Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 20)
Через несколько поворотов, влажный морской воздух начал нагреваться и превратился в вонючий пар, вобравший в себя ароматы порта и стоков, текущих буквально под ногами. Коридор пошёл на спад, а отражающееся от стен эхо, зашептало чужими голосами. Отзвуки подземного рынка скоро захлестнули с головой и буквально потопили в бессмысленном многоголосье.
— Свежей чем твоя жёнушка, — донеслось хриплое карканье. — Не веришь? Приводи — сравним!
Я вышел у задней стенки загона с дикими вьюнами, чьи загнутые шипы-когти предусмотрительно спутали прочной бечёвкой. Но они всё равно почувствовали потенциальный корм и потянули ко мне свои зелёные хваталки. Пришлось пригибаться и уворачиваться, чтобы клейкие стебли не зацепились за камзол.
Когда же удалось вылезти из прохода между оградой и каменной стеной, зеленокожий громила, вцепился в мои плечи и затряс:
— Нужду за моей лавкой справляешь, курва. Сейчас покажу тебе, как оскорблять Брикрена Дадарга!
На счастье, лишних глаз рядом не было. И чтобы не привлекать ещё больше внимания, он получил свою порцию чар краткого забвения. Дадарг уже и так избавил меня от скрытности, видимо благодаря буйной наследственности предков-троллей, славящихся своей высокой сопротивляемостью к волшбе. Короткая, почти неразличимая вспышка озарила его болотные глаза и опалила брови. Громила ошарашенно замотал головой и зажал огромными лапами уши, отступая к загону.
— Нашёл в чём подозревать, — обиженно буркнул я, и двинулся вдоль магазинчиков и прилавков в глубину подземелий.
На ходу достал поисковые карты, и ощупал края. В случае приближения к лжеалхимикам, карточки должны холодеть, пока не превратятся в плоские осколки ледяных глыб. Тогда захватившие их незримые духи воды оторвутся от комьев чернил, которыми всё это время неуверенно играют и выпустят из цепких лап промокшие листы бумаги. По крайней мере, так уверяла Алана, в необычной романтической манере, свойственной ей, разве что в письмах.
Рынок оглушал. Травил обилием одурманивающих запахов и слепил яркими бликами золотых монет. Тёмные личности, скрывающие свои рожи на городских улицах даже в ночное время, здесь гордо скалили золотые зубы и без стеснения казали ворованные безделушки.
У меня аж руки зачесались посадить их скопом на одну длинную цепь и приковать к самому высокому столбу на главной площади Кипеллена. Но времена, когда я верил, что мир можно перекрасить в белый цвет давно прошли, и мелкие сошки, вроде карманников и домушников перестали по-настоящему занимать мои мысли, особенно в те моменты, когда поблизости скрывались настоящие злодеи.
Ещё бы получить хоть какой-то знак, чтобы не двигаться наугад. Я потёр пальцем верхнюю поисковую карту, но шершавая поверхность пока оставалась такой же тёплой, как была. Поэтому оставалось положиться на удачу. Которая потянула меня повернуть к травяным рядам, за которыми начинались лавки с магическими ингредиентами. Где ещё искать пусть и «лже», но всё же алхимиков, если не рядом с их любимыми цацками? Чушь, конечно, но другого плана пока не было. Хотя, если честно, свернуть на травяные ряды меня заставила совершенно другая причина. Семь лет назад, решив избавиться от проклятья припоя, я дал себе зарок, что обязательно выпью имбирного сбитня на Тролльем рынке, когда наконец обрету долгожданную свободу. А варили его только в одном месте. В таверне на перекрёстке рядов и лавок с магическими ингредиентами. Не зря обещал себе искать во всём что-то хорошее. Теперь и охота на злодеев позволяла выполнить данное себе обещание.
Пока я косился на высокие этажерки у каменных сводов подземелья, заваленные самыми редкими и экзотическими травами, зажатые в руке поисковые карты неожиданно потеплели. Вот так дело! Главное, чтобы не вспыхнули. Даже остановился от неожиданности у свисающих с потолка веников из горькой мяты, чем вызвал небывалый интерес скучающего хозяина.
— Нуждаетесь в моё товаре, не так ли? — замурлыкал он, бездарно маскируя илардийский акцент.
Я лишь покачал в ответ головой, продолжая ощупывать горячие карточки.
— Зря! Вижу вы пан занятой. А значит цените время. А настоящие ценители знают, что моя трава дурманит голову прекрасным созданиям и заставляет их прятать коготки...
— Каким созданиям?
Хозяин лавки отечески улыбнулся.
— Барышням, конечно.
Я нахмурился.
— А духам? Мелким водяным духам? — догадка, не очевидная ещё мгновение назад, заставила мой голос дрогнуть.
— Фу! Валите отсюда со своими извращениями к срамникам!
— Куда?
— Отойдите, не загораживайте мой прекрасный товар. Здесь приличная публика.
Я пожал плечами и двинулся дальше, поглощенный появившимися подозрениями. Стоило отойти от веников горькой мяты подальше и поисковые карты начали остывать. Значит на их магию оказывают влияние посторонние факторы. Надо быть поосторожнее. А то заведут куда-нибудь не туда.
Трактир на перекрёстке, больше похожий на гигантский гриб на толстой ножке, коптил и без того тяжелый воздух густым дымом из трубы в красной «шляпке», и гостеприимно скрипел дверями.
Прикрыв лицо воротником, я проскользнул внутрь и прокряхтев коренастому тавернщику свой заказ, устроился в тёмном углу длинной гостевой стойки. Тут собирались странные личности. За ближайшим столом, прилипнув опухшими рожами к разлитому по столешнице пойлу, дрыхли двое студентов со значками старших курсов Школы Высших Искусств. Наверное, пришли за каким-нибудь редким зельем и переусердствовали, отмечая покупку. Здесь же сидел безумный пират с одним прикрытым повязкой глазом и в разукрашенной матроске. Мурчал себе под нос какую-то мелодию и в её такт размахивал пивной кружкой. У стойки, в паре стульев от меня, расположились двое пожилых алхимиков. С недовольными лицами дули на сомнительные отвары, исходящие фиолетовым паром, и скрипуче переговаривались.
— Если так пойдёт дальше, директор образумление вообще запретит.
— Ещё бы. Его жалобами до потолка кабинета завалили. А он с похмелья после «Старого пирата»…
— Да, новый глава боевой кафедры оказался что надо. Может его попросить?
— Чаго?
— Да, Мыша этого поджарить. Чтобы не чудил, гад?
— Его ещё найти надо. Как сквозь землю провалился.
— Да здесь где-нить под столом валяется!
Они дружно захихикали и переключились на обсуждение прелестей какой-то эльфийки. А я, наконец получил свой имбирный сбитень и влез в него усами и бородой.
К этому божественному нектару стоило стремиться семь лет. Да и посидеть — послушать, не помешает. Если бы на довольствии был хотя бы один толковый слухач, давно бы прописал его на Тролльем рынке. Собранные здесь сведения практически бесценны.
Сбитень согревал и обволакивал горло. Растекался по всё ещё холодному после прогулки по морозным улицам желудку и наполнял конечности добрым жаром. Мне давно не было так хорошо и спокойно. Оказывается, очень полезно выполнять данные самому себе зароки. Позволяет отвлечься от навязчивых мыслей и переключить внимание.
— Ещё кружечку? — спросил скучающий тавернщик.
Я отстранённо покачал головой. Не время забывать где ты и для чего здесь находишься. В один глоток допил сбитень и поднялся. Пора двигаться. Сами по себе поисковые карты за меня работу не сделают.
Из рассказа Аланы де Керси, хозяйки книжной лавки «У моста»
Я поерзала на обитом бархатом сидении, обнимая травник, как родной. Адель, щурясь в полумраке, пыталась разобрать каракули подрядчика.
— Так куда нам ехать-то? — не выдержала я затянувшегося молчания.
— На Наместную… — пробормотала Делька.
Я скривилась: длинная улица виляла как пьяный язь в тростнике.
— Пятый дом, — добавила подруга и вздрогнула от моего радостного визга.
Наместная начиналась в двух кварталах за моей набережной, аккурат возле от лавки. А значит, и дом пани Каси где-то там недалеко.
— Скажи кучеру, пусть правит к Песьему мосту! Там от меня всего ничего!
Адель поспешно высунулась наружу с указаниями, явно не меньше меня желая убраться подальше от Кукусильдиной лавки. Кучер вьйокнул на застоявшихся лошадей, и коляска, погромыхивая колесами, покатилась прочь.
О том, что в моей лавке творится неладное, я догадалась едва мы выехали на средину Песьего моста. Треснувшую витрину и перекошенную дверь сложно принять за случайность. Адель едва успела схватить меня за рукав, когда ваша покорная слуга вознамерилась на ходу выпрыгнуть из кареты и со всех ног кинуться к дверям.
Кучер подстегнул лошадей, мы слетели с моста на набережную и резко остановились.
Я выскочила наружу, ожидая чего угодно, даже разносящего лавку змеюбря. Но застала лишь хлопающую на ветру дверь, да пару зевак застывших столбами перед входом в лавку. Едва не растянувшись на скользкой брусчатке, и все ещё продолжая прижимать к себе травник, я опрометью кинулась ко входу. А за мной, чуть приотстав, бежала Делька и карабкался от таверны по обледеневшей лестнице Румпель, выскочивший на шум.
Не успели мы добежать до крыльца, как из лавки долетел полный ужаса вопль. Из распахнутых дверей выстрелила гибкая ветка одного из древесов, крепко ухватившая орущего и сквернословящего субъекта потрепанной наружности. Древес (я так и не поняла, Ива или Ясень), напоследок сжав вора до треска в ребрах, брезгливо швырнул его на мостовую, напоследок отвесив напутственный удар пониже спины. Злодей попытался, как был на четвереньках, рвануть в ближайшую подворотню, но из лавки, утробно рыча, выскочил Кусь. Прогрохотав ножками-лапами по крыльцу и мостовой, боевой диван навалился на горе-грабителя и, раззявив пасть на торце, принялся жестоко трепать его за ворот.