Роман Смеклоф – Дело о запертых кошмарах (страница 29)
— Да диван они никак не поделят, — фыркнула Ася, появившись за спиной у Врочека, порог был её пределом, дальше выйти она не могла. — Один заносит, другой выносит, я уж считать замаялась кто-кого одолевает, похоже, что пока ведет диван…
— А ну кыш, покойница! — прикрикнул пан Франц на разошедшегося призрака. — Румпель, троллья твоя башка, в сотый раз говорю, не нужен мне диван! У меня лавка, а не изба-читальня. Если я его поставлю, то сначала у меня и вовсе книги покупать перестанут, а после, ещё чего доброго, с едой сюда приходить начнут, руками жирными все обложки испоганят и крыс объедками привадят. Нет, и не проси, не возьму!
— А в таверне он мне на что? — хмуро огрызнулся тролль. — Я ж не дамским салоном владею, у меня «Под мостом» посетителям и дубовых лавок хватает. Богинь ради прошу, Франц, забери его. Не в зале, так в кабинете поставишь.
— Э, а откуда он вообще у тебя взялся? — я задумчиво провела рукой по бархатной фигурной спинке.
Диван вздрогнул и… мурлыкнул? Брр, я потрясла головой, и причудится же такое. Нет, мне срочно нужно отдохнуть и поесть.
— Да клиент расплатился. Это ж антиквариат, ему поди лет сто — я клеймо мастера знаю — а выглядит, будто вчера из мастерской забрали.
— Так подари его Адели, если мне память не изменяет, она и тебя на завтрашний бал приглашала. Румпель смутился, думал, бедняга, я не знаю, что Делька к нему после встречи в лавке заезжала. Похоже, образ мускулистого тролля сильно стукнул по голове мою впечатлительную подругу, раз она серьезно вознамерилась приударить за Румпелем.
— Как-то неудобно такое девушке дарить, — пробормотал он, — да и есть у меня уже подарок для неё… А вот вам в лавку я эту орясину с радостью отдам. А там хоть сидите на нем, хоть книги ставьте — дело ваше!
Я незаметно присела на бархатную подушку, диван довольно… фыркнул? Ой-ёй, кажется мой рассудок мне не служит. Неужели это сонный порошочек так аукается?
— Пан Франц, — обернулась я к Врочеку, — давайте заберем мебель с улицы. Пусть хоть ночь у нас перестоит, после я найду покупателя, и всем будет выгода. В Школе на Живописном факультете за такую штуку для постановочного фонда ребята душу продадут.
Врочек нахмурился, что-то прикидывая — идея дополнительной, пусть и разовой прибыли ему однозначно понравилась.
— Ладно, — проворчал он, — заносите внутрь эту орясину. Мне и без этого проблем хватает.
— Хе-хе, — хрипло кашлянула Анисия у меня над ухом и прошептала. — Францишек злится, что зря таскался в Зодчек. Капитан Эдрик начал торговать в Киппелене, представляешь. Естественно, незаконно.
— Хоть не книгами? — усмехнулась я.
— Еще чего не хватало — какими-то картинами.
Спустя час ваша покорная слуга с блаженством растянулась на отвоеванном диване, кутаясь в мохнатый плед, по доброте душевной выделенный Врочеком. От сытной еды и горячего глинтвейна меня порядком развезло. Кажется, Румпель на радостях, что избавился от дивана, добавил в напиток что-то из «особых» ингредиентов, вроде гномьего самогона или пряно-полынной настойки.
— Пусть ночует в лавке! — безапеляционно заявил пан Франц, помогая троллю дотащить мою разомлевшую тушку до дивана. — Куда она пойдет в таком виде? Ещё, не дай богини, в реку свалится или упырь сожрет.
— По-одавится-а, ик… — пьяненько заявила я, не имея ничего против предложения Врочека, идти мне сейчас никуда не хотелось, — или доблестный пан Вильк спасет. Он красавчик… — совсем ни к месту брякнула я, кулем опускаясь на диван.
Пан Франц лишь покачал головой.
— Францишек, у тебя хоть рассол-то на завтра есть? — Ася как всегда вылетела, словно куценок из табакерки. — А то нашей малышке, похоже, понадобится…
— Я её к Румпелю похмеляться отправлю, заодно и умоется в Чистинке, — буркнул Франц, но я четко уловила в его голосе тревогу.
Приятно, конечно, что о тебе беспокоятся, но я не была настолько пьяна, насколько они себе возомнили. Наконец все разошлись, и я провалилась в глубокий тяжелый сон.
Страх пришел внезапно. Вот я только что стояла посреди сада, по щиколотку утопая в мягкой зеленой траве и любовалась огромными мохнатыми бабочками, как вдруг что-то изменилось, будто лопнула невидимая струна. Страх, липкий и холодный, накатывал волнами. Я затравленно озиралась, не в силах сдвинуться с места, к ногам испуганно жалось забавное пушистое существо с птичьим клювом и совиными глазами. Олысь — вдруг вспомнила я, домовой-защитник детей и детских снов. И тут я увидела его — чудовище из забытого детского кошмара, то самое, что я по глупости нарисовала, привязав к нашему миру. Оно словно билось в прозрачную стену на расстоянии вытянутой руки, и никак не могло прорваться ко мне. А я застыла, не в силах пошевелить даже глазами, и липкий страх постепенно перетекал в бесконтрольный ужас. Прозрачная преграда трещала и корёжилась под массивными когтистыми лапами. И когда чудовище уже почти схватило меня, внезапно появился Бальтазар Вильк и вытолкнул меня из-под удара. Кошмарная лапа полоснула по нему, брызнула кровь, я заорала и проснулась, обливаясь холодным потом. В голове трепыхалась совершенно дурацкая мысль: «Не забыть узнать, что Румпель добавил в глинтвейн…».
Я встала и, пошатываясь, побрела на второй этаж в ванную комнату, моля богинь, чтобы не столкнуться ни с Врочеком, ни с Асей, и не объяснять, какого лешего я орала среди ночи как резанная. Хотя, может я кричала только в сновидении?..
Вернувшись в общий зал, я застыла в недоумении — дивана не было. Мне вдруг стало нехорошо — это ещё что за морок, куда делась мебель? Украсть не могли — древесы спокойно дремлют у входа едва шевеля листвой. Между стелажами раздалось вкрадчивое поцокивание дерева о дерево. Мысленно проклиная собственную дурость, я упрямо пошла на звук — ничего, между стелажами темно и пусто. Цоканье возобновилось, стоило сделать еще пару шагов. Я решительно двинулась вперед и вдруг застыла, в озарении — цоканье слышалось не передо мной, а позади. Я обернулась. Посреди прохода стоял диван, и переминался с ножки на ножку. Именно они и цокали по полу. Не зная, что делать, я напряженно отступала, пока не уперлась в стену. Диван потоптался на месте, пофыркал и, набирая скорость, рванул вперед, встал на дыбки, распахнул на торце широкую пасть, полную недюжинных зубов и… радостно облизал мое лицо розовым шершавым языком. Я даже заорать толком не смогла. Диван опустился на все четыре ножки и, ловко подбив мне ноги, заставил плюхнуться на подушки, а после гордо понес к тому месту, на которое его поставили несколько часов назад. Я осторожно погладила обитую бархатом спинку. Диван мурлыкнул. Аккуратно поскребла ногтями за одной из подушек — довольно запыхтел. Похоже, он не собирается меня есть. Пришлось улечься поудобнее и почесывать мебель. Диван удовлетворенно мурчал, нагоняя дремоту. Что же ты такое, дружочек? И не забыть бы завтра спросить у Румпеля, кто тебя ему так удачно спихнул…
Глава 7 в которой в деле появляются новые подозреваемые
Из записок Бальтазара Вилька мага-припоя Ночной стражи
Переодевшись, благо всегда держал в кабинете запасной костюм, я разузнал, куда ехать, и посадил Марека на место возницы. Грех не воспользоваться, если разрешили взять повозку. Невозмутимые лошади Ночной стражи зацокали по мостовой, а я пытался не упустить вырисовывающуюся разгадку. Кто бы ни натравливал тварь, он хочет запугать весь городской совет. Но зачем? Рвётся к власти? Пытается оторвать жирный кусок? Мстит? Слишком много версий, и никакой ясности. Подозревать можно любого из городского совета, хоть Рекара Пшкевича, хоть Редзяна Мнишека. Они не принадлежат к враждующим гильдиям, поэтому получить поддержку будет не так легко. И купцы и алхимики крепко держатся друг за друга, не особо пуская в свой круг чужих. Да и Алана как-то замешана — это факт.
Мы уже выскочили к Гостиному двору, и беспорядочный поток мыслей иссяк сам собой. Стражники перегородили тупик, ведущий к черному ходу в Купеческую гильдию, выделяющуюся высокой башней из длинных приземистых торговых рядов.
Пробравшись через толпу зевак, мы подошли к ступеням, и я недоуменно завертел головой:
— Где тело?
Скучающий лекарь вздрогнул:
— Пан градоначальник забрал, — и добавил тише, чтобы эхо не разносило слова по гулкому тупику. — Мол, его сыну негоже, как забулдыге в подворотне валяться на потеху черни.
Я заскрипел зубами. Пять дней на поиски пан Вильк, а мы поможем, затопчем следы и перевернём кверху дном место преступления. А вы работайте, только не надорвитесь от потуг.
— Капитан и пан Пшкевич поначалу были, уехали, а следовательница Бряк все задокументировала, оставила вам в помощь меня и стражников и отбыла в управление, — раздосадовано заметил лекарь. — Могу чем-нибудь…
Я нетерпеливо замахал рукой:
— Можете быть свободны. Вам не с чем помогать, а мне… придётся облазить тут каждую пядь, — пробормотал я и распорядился. — Марек, опроси свидетелей, если хоть кто-то что-то видел, тащи ко мне.
— Там уж до вас всех… с пристрастием, — проворчал лекарь, пятясь вдоль стены.
Капрал кивнул и побежал к толпе, а мне ничего не оставалось, как встать на колени и испортить еще одни штаны. Солнце катилось к закату, и мрак уже собирался в густые тени. Пришлось напрячься, чтобы разглядеть сохранившиеся следы. На ступенях, ведущих к черному ходу, остались тёмные пятна крови. Судя по всему, несчастный еще не успел спуститься, а тварь уже бросилась на него со спины. Он упал, так что ноги и туловище остались на лестнице, а голова свесилась в сторону площади. Тут характерные капли. Я подцепил их пинцетом, стряхивая засохшие комки в длинную прозрачную колбу с зачарованной водой. Вряд ли от них будет толк, мой дар-наказание тут не поможет. Жертва, скорее всего, не видела нападавшего. Вот только почему смешливица напала исподтишка? Не в её это привычках. Да и откуда она тут взялась? Упала с неба? Я задумчиво оглядел гладкие стены без единого окна и даже выступа. Ерунда какая-то!