Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 10)
С 1845 г. должности военных имамов были введены во всех портах Российской Империи, причем, как отмечает Д.Ю.Арапов, для сохранения должности имама при Севастопольской базе Черноморского флота оказалось вполне достаточным присутствия среди его чинов всего 9 мусульман109. В тот же период времени в Санкт-Петербурге начало свою деятельность «Общество лейб- гвардии офицеров, исповедующих мусульманство», которое имело право самостоятельного избрания имама110. При этом мусульманские офицеры спокойно воевали и против турецких единоверцев, о чем свидетельствует, в частности, пример генерала Султана-Чингис-хана, возглавлявшего службу телеграфной связи на Балканах во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.111
С началом Русско-японской войны в войсках появились полковые муллы, чей статус в 1908 г. был закреплен специальным распоряжением по военному ведомству. 5 июля 1916 г., во время месяца Рамадан, появился приказ Николая II о должности дивизионного муллы, что значительно подняло боевой дух солдат-мусульман. В этот период в российской армии насчитывалось 10 генералов-мусульман самых разных национальностей: азербайджанцев, чеченцев, татар. Среди них наибольшую известность получили начальник личного конвоя императора Гуссейн Хан Нахичеванский и Эрисхан Алиев, командовавший 2-м Западно-Сибирским корпусом112.
Ко времени Первой мировой войны мусульманам-военнослужащим была предоставлена возможность питаться халяльной пищей и получать приемлемые для них награды113. Мусульмане служили в гвардейских частях, их дети свободно учились в кадетских корпусах, а из лучших кавказских наездников была сформирована Дикая, или Туземная, дивизия, в составе которой было 6 полков, — Дагестанский, Кабардинский, Чеченский, Ингушский, Черкесский и Татарской общей численность до полутора тысяч человек. Следует отметить, что первая мечеть в Москве, ныне именуемая Исторической, была построена в ознаменование подвигов татарских и башкирских полков, доблестно сражавшихся в Отечественной войне 1812 г.
Помимо сухопутных и морских воинских частей должности штатных мулл были введены также при ведущих предприятиях оборонной промышленности, среди работников которых было немало мусульман, в частности на Ижевском заводе и Пороховом заводе в Казани. И муллы, и мечети такого типа содержались за счет военного ведомства115.
С укреплением ОМДС власти стали привлекать его к профилактике эпидемий и пропаганде среди мусульман здорового образа жизни. Среди циркуляров Духовного собрания можно найти немало предписаний, содержащих рекомендации по предотвращению заболеваний оспой и моровой язвой (чумой). Была налажена даже служба оповещения паломников в Мекку об эпидемиологической ситуации по пути их следования116.
С XIX в. в среде мусульманского духовенства России развернулась дискуссия по вопросу вознесения специальных молитв за здравие царской семьи. В 1826 г. муфтий Габдессалям Габдрахимов подготовил специальное воззвание по случаю вступления на престол императора Николая I, а во время восстания декабристов молился о защите императора от мятежей и бедствий. В середине XIX в. по поручению оренбургского генерал- губернатора В.А.Обручева несколько авторитетных имамов сочинили специальный богословский трактат, в котором признавали легитимность назначения кадиев и муфтиев российским правительством, а также законность их судебных постановлений. Несмотря на возражения ряда имамов, ОМДС ввело особые дни для специальных молитв за царя и его семью117.
За хорошую службу муфтии и муллы получали те же привилегии, что и представители православного духовенства. Им жаловались титулы, земельные наделы, доходные дома, они и их потомки освобождались от налогов и получали ордена. Так, Салимгарей Тевкелев был награжден орденами Св. Станислава и Св. Владимира I степени, орденом Св. Анны IV, III, II и I степеней, а Мухамедьяр Султанов стал кавалером орденов Св. Станислава и Св. Анны I степени. Интересно отметить, что с 1844 г. на знаках ордена Св. Станислава, Св. Анны и Св. Георгия, жалуемых лицам нехристианского вероисповедания, изображение святых и их вензелей по распоряжению императора Николая I стало заменяться черным императорским орлом. Этот шаг, не имеющий аналогов в мировой истории, был призван продемонстрировать уважением властей к полирелигиозному населению Российской Империи.
Одним из наиболее ярких мусульманских духовных лидеров в конце XIX — начале XX вв. стал ахун Атаулла Баязитов. Выходец из мишар, он родился в 1846 г. в деревне Тюменсу Касимовского уезда Рязанской губернии. Пройдя курс обучения в Кышкарском медресе Казанской губернии — известном центре кадимизма, Баязитов приобрел склонность к консерватизму и не принял обновленческое течение джадидизма.
В 1871 г. Атаулла Баязитов получает предложение стать имамом второго мусульманского прихода Санкт-Петербурга (на то время в столице действовали три мусульманские общины). На этой должности он снискал уважением верующих и властей и вскоре получил предложение стать военным ахуном Санкт-Петербургского округа. В совершенстве освоив русский язык, Баязитов работал переводчиком и преподавал тюркские языки и основы ислама в учебном отделе восточных языков Азиатского департамента МИД России и в Пажеском корпусе. 2 сентября 1905 г. трудами Баязитова вышел первый номер первой татарской газеты «Нур», а в 1910 г. была заложена санкт-петербургская Соборная мечеть, разрешение на строительство которой было получено именно благодаря его авторитету118.
Особо стоит отметить научную деятельность Атауллы Баязитова. Его книги «Возражение на речь Эрнеста Ренана “Ислам и наука”» (1883), «Отношение ислама к науке и иноверцам» (1887) и «Ислам и прогресс» (1898) получили высокую оценку ученых как солидные академические издания, на высоком уровне аргументирующие прогрессивность ислама119. «Баязитов убедительно доказывал, что веротерпимость — один из основополагающих принципов ислама, что ислам и христианство — две великие духовные традиции — построены на единых этических принципах и обращаются к единому Творцу, поэтому между мусульманами и христианами не должно быть розни. «Истинно верующие — братья друг другу. Поэтому примиряйте между собой братьев ваших», — этот призыв 49 суры Корана стал лейтмотивом его литературной деятельности», — подчеркивала А.Гафурова120.
За свою преподавательскую и общественную деятельность Баязитов был награжден орденом святого Станислава III степени, серебряной и золотой медалями. Это человек сумел привить уважение к исламу и его последователям у столичной знати и интеллигенции, став самым ярким представителем мусульманской общественной дипломатии. Авторитет Баязитова был настолько высок, что в день его кончины, 21 апреля 1891 г., по приказу градоначальника Санкт-Петербурга на пять минут было остановлено движение городского транспорта, а заводы протяжными гудками почтили память выдающегося ученого и духовного лидера121. Нельзя сказать, что отношения между мусульманским сообществом и властями были безоблачными. Периодически издавались указы, серьезно затрудняющие развитие мусульманского просвещения, юриспруденции, и особенно — миссионерской деятельности. Многие из них потом отменялись, причем отнюдь не вследствие ультиматумов, а благодаря дипломатичности лидеров ОМДС, знавших о борьбе партий исламофилов и исламофобов и не возлагавших ответственность за дискриминационные предписания на всю власть в целом. Многое зависело и от конкретных людей — так, в 1842 г. генерал-губернатор В.А.Обручев велел приходским имамам делать увещевания об обязательности «пятивременных богомолений», угрожая принять самые жесткие меры в случае непосещения мечети, а его преемник генерал-губернатор Н.А.Крыжановский с негодованием отверг просьбу муфтия Салимгарея Тевкилеева помочь в распространении по мечетям своего воззвания о строгом соблюдении всех религиозных обрядов. «Заставить же русскую полицию утверждать и распространять у себя в России шариат, гнать народ в мечети и приглашать прихожан к денежному платежу в пользу изуверства, поистине можно принять за насмешку над русскими властями», — писал он122.
Проведенная в 1897 г. первая Всеобщая перепись населения Российской Империи выявила 13 млн 889 тыс. мусульман, которые составили 11% от населения страны. Суннитских мечетей в Российской Империи насчитывалось без учета Средней Азии около 6 тыс., шиитских — около тысячи.
Государь Император, по всеподданнейшему докладу отношения Вашего Высокопревосходительства, Высочайше повелеть соизволил: приглашенному из Керчи в кр. Анапу для отправления богослужения в Магометанской мечети, которую предположено там возвести, и для обучения Горских аманатов в Анапской школе, и приведения к присяге покоряющихся Горцев, Мулле Алимолло, производить жалование наравне с Священниками Православного исповедания.
Наиболее теплыми отношения властей к мусульманам стали в годы правления последнего российского императора Николая И. Еще в детстве его ближайшим другом был будущий бухарский эмир Саид Алимхан, который привил Николаю II искреннее уважение к исламу и его носителям. При этом российские власти считали бухарских эмиров не только политическими, но и духовными лидерами среднеазиатских мусульман, о чем, например, прямо говорил генерал-губернатор Туркестанского края Д.И. Романовский124.