Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 44)
Московская Всемирная конференция «Религиозные деятели за спасение священного дара — жизни от ядерной катастрофы» стала последним межрелигиозным саммитом в СССР. Локальные «Встречи представителей Церквей и религиозных объединений Советского Союза» собирались еще дважды — 18 ноября 1986 г. и 7 декабря 1989 г., однако история СССР походила к концу.
С февраля 1988 г. при посредничестве Русской Православной Церкви в Монтре (Швейцария) начались переговоры между лидером ДУМЗак шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде и предстоятелем Армянской Апостольской Церкви патриархом- католикосом всех армян Вазгеном I по вопросу возобновления армяно-азербайджанского этнического конфликта и карабахской проблеме. Оба духовных лидера призвали немедленно прекратить кровопролитие, а также подчеркнули недопустимость представления карабахской проблемы как межрелигиозного конфликта. Их решительная позиция не позволила допустить переход этого вооруженного противостояния в новую, более тяжелую, стадию, а накопленный на этих встречах опыт лег в основу миротворческой религиозной дипломатии в постсоветский период155.
«Ныне же опасности, подстерегающие человека на жизненном пути, стали гораздо изощреннее и часто выступают под разными видами. Нередко зло скрывает себя под благообразным обличьем. В свое время об этом хорошо сказал доброй памяти председатель Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана муфтий Зияутдин Хан ибн Ишан Бабаханов: «Достижению гармоничного нравственного порядка в личном и общественном существовании мешает зло в многообразных своих проявлениях, вносящее дисгармонию в моральное упорядочение жизни на Земле. Зло извращает основные идеи мира, подменяя истину ложью, знание — невежеством, свободу — рабством, праведность — безнравственностью и безопасность — страхом». Вот, где проходит путь практической реализации христианско-исламского взаимодействия», — так представлял практический смысл диалога между исламом и христианством митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий156.
Часть третья.
Исламская дипломатия в постсоветский период (1991-2009)
Внутрироссийская дипломатия исламского сообщества в новейший период
На начало 2009 г. в России было зарегистрировано около 4000 мусульманских общин, объединенных в более чем 60 централизованных структур — муфтиятов. В свою очередь, муфтияты объединились вокруг трех крупнейших альянсов — Центрального духовного управления мусульман России (ЦДУМ) верховного муфтия Талгата Таджуддина, Координационного центра мусульман Северного Кавказа муфтия Исмаила Бердиева и Совета муфтиев
Общая численность мусульман России к 2009 г. достигла 15 млн человек, которые составили большинство населения в пяти регионах — Дагестане, Чечне, Ингушетии, Кабардино- Балкарии и Карачаево-Черкессии.
Российские мусульмане все более активно реагируют на происходящие в стране процессы, часто выступая с публичными комментариями по социальным, политическим и экономическим вопросам. Диапазон затрагиваемых ими тем весьма велик, однако обычно заявления официальных мусульманских центров не идут вразрез с политикой высшей власти. С 2001 г. одной из основных тем для мусульманских лидеров России стала борьба с исламофобией и взаимосвязанная с ней борьба за права мусульман.
Эволюция государственно-исламских отношений в постсоветской России шла ровно и отличалась их повышенной конструктивностью. В условиях раскола власти имели самый широкий выбор партнеров в мусульманской среде, поэтому бросить им открытый вызов не решались даже самые оппозиционные мусульманские структуры, надеющиеся «сохранить официальный статус.
Мусульманские лидеры первого эшелона — Талгат Таджуддин, Исмаил Бердиев и Равиль Гайнутдин, комментируя внутрироссийские темы, стараются высказываться аккуратно и нередко сверяют свою позицию с позицией Администрации Президента РФ, а также озвучивают некоторые темы по ее просьбе. Содержащаяся в их выступлениях критика властей касается исключительно чиновников среднего и низшего уровня, действия которых противопоставляются в целом происламской позиции высшего руководства страны.
Заявления скандального характера обычно делают входящие в Совет муфтиев России муфтии Нафигулла Аширов, Мукаддас Бибарсов и Висам Бардвил, а также околоисламские политики типа главы Исламского комитета России Гейдара Джемаля. Выдвигаемые ими требования — например, призыв убрать кресты с российского герба и переселить мусульман в специальные резервации, неконструктивны и принципиальное невыполнимы, поэтому обычно служат для раздувания скандалов и привлечения повышенного интереса СМИ к их основным фигурантам.
В целом современная политика российских мусульман остается последовательно проправительственной и предсказуемой. Возникающие конфликты в государственно-исламских отношениях обычно решаются миром и к обострению их отношений не приводят.
В настоящее время в мире существуют две основных модели взаимоотношений государства с исламом — «восточная» и «западная». При «восточной» модели ислам де-юре или де-факто является государственной религией, и его лидеры тесно связаны с властными структурами. Классические формы такая модель приобрела, например, в Саудовской Аравии и Иране, законы которых защищают мусульман не только от реальных угроз, но даже и от простых искушений, как то ношение женщинами нескромной одежды, несовместимые с исламскими нормами увеселения или доступность алкоголя. Однако при этом каждая мечеть находится под жестким контролем. Так, в Объединенных Арабских Эмиратах во все мечетях по пятницам читаются одинаковые проповеди, предварительно прошедшие проверку в МВД, а в Саудовской Аравии постоянно проводятся проверки лояльности мусульманского духовенства, последние годы сопровождающиеся массовыми увольнениями проштрафившихся имамов.
В странах Западной Европы и США принята другая модель отношений с исламом, при которой данная религия никак не выделяется среди других. На практике это приводит к тому, что исламские сообщества быстро эволюционируют в никем не контролируемые и не управляемые общности, которые живут по собственным законам и не имеют единого руководства, ориентируясь на несколько централизованных организаций. Как видно на примере Франции, это не только крайне затрудняет государственно-религиозные отношения, но и делает трудноразрешимыми конфликтные ситуации — власти просто не знают, с кем из мусульманских лидеров им следует вести переговоры и как много таких лидеров должно быть1.
Руководство России в своей политике по отношению к мусульманам придерживается «гибридной» модели. Оно не вмешивается в их внутреннюю политику — к примеру, В.В.Путин дважды заявлял, что не намерен объединять российских мусульман под руководством единого муфтия. Оно не защищает традиционных мусульман от экспансии мусульман нетрадиционных, если последние действуют в рамках правового поля, и оно не имеет специальных программ финансирования действующих мусульманских структур2. С другой стороны, власти ведут ярко выраженную происламскую внешнюю политику, укрепляя отношения с ОИК, помогают выстраивать систему мусульманского образования — специальная государственная программа создания пяти исламских университетских центров в Москве, Казани, Уфе, Махачкале и Нальчике была запущена в начале 2007 г.3; выделяют деньги на строительство мечетей, оптимизируют паломничество в Мекку через специальный Совет по хаджу при Правительстве РФ4.
В регионах России реализуются и «восточная», и «западная» модель с многочисленными вариациями.
В 17 регионах России все мусульманские общины входят в одну региональную централизованную структуру. В 20 субъектах Федерации не создано централизованных структур уровня муфтиятов, однако все их мусульманские общины имеют одну юрисдикцию. В 19 регионах одновременно существует не менее двух параллельных централизованных мусульманских структур. В 9 регионах России сосуществуют централизованные мусульманские организации и не входящие в них отдельные общины. В 7 субъектах Федерации действуют отдельные мусульманские общины разных юрисдикций. В 15 нет ни одной зарегистрированной мусульманской общины5.
В республиках Дагестан, Чечня, Ингушетия и Татарстана местные власти стараются максимально опекать традиционных мусульман, защищая их целостность, — так, в Татарстане в 1999 г. был принят специальный закон, утверждающий Духовное управление мусульман Республики Татарстан единственной легитимной централизованной мусульманской организацией республики, а в том же году в Дагестане и Ингушетии были приняты специальные «антиваххабитские» законы, объявляющие ваххабизм разновидностью экстремизма. Кроме того, мусульманские структуры этих республик получают систематическое финансирование, большая часть их учебных заведений прямо оплачивается из региональных бюджетов, а имамы получают зарплату как госслужащие или по просьбе властей в сельской местности оформляются бухгалтерами или агрономами5.