Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 40)

Из письма председателя ДУМ Закавказья шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде генеральному секретарю КПССМ.С.Горбачеву

Азербайджанский народ с презрением и решительно отвергает все надуманные причины для ввода войск. Одной из этих причин является «исламский фактор», который якобы считается угрозой советскому государству. В связи с этим заявляю следующее: быть правоверным, принадлежать к исламской религии на самом деле означает быть далеким от шовинизма, национального чванства. Вы хорошо знаете это, и это доказывает сказанные когда-то мной Вам слова: мусульманское духовенство Закавказья не намерено использовать религию в качестве оружия в политических и межнациональных конфликтах. Вы прекрасно знаете, что в самые тяжелые моменты происходящих в нашем краю событий, ислам призывал решать все вопросы с помощью разума и мирным путем. В таком случае, выдвижение надуманного «исламского фактора» в качестве дестабилизирующей тричины не могло не вызвать гнев и негодование. Совершенно очевидно, что этим преследовались определенные цели. Значит, противопоставлением мусульман христианам преследовалась цель еще большего обострения межнациональных столкновений⁴⁶.

Именно по инициативе Аллахшукюра Паша-заде все погибшие в январских столкновениях без различия национальности и вероисповедания были призваны шахидами и похоронены в мемориальной Аллее Шехидов в Баку, ныне ставшей главным военным мемориалом республики. Впоследствии шейх-уль- ислам помог вернуться к власти в Азербайджане Гейдару Алиеву, с началом правления которого страна постепенно начала выходить из кризиса⁹⁷.

После 1992 г. ДУМЗАК, переименованное в Управление мусульман Кавказа, оказалось единственным из советских ДУМов, переживших распад СССР. Более того, оно смогло расширить свои границы и усилить внешнеполитическую деятельность, став влиятельным игроком в области мировой мусульманской дипломатии.

Главным фактором межрелигиозного диалога в мировом масштабе всегда являлся христианско-мусульманский диалог, начатый еще православными богословами Византийской империи и эмиссарами первых халифов. Их собеседования нередко были выражены в резких тонах и не отличались толерантностью к религиозным взглядам друг друга. В то же время ряд православных святых отзывались об исламе вполне благожелательно. Так, преподобный Феодосий Печерский говорил: «Если увидишь нагого или голодного, или в беду попавшего, — будет ли то иудей или мусульманин, — ко всякому будь милосерд, избавь его от беды, как можешь, и не лишен будешь награды у Бога, ибо Сам Бог в нынешнем веке изливает милости Свои не на христиан только, но и на неверных». Святитель Симеон Фессалоникийский призывал: «Мусульман же жалейте, ибо надлежит и к ним быть милостивыми и молиться Богу за них». Преподобный Феофан Исповедник свидетельствовал, что Мухаммед учил «сострадать друг к другу и помогать обижаемым», а святитель Григорий Палама говорил, что «считает хорошим ритуал» мусульманского погребения⁴⁸.

«Из-за того, что образом жизни, нравами и предметом поклонения мы разделены, разумеется, не следует быть расположенными враждебно и лишать себя общения», — подчеркнул святитель Николай Мистик в своем письме к халифу ал-Муктадиру, обозначив тем самым базовые принципы христианско-мусульманского диалога. В свою очередь, святой Василий Великий отмечал: «Ежели между учениями есть какое взаимное сродство, то познание их будет нам кстати. Если же нет сего сродства, то изучать разность учений, сличая их между собой, немало послужит к подтверждению лучшего учения»⁹⁴.

В 1990 г. муфтий Средней Азии и Казахстана Мухаммад-Садык Юсуф после посещения Московской духовной семинарии и общения с ее преподавателями и студентами убедился в том, что христиане и мусульмане имеют искаженное представление друг о друге, возлагая вину за это на атеистическую пропагандистскую литературу. Действительно, представители религиозных общин легко отсеивали всё неверное, касающееся собственной религии, но вольно или невольно усваивали искаженный образ других религиозных систем¹⁰⁰.

Как уже упоминалось в предыдущих разделах, первоначально христианско-мусульманские отношения на территории современной России были в целом нормальными — до эпохи Золотой Орды контакты между русскими православными и мусульманами не носили интенсивного характера, а затем веротерпимая политика золотоордынских ханов получила положительную оценку Православной Церкви и вызвала, помимо всего прочего, рост уважения к исламу как их религии. При этом важно отметить, что ислам в Золотой Орде был адаптирован к мировоззрению тюрок и, будучи изначально представлен наиболее либеральным ханафитским мазхабом суннизма, претерпел также заметное влияние со стороны доисламского язычества (тенгрианства и шаманизма) и христианства (несторианства)¹⁰¹. Именно это уникальное сочетание факторов и сделало его самой веротерпимой на тот момент формой ислама.

Добрые отношения между исламом и православием на Руси продлились не очень долго — захват Константинополя турками и постоянные конфликты с мусульманскими государствами на границах России ухудшили восприятие ислама в глазах православных, который многими начал восприниматься как религия врагов и, следовательно, враждебная религия. С XV в. на русском языке начинают издавать полемические антиисламские сочинения, среди которых важнейшее место заняли сочинения Максима Грека, самое деликатное из которых именовалось «Ответы христианам противу агарян, хулящих нашу православную веру христианскую»¹⁰².

После присоединения к России Казанского ханства и других мусульманских государств на восточных границах православномусульманские отношения достигли точки крайнего спада, так как на объявляемые Москве «священные» войны, ни ответная демусульманизация покоренных народов не способствовали конструктивному межрелигиозному диалогу. С другой стороны, российские власти всегда различали «плохих» и «хороших» мусульман, относя к последним населявших Касимовское ханство мишар. История показывает, что на тех мусульман, которые доказали свою верноподданность русским государям, никакие антимусульманские ограничения не распространялись и они свободно исповедовали свою религию, охотно привлекаясь к важным дипломатическим поручениям. Такое избирательное отношение к мусульманам выгодно отличало Россию от стран Западной и Центральной Европы, правители которых враждебно относились ко всем мусульманам без исключения.

Православная миссионерская деятельность среди татар осуществлялась со многими эксцессами, в связи с чем в книгах мусульманских авторов часто она именуется «насильственной христианизацией». Строго говоря, насильственным крещение татар все же не было — о популярной пословице «невольник — не богомольник» забывали только самые непримиримые миссионеры, действовавшие на свой страх и риск. В то же время Святейший Правительствующий Синод, отвечая в 1770 г. на запрос о случаях принуждения к принятию православия, отмечал, что крещение должно осуществлять по самопроизвольным желаниям, а не принуждению¹⁰³. Академик В.В.Бартольд отмечал, что «не прибегая к прямому насилию над совестью своих подданных, правительство склоняло их к перемене веры путем льгот для новообращенных»¹⁰⁴.

Постепенно трения в этой сфере стали сходить на нет, православная миссия приобретала все менее активный характер, и в конце XIX в. татары даже начали активную контрмиссионерскую деятельность, склоняя к возвращению в ислам крещеных татар и ведя призыв среди язычников. При этом никаких препятствий им власти не чинили¹⁰⁵.

Известно, что российские власти допускали миссионерскую деятельность протестантов с условием, что она будет направлена на обращение мусульман в христианство. В 1802 г. в Санкт- Петербург прибыли эмиссары Эдинбургского миссионерского общества, которые желали получить позволение на миссионерскую работу в отношении мусульман, буддистов и язычников на территориях вокруг Каспийского моря. Благодаря протекции камергера Николая Новосильцева они получили разрешение на свою деятельность и основали несколько миссионерских постов на Кавказе и Нижнем Поволжье, сконцентрировавшись на .миссии среди мусульман¹⁰⁶. Помимо распространения миссионерских сочинений они выкупали пленных татар, черкесов и представителей других мусульманских народов, обращая их в протестантизм. Впрочем, ожидаемого эффекта их работа не возымела — многие крестившиеся мусульмане под давлением своих соплеменников возвращались в ислам, при том, что методы шотландцев вызывали растущее недовольство. В связи с этим генерал А.П.Ермолов прямо заявил, что «допущение иностранных миссионеров на Кавказе, особенно в политическом отношении, несовместно для России» и предложил учредить на Кавказе русское общество для распространения православия¹⁰⁷. Тем не менее шотландцам удалось добиться одного громкого успеха — в 1823 г. в Астрахани ими был крещен в пресвитерианство сын влиятельного персидского чиновника Мохаммед Али Казым-Бек, впоследствии — видный российский востоковед, «патриарх русского востоковедения» Мирза Александр Казем-Бек¹⁰⁸. Именно он стал одним из первых серьезных исследователей ислама в Российской империи, посвятив ему ряд вполне благожелательных работ¹⁰⁴.