посмотрите-ка лучше... — он вынул из ящика несколько листов и протянул мне.

Я брезгливо дотронулся до узоров.

— Это иллюстрации к «Теории порталов и врат» Гюстава Шарата. Копии, правда, оригиналы Алана прячет... А вы говорите, эльфячьи сопли... — с укоризной закончил старик.

Я нехотя вгляделся в плавные линии и присвистнул от неожиданности. Да-а... Считалось, что «Теория» Шарата иллюстрированию не подлежит. И сделано-то как! Не Врочек, конечно, у белобрысой своя манера. Но так Врочек за Шарата и не взялся. Даже в лучшие годы. Я прикусил губу. Кидаться в омут или подождать на берегу удачного случая? Вот только когда он представится? Я едва сдержал мучительный вздох. Придётся рисковать. Не в первый раз, тут уж, как говорится, либо пан, либо пропал.

— Хорошо, — согласился я, опускаясь обратно в кресло, — но присмотрите за ней. Вы же знаете, что для меня значит этот трактат.

— Не волнуйтесь, пан Вильк, — усмехнулся старик, — выполним в лучшем виде.

Мне оставалось только поклониться и отбыть. Выбор я сделал, и теперь моё будущее зависело от белобрысого недоразумения. Кто бы мог подумать.

Внизу царила задумчивая тишина, какая бывает только в библиотеках и залах суда. Девица забралась куда-то вглубь лавки, и про её присутствие напоминала только приглушенная мышиная возня, будто голодный грызун от безнадёги решил подкрепиться книжными корешками.

Я бросил тоскливый взгляд на ряды стеллажей и остановился. На столе, прикнопленная к рабочей доске, распласталась иллюстрация к очередной эльфийской мути. Я вздохнул. Кому я доверил свою судьбу? Как могла эта бумагомарательница справиться с Шаратом? Я пригляделся. Из-под скорлупы «бесстыдной пошлости» пробивались настоящие чувства. Сразу не скажешь, но белобрысое недоразумение — настоящий виртуоз. Если стереть бульварный налёт, то начинают хлестать такие страсти, что даже суккубы стыдливо отводят глаза.

Сдержаться я не смог. Пожалуй, стоит взять эту работу и, глядя на неё, напоминать себе, что моя судьба в руках профессионала, а не обычного холстомарателя с Ремесленной улицы. Мой поступок попахивал глупым озорством, недостойным магистра Ночной стражи, но я снял иллюстрацию с доски, аккуратно свернул, сунул за пазуху. Воровато оглянулся и выскользнул на улицу.

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

Услышав, как хлопает дверь в кабинет Врочека, я поспешно ретировалась вглубь лавки и притаилась за стеллажами, изобразив бурное вытирание полок и перестановку книг. Даже планшет с иллюстрацией со стола не убрала. Да куць с ним, с рисунком! Хватит с меня на сегодня Бальтазара Вилька. Второго его пришествия я не переживу. Ася, решив, что оставлять меня одну в таком состоянии нельзя, чинно уплыла следом. Я отчетливо слышала, как пан Бальтазар прошел через лавку, зачем-то задержался у стола... и вышел прочь. Стоило облегченно вздохнуть и высунуть нос из-за стеллажа, как меня тут же поймал хозяин.

— Вот и попалась, — ехидно ухмыльнулся Врочек. — Идем, разговор есть.

Мне ничего не оставалось, как уныло поплестись вслед за ним в кабинет. Ася решительно двинулась за нами, но старина Франц, о верх галантности, произнес:

— А в зале кто будет? А ну кыш, покойница!

Анисия презрительно фыркнула и перелетела к стремянке. За моей спиной с грохотом гробовой доски захлопнулись двери. Врочек чинно уселся в потертое кожаное кресло, бывшее его ровесником, и хитро воззрился на меня из-под седых бровей. Такой взгляд был мне печально знаком, и я осталась стоять, мало ли, а вдруг все-таки пронесет.

— У пана Бальтазара есть для тебя работа, — без обиняков заявил Франц.

...Не пронесло... кажется, я пошла пятнами и закатила глаза, потому как старик поспешил налить мне воды и усадить в кресло напротив.

— Вот, посмотри!

Залпом осушив стакан и прокашлявшись, я нервно перевернула несколько шершавых покоробившихся страниц. Да, посмотреть было на что.

— Нужно восстановить несколько рисунков, — как ни в чем не бывало, произнес достойнейший пан Франц.

— Что?! — я поперхнулась остатками воды и снова закашлялась. — Вы пообещали Вильку, что я это сделаю? Зачем?! Нет, я не смогу! Франц, как вы могли меня так подставить?! — сдавленно пролепетала я.

— Сможешь! — безапелляционно оборвал меня старый книгопродавец. — Не все же тебе перси да стержни нефритовые рисовать, пора серьезными вещами заняться. И не прибедняйся! — на корню прервал он мои невнятные возражения. — Я видел твои рисунки по Шарату.

— Вы что, рылись в моем столе?! Да как вы посмели! — негодование выплеснулось через край.

— Я рылся в своем столе, — назидательно поправил меня Врочек, — за которым ты работаешь.

Оценив кислое выражение моей курносой физиономии старый книгопродавец решил немного подсластить пилюлю.

— Конфетку хочешь?

Я лишь вяло отмахнулась.

— Хм... да я бы и не дал, — как-то озадачено огрызнулся пан Франц. — Закончились, в смысле, — поспешил пояснить он, видя, как у меня начинает подергиваться верхняя губа. — Странно, а вчера ещё полпакета было... — окончательно растерялся Врочек . — А ты иди работай, деточка. Иллюстрации для пана Вилька сами не нарисуются.

Мне осталось лишь безвольно рухнуть обратно в кресло и потребовать яду. Если Франц видел мои иллюстрации к Гюставу Шарату, то мне уже не отвертеться. Но Бальтазар Вильк... Богини милосердные, за что?! Меня приперли к стенке, загнали в угол — мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Уууу... Но Вильк ещё поплатится, если я не упаду в обморок при его приближении.

[1] шкодная нечистая сила обитающая в зарослях тростника и камыша на воде, проще говоря - водяные черти, в чьи обязанности входит пугать рыбаков, обчищать и путать сети, и совращать девиц («Нечистая сила Растии» книга из личной библиотеки Бальтазара Вилька )

[2] Шапра — крепкий алкогольный напиток, настоянный на пряностях

Глава 2 в которой остается только хвататься за голову

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»