Роман Силантьев – 100 самых известных «русских мусульман» (страница 10)
«Рядовым-пулеметчикам Константину Лимонову и Руслану Клочкову до увольнения в запас оставался месяц. Решив отпраздновать этот знаменательный день, они самовольно оставили свой блокпост и отправились за водкой в соседний аул Катыр-Юрт, где их, естественно, и повязали, как баранов. В плену долго не выбирали: без колебаний оба стали надзирателями в импровизированном лагере для российских военнопленных. Лапы этих «капо» по локоть в крови.
Просто так, от скуки, Лимонов проломил прикладом голову майору Дудину. Другого узника, «осмелившегося» сушить одежду Виктора Барсагова, бросил на раскаленную печь. Виктора Березина, отказавшегося услаждать слух чеченца-охранника пением, услужливый холуй в компании с новыми соратниками забил насмерть.
В июне 1996-го Лимонов и Клочков лично участвовали в казни шестнадцати российских солдат, приговоренных шариатским судом. Случилось это возле селения Рошни-Чу. Руководивший экзекуцией некий Джамбулат, перерезав горло первой жертве, протянул ножи русским «помощникам». Те расторопно бросились выполнять приказание палача. Потом агонизировавших солдат хладнокровно добивали из автоматов под мерное жужжание видеокамеры».
7 мая 2001 года Клочков и Лимонов, попавшие в руки российского правосудия, были осуждены на пятнадцать лет, хотя гособвинитель требовал для них пожизненного заключения. К смягчающим обстоятельствам был отнесена и судебно-психиатрическая экспертиза, согласно которой у Лимонова и Клочкова оказался «низкий интеллектуальный уровень, зато высокая степень приспосабливаемости к тяжелой и опасной обстановке». Словом, все, что они совершили в лагере боевиков, они совершили из чувства самосохранения. Даже когда после первой чеченской кампании боевики пытались обменять их у федералов на своих пленных, Лимонов и Клочков решили остаться в Чечне. Они откуда-то узнали, что после обмена многие солдаты подвергаются жесткому прессингу в военной контрразведке и посчитали, что в их случае будет безопаснее остаться с боевиками»72.
Несколько другая история произошла с Юрием Меновщиковым, уроженцем деревни Юрово Грязовецкого района Вологодской области. Он нес службу в ВДВ и пропал без вести в Дагестане 21 августа 1999 года. Его отец, Адольф Меновщиков, трижды приезжал на Северный Кавказ в поисках сына, однако безуспешно.
Как впоследствии выяснилось, Меновщиков в плену принял ислам и перешел на сторону боевиков после психологической обработки в одном из лагерей Хаттаба. «Кстати, Меновщиков даже прошел обучение в одной из исламских стран. И знал Коран настолько блестяще, что однажды это спасло его от смерти. В деле есть такие показания: однажды во время пребывания в горах группа террористов надолго осталась без еды. Один из них предложил съесть Меновщикова, поскольку в нем течет «неверная» кровь. Однако главарь ответил, что лучше они съедят предложившего такое, ведь русский лучше их всех знает Коран. Между тем Меновщикова подозревают в казнях российских пленных, причастности к серии терактов», – описывали его историю журналисты вологодской газеты «Премьер»73.
20 февраля 2005 года Меновщиков был ликвидирован во время спецоперации в Нальчике. При нем были найдены документы на имя уроженца Грозного Игоря Луканина и кассета, на которой снято, как террорист убивал русских военнопленных. К этому времени Юрий Меновщиков на родине считался героем и его именем даже хотели назвать одну из школ74.
Помимо десятков случаев принятия ислама в плену, первая и вторая чеченские кампании породила также феномен новообращенных наемников, которые нанесли своей стране гораздо больше вреда, чем «полицаи». Среди них выделяются Анна Клинкевич, Юрий Рыбаков и Виталий Смирнов.
Уроженец города Майский Кабардино-Балкарии Юрий Рыбаков приобрел печальную известность как один из самых результативных снайперов у боевиков. В весьма юном возрасте 15 лет его завербовал чеченец Лема Юсупов из села Первомайское, который сначала втянул пастуха Рыбакова в преступный бизнес по угону скота, а затем уговорил перебраться в Чечню и заняться торговлей краденой нефтью75.
После начала второй чеченской кампании Рыбаков примкнул к боевикам и стал снайпером в одном из отрядов.
«Образование – 5 классов. Светлые волосы коротко пострижены, рост выше среднего, в глаза не смотрит, прячет. Плачет. Но жалости к нему нет, когда узнаешь, что натворил этот Юрий. По словам Рыбакова, деньги, вырученные от продажи (что продавал, не сказано), шли на приобретение в Грозном оружия и боеприпасов. На рынке Грозного было закуплено тридцать автоматов, гранатометы «муха».
В сентябре прошлого года в селе, где жил будущий снайпер, чеченцы формировали отряд, который возглавил Султан Шаухалов. У него был позывной «алмаатинец».
– При отряде я прошел подготовку, обучали только чеченцы, – говорит Рыбаков.
Как выяснилось в ходе следствия, в январе нынешнего года он убил пятерых солдат. Это было в селении Первомайское. Снайпера прикрывали два боевика: автоматчик и пулеметчик, оба чеченцы. В Грозном, в районе консервного завода, он убил пятнадцать солдат, а когда федеральные войска заняли это предприятие, еще трех. В том же январе он не раз участвовал в засадах, на его прикладе появились еще три зарубки.
– Офицеров я не стрелял, – говорит, чуть не плача, Рыбаков. Меня это не трогает.
В конце января боевики стали уходить из Грозного. В группе Шаухалова было двадцать шесть мужчин и две женщины, одна из которых снайпер.
– Всего, включая нашу группу, из города ушли около четырех тысяч боевиков, – говорит снайпер. – Выезжали ночью на машинах, потом шли пешком. Пленные несли на себе боеприпасы.
В районе населенного пункта Кота-Юрт группа известного мне еще по первой чеченской кампании полевого командира Руслана Гелаева вступила в бой с подразделениями федеральных сил и осталась прикрывать отход. А в самом Кота-Юрте боевики выставили посты, на одном из которых был Рыбаков. Из снайперской винтовки он убивает здесь еще одного российского военнослужащего. Потом прячется в селении Улус-Керт. Когда же федеральные войска сделали коридор, чтобы Улус-Керт смогли покинуть женщины и дети, с ними под видом мирного жителя пытался уйти Рыбаков»76.
Рыбакова поймали в марте 2000 года. К этому времени он успел убить двадцать шесть российских военнослужащих, поэтому его судьба сложилась самым печальным образом.
Коллега Рыбакова, снайперша Анна Клинкевич родилась в богатой и интеллигентной московской семье. Ее родители Маргарита Клинкевич и Александр Яновский работали на высоких должностях у чеченца Малика Сайдуллаева в лотерее «Русское лото», затем сами организовали мошенническую лотерею «Золотой ключ» и ударились в бега.
Их дочка Аня жила бурной жизнью. Еще в школе она успела родить ребенка, пристраститься к наркотикам и принять участие в ограблениях игровых автоматов вместе со своим сожителем, которого за это посадили на семь лет. Новой любовью Анны стал чеченец Эдуард, который уговорил ее приехать в Грозный и принять ислам. Шел 1998 год, время расцвета чеченского терроризма, и молодая москвичка приглянулась лидерам боевиков.
«Муж привел ей пару «охранников» – Султана Сааева и Вахида Турпулханова.
– Слушай их, и все будет хорошо. Помни, я тебя люблю», – сказал на прощание, а сам испарился.
В «подружки» охранники привели здоровенную бабу с громким хриплым голосом и широкими руками. И представили:
– Яхита Ибрагимова. Она будет заботиться о тебе.
– В 1999-м я проходила подготовку в лагере Хаттаба. – Аня нервно теребит пачку сигарет на допросе в Москве.
В террористический лагерь в Сержень-Юрте Аню рекомендовала Яхита. Там самые крутые «спецы» бен Ладена и лучшая диверсионно-разведывательная подготовка. Обучение в Сержень-Юрте идет в три этапа. Идеологическая подготовка, потом общетактические занятия и заключительный этап – узкая специализация. Аня попала в снайперы. Хладнокровна, умна, не привлекает внимания при изучении объекта.
– Из хорошего оружия мне нравится ТТ, – рассуждает Аня, – а «Макаров» не нравится, очень жесткий. Хотя я из пистолета не очень люблю стрелять. Очередью из автомата тоже трудно. А вот одиночными – нормально. Кстати, Яхита во время войны только из автомата и стреляла. Вообще-то она больше ничего не умеет.
– А из гранатомета тебе как? – спросили ее.
– Да куда! Он же тяжелый!» – описывала ее жизненный путь «Комсомольская правда»77.
Боевики использовали Клинкевич для перевозки оружия в Москву. Ее поймали в январе 2000 года около Грозного, однако следствие смогло доказать только факты незаконного оборота оружия. Анна получила три года колонии, однако отсидела только десять месяцев, сумев выйти по амнистии.
В начале нулевых определенную известность приобрел чеченский полевой командир Абдул-Малик, который оказался русским Виталием Смирновым 1977 года рождения, уроженцем станицы Шелковской Наурского района Чечни. После окончания первой чеченской кампании и вывода войск он собрал преступную группу из чеченцев и занимался грабежами. В 1997 году под влиянием террориста Хаттаба Смирнов принял ваххабизм, склонив к переходу в новую веру также мать и сестру. Отказавшегося менять веру отца неоднократно его избивал и выгонял зимой на мороз78.
Во время второй чеченской кампании Смирнов возглавил крупную ваххабитскую банду. Смирнову инкриминировалось массовое убийство чеченских милиционеров в Шелковском районе в 2001 году, главы администрации его родного села Калиновская Хазира Дунаева, других чиновников, лояльных федеральному центру, а также уничтожение вертолета Ми-24 около села Галашки. После поражения боевиков в Чечне Смирнов вместе с единоверцами отступил в Панкисское ущелье, откуда периодически предпринимал вылазки. О его дальнейшей судьбе достоверно неизвестно79.