Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 28)

— А дальше всё снова пошло наперекосяк. Дом богатея оказался не так прост, как вы думали. Пока ты с Кривым лазил по подвалу, Грымза с Крылой нашли тайник и…

Я неожиданно хлопнул в ладоши, и лжеалхимик подскочил. А вместе с ним и удивлённый Марек.

— Никогда тебе такого месива ещё видеть не приходилось, да? Вы тогда схватили, что в сейфе под руку первое подвернулось и дали деру

Он невольно кивнул и вздрогнул, откинув волосы назад. На бледном лбу особенно сильно выделялся красный шрам.

Мой рыжий подчинённый снова засопел, так что пришлось поднять руку, чтобы не брякнул чего лишнего. Мне и так было нелегко подбирать слова, чтобы ограничиваться общими фразами. Ведь мои знания о банде сводились к тому, что удалось рассмотреть в припое по просьбе Мнишека. Остальное сочинял прямо на ходу, используя самые очевидные версии. Заказчик необычное задание неизвестным бандитам не доверил бы, значит уже знали друг друга раньше, и скорее всего, вместе обстряпывали какое-то незаконное дело. А сорвались из столицы, самого хлебного места в Растии потому, что начались проблемы. Предполагать легко, особенно если употреблять только общие фразы и не лезть в детали.

— Не думай, не обижаюсь, — протянул я, выставив руку с перстнем. — Хотя он мне очень дорог.

Лжеалхимик заёрзал ещё сильнее.

— Но как бы он ни был мне дорог, он просто вещь. А вот люди — они бесценны. И мне очень нужно разыскать пана, который был со мной на Тролльем рынке, а потом куда-то запропастился.

Несостоявшийся вор сглотнул и пробормотал:

— Не зна…

— Прости! — перебил я. — Совсем забыл про свой самый первый вопрос. Как тебя зовут?

— Прыткой, — едва слышно пробормотал он.

— Вот как. Это даже хорошо. Значит ты быстро поможешь нам найти того пана…

— Да не знаю я, — взбеленился он. — На него договора не было, мы тебя пасли. Тебя схомутать и выпотрошить должны были. А на него заказа не было. Зачем нам лишние проблемы!

— Говори, гад! — неожиданно заорал Марек.

Он кинулся через комнату, но не успел добраться до Прытки, когда тот плюнул ему на камзол.

— Сам ты гад!

— А ну цыц! — осадил я, зажигая над пальцами колдовской огонёк.

Мой рыжий подчинённый ретировался, брезгливо очищая рубаху.

— Если вы его… с ним… что-то сделали… тебе не поздоровится, — промычал он под нос.

Бандит только плечами пожал.

— Сами своего пана ищите, а нам он без надобности, у нас свои дела имеются.

— Ну, давай тогда про твои дела поговорим. Наследил ты друг сиротный порядочно. Так что на княжескую милость не рассчитывай. Растянут тебя на дыбе и будут один за одним суставы вынимать, а штатный колдун будет врачевать, чтобы раньше сроку душу богиням не отдал.

— Один раз семь дней так терзали, — подтвердил Марек, и я согласно кивнул.

Иногда у него всё-таки получается вставить нужное словечко.

— А шо мои дела? Шо мои дела? — заголосил Прытка. — На дыбу не наробил, токма на каторгу. Чужих дел не нать, своих до жопы. А если шить бушь, так…

Я подошёл поближе, так что он осёкся на полуслове, и наклонился, уставившись в его маленькие беспокойные глаза, процедив:

— Клянись!?

На этот раз пламя заклубилось перед моим лицом и поползло в его сторону.

— Гадом буду! — заорал он. — Не трогал вашего пана. Близко не подходил. И остальные не ходили. Хозяин грил, чародея крутить — остальных по боку. Мамой клянусь.

Простенькое заклинание лишило остатка сил, поэтому не оставалось ничего другого, как вернуться в кресло. Иначе, мог и на ногах не устоять.

— Не знает, пан капитан, — перегнувшись через стол, зашептал мой рыжий подчинённый. — По глазам видно, что не врёт. Бабушка говорила, что в глазах всегда всё видно. Их не переделаешь, они всегда всё по-настоящему показывают.

— Сам знаю, — вздохнул я, только чтобы перебить его поток слов. — Так что теперь это твоё персональное дело. Отправляйся, и хоть из Полуночной бездны, вынь мне его этого куцьего проверяющего. Понял?

— Так точно! — вытянулся Марек, чуть не рухнув на стол.

— Иди уже. У нас тут с Прыткой разговор ещё длинный.

Лжеалхимик аж весь выгнулся.

— Мне про пана добавить неча, хоть кошмарьте, хоть казните.

— Так у меня и другие интересы имеются, — пожал я плечами, провожая взглядом удаляющуюся фигуру рыжего подчинённого. — Про вас, ахальников, мне всё известно, а вот ваш хозяин фигура тёмная.

— Ещё кака, — кивнул Прытка. — Три года знаемся, а рожи ни разу не бачил.

— Брешешь!

— Шоб мне лопнуть у куця на елдыне! — он аж подпрыгнул.

По всему выходило, что допрашиваемый не врёт. Какой никакой, а контакт мы с ним установили, и читать его незамысловатые знаки, было не так уж сложно. Поэтому оставалось только сесть поудобнее, чтобы не выдать своего расстройства. Признаться, рассчитывал на большее. А теперь остаётся только восстанавливать детали в надежде на то, что пресловутый хозяин где-нибудь прокололся.

— Как же вы так знались то?

— По-простому, — запыхтел горе-грабитель. — Маска у него така, что лица вроде как и нет, плывет усё. Шибко заговорённая штука, если долго зрить — тошнит.

— А пузырёк тот, за которым ты в книжную лавку ходил, тоже хозяину твоему принадлежит? — с замиранием сердца, уже выстроив стройную версию, уточнил я.

— А як же. У него кисти те завсегда при себе, вечно ими мажет, — вздохнул Прытка. — Токма не всегда выходит. Иной раз, как маска его — чудо верное, а порой смех один. Потому мы со столицы и свалили, всё разладилось, и сам князь осерчал.

— За что?

— Да мене откуда знать. Хозяин шибко скрытный — лишнего не грит, а только гвардейцы нас шукали. Слыхал, как грили. А коли нашли б, так бы на дыбу, как ты грил. Князь не шутит.

— Это точно, — ошарашенный его откровениями, подтвердил я. — Так ты толком и сам не знаешь, чем вы в столице промышляли?

Прытка только отмахнулся.

— А кака разница коли монеты водятся? Платит хозяин справно, а то шо мало знашь, так лучше дрыхнешь. Так он сам и грил. Ящики каки-то возили. Алхимиков чистили. Много чё делали. А что получалось одному куцю понятно. Токма жили на широку ногу. Как ещё в столице жить? Токма по столичному, — он закашлялся. — Жаль шо не долго.

— Ну ладно со столицей, она далеко, отсюда не видно, — переняв его манеру, поддакнул я. — А в Кипеллен почему сунулись? Не случайно же?

— Да зелья каки-то хозяин собираить. Уж сильно их ценит. Потому мы алхимиков и щупали, шобы составы те хитромудрые добыть. Обожает он пузырьки енти. Потому и сюда припёрлись, надо было один такой добыть.

— Так ведь пан Мнишек не алхимик, — нарочито удивился я.

— А мне почём знать? — снова замахал скованными руками Прытка. — Грили прячет вон такенный пузырёк, мы и полезли. Наше дело малое: делать шо грят, да помалкивать. Токма коли до делёжки доходит. Тут уж усе равны. Но там особо не до дележки было, книгу прихватили, а пузырька того, так и не нашли.

Я кивнул. Всё сходилось. Получается, что их наниматель живописец.

Из записок Аланы де Керси хозяйки книжной лавки «У моста»

Снег тихо поскрипывал под ногами, будто нехотя налипая на ботильоны. Пушистые белые хлопья лениво слетали с неба, но не так густо, как утром. Воздух становился все прозрачней, постепенно вымерзая под усиливающимся морозцом. Кажется, в Кипеллене в этом году будет настоящая зима и самые красивые новогодние праздники за последние не помню уже сколько лет. Если, конечно коварная приморская погода не выкинет чего-нибудь аккурат в канун Конца года.

Мы с Аделью брели по заснеженной улице, решив прогуляться до дома пани Каси пешком. Кучера Делька отпустила, когда поняла, что придется задержаться, а теперь ничего не имела против прогулки, явно намереваясь пытать вашу покорную слугу всю дорогу. Мне же хотелось размяться, немного проветрить голову и попытаться собрать воедино кусочки вертевшейся в мыслях мозаики.

— Лана… Лана, ау! — подруга демонстративно помахала рукой у меня перед носом.

Видно она уже давно пыталась до меня достучаться, а я не реагировала.

— Ась?

— Да-а… хорошо вас… приложило, — Делька сочувственно усмехнулась, ну хоть про шахматы не упомянула, и то хлеб, а то уже хотелось прибить ее за эту шутку.