Роман Шподырев – Я буду летать (страница 1)

Роман Шподырев

Я буду летать

Пролог

Небо было непривычно низким – словно кто‑то опустил невидимый свод, придавив мир к земле. Мы летели сквозь серую пелену, и каждый миг казалось, что самолёт вот‑вот упрётся в эту плотную, почти осязаемую границу.

Я взглянул на приборы: стрелки замерли, экраны погасли. Тишина в кабине стала почти осязаемой – ни гула двигателей, ни привычного шипения радиопомех. Только дыхание Ивана, сидящего рядом, нарушало этот зловещий вакуум.

– Капитан, что происходит? – его голос дрогнул, и в нём впервые за время полёта я услышал неподдельный страх.

Я сжал штурвал, пытаясь уловить хоть какие‑то признаки нормальной работы систем. Ничего. Абсолютная тишина, будто весь мир выключили одним щелчком.

– Не знаю, – признался я, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком. – Все системы отказали.

Переключился на резервные приборы. Гироскоп ещё работал, показывая курс. В голове пронеслись обрывки старых уроков: навигация по солнцу, по звёздам, по контурам земли внизу. Мы продолжали лететь, но пейзаж под нами менялся – не так, как должно.

Горы выглядели иначе – их очертания были искажены, будто кто‑то перерисовал карту мира. А города… их не было. Только пустые пространства, покрытые странной растительностью, отливающей металлическим блеском.

– Мы потеряли ориентацию, – сказал я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Но я знаю маршрут. Будем идти по памяти.

Посадка в Красноярске прошла как в кошмарном сне. Я вёл самолёт почти вслепую, ориентируясь на смутные очертания аэродрома, которые то появлялись, то растворялись в тумане. Шасси коснулись полосы с лёгким толчком. Мы остановились.

– Выходим, – приказал я, отстёгивая ремень.

За бортом царила тишина. Не та, что бывает в аэропорту между рейсами, а глухая, давящая, словно мир затаил дыхание. Мы с Иваном вышли на перрон. Воздух был непривычно густым, пах чем‑то металлическим, словно после грозы, но без свежести – только тяжёлый, вязкий привкус неизвестного.

Вдалеке виднелись здания аэропорта, но они выглядели… иначе. Линии были изогнуты под странными углами, окна располагались в хаотичном порядке, будто кто‑то перестроил их во сне. Я прищурился, пытаясь понять, что именно не так, и вдруг осознал: они двигались. Медленно, едва заметно, стены словно пульсировали, меняя форму.

– Где все? – прошептал Иван, оглядываясь по сторонам. Его голос дрожал.

Я не ответил. В этот момент я понял: мы приземлились не в Красноярске. Мы оказались в месте, где законы привычного мира перестали действовать. И самое страшное – я не знал, как нам отсюда выбраться.

Глава 1. Мечта.

Мне было четыре года, когда я впервые ощутил это – тягу к небу. Лето, дача, бескрайнее поле за огородом. Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел вверх. Трава щекотала щёки, пахло землёй и цветами, а надо мной – только голубое, бездонное небо. Оно казалось таким близким, что, казалось, дотянись – и коснёшься пальцами этих пушистых облаков, будто сделанных из сахарной ваты. Я лежал и думал: а что там, за этой голубой бездной? Есть ли у неба край? И если есть, то как его достичь?

– Мама, а можно долететь до облака? – спросил я, не отрывая взгляда от пушистого белого шара, плывущего где‑то высоко.

Мама улыбнулась, присела рядом, осторожно поправила прядь волос, упавшую мне на лоб:– Можно, если очень захотеть.

Я поверил. С того дня небо стало моей навязчивой идеей. Я рисовал самолёты на обоях, строил из стульев «кабины», размахивал руками, изображая взлёт. Родители смеялись, но в их глазах я видел гордость. Они не понимали моей одержимости, но поддерживали. Папа приносил старые журналы с фотографиями самолётов, мама покупала цветные карандаши, чтобы я мог раскрашивать свои чертежи.

Однажды, когда солнце уже клонилось к закату, я соорудил из картонной коробки «пилотскую кабину». Вырезал окна, нарисовал приборы, даже приделал руль из старой игрушечной машинки. Сел внутрь, закрыл глаза и представил, что взлетаю. Сердце билось так сильно, будто готово было вырваться из груди. Я «летел» над полем, над лесом, над рекой, которую видел из окна дачи. В воображении я поднимался всё выше и выше, пока не оказался рядом с тем самым облаком, о котором спрашивал маму. Оно оказалось мягким и прохладным, а внутри мерцали крошечные радуги.

– Ты куда это собрался? – раздался голос папы.

Я открыл глаза. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, но улыбался.

– Я лечу, папа! – воскликнул я, выпрыгивая из коробки. – Я долетел до облака!

– Ну и как там, наверху? – спросил он, поднимая меня на руки.

– Красиво! – выдохнул я. – Там радуга внутри облаков, и ветер поёт песни.

Папа рассмеялся, посадил меня на плечо:

– Значит, когда вырастешь, станешь пилотом?

– Да! – твёрдо ответил я. – Я буду летать выше всех!

С тех пор я начал собирать всё, что связано с полётами. Вырезал из журналов картинки самолётов, склеивал модели из бумаги, изучал названия деталей: фюзеляж, шасси, турбина. Мама, видя мою увлечённость, купила мне большую карту мира, и я отмечал на ней города, в которые мечтал долететь. Москва, Париж, Токио – эти названия звучали как музыка. Я представлял, как мой самолёт проносится над ними, оставляя за собой белый след в небе.

В детском саду я рассказывал ребятам о своих мечтах. Они слушали, раскрыв рты, а потом кто‑то спросил:

– А ты правда сможешь летать?

– Конечно! – ответил я уверенно. – Я уже тренируюсь.

И это была правда. Каждое утро я делал «разминку пилота»: крутил головой, разминал плечи, прыгал, представляя, что преодолеваю перегрузки. Воспитательница, заметив это, только качала головой:

– Из него выйдет отличный лётчик.

Летом мы с папой часто ездили на аэродром. Там пахло керосином и металлом, а в воздухе постоянно гудели двигатели. Я заворожённо смотрел, как самолёты разгоняются по полосе, отрываются от земли и превращаются в крошечные точки на фоне неба. Однажды пилот, заметив мой восторженный взгляд, подошёл и разрешил заглянуть в кабину.

– Вот здесь сидит капитан, – сказал он, показывая на кресло. – А тут приборы, которые помогают ему управлять машиной.

Я осторожно потрогал рычаги, посмотрел на циферблаты. Всё казалось таким настоящим, таким манящим.

– Хочешь стать пилотом? – спросил лётчик.

– Очень! – выдохнул я.

– Тогда учись хорошо, – посоветовал он. – Пилоту нужно знать математику, физику, географию. И быть смелым.

Я кивнул, запоминая каждое слово. С того дня я начал относиться к учёбе серьёзнее. В детском саду старательно выводил буквы, считал палочки, слушал рассказы о странах и городах. Мама удивлялась:

– Ты так изменился. Почему вдруг стал таким усердным?

– Потому что пилоту нужно всё знать, – отвечал я. – Я не могу подвести самолёт.

Она улыбалась, гладила меня по голове:

– Ты у меня самый лучший.

Зимой мечты о полётах не угасали. Я лепил самолёты из снега, рисовал их на замёрзших окнах, представлял, как пробиваюсь сквозь облака, оставляя за собой вихри снежинок. Папа сделал мне деревянные крылья, и я бегал по двору, размахивая ими, пытаясь взлететь. Соседи смеялись, а я не обращал внимания. Я знал: однажды это получится.

В шесть лет я пошёл в школу. Первые дни были волнительными: новые лица, строгие учителя, незнакомые правила. Но я быстро освоился. На уроках я сидел, выпрямив спину, внимательно слушал, записывал каждое слово. Особенно любил географию. Карта мира на стене казалась мне маршрутом будущих полётов. Я мысленно прокладывал курсы, представлял, как пролетаю над океанами, горами, пустынями.

Учительница, заметив мою увлечённость, однажды оставила меня после уроков:

– Ты очень интересуешься полётами, да?

Я кивнул.

– У меня есть старая книга о первых лётчиках. Хочешь взять почитать?

Я едва не подпрыгнул от радости. Дома я читал её допоздна, разглядывал чёрно‑белые фотографии, запоминал имена героев. Братья Райт, Чкалов, Гагарин – они стали моими кумирами. Я представлял, как однажды моё имя тоже появится в такой книге.

На переменах я рассказывал одноклассникам о самолётах. Кто‑то смеялся, кто‑то слушал с интересом. Один мальчик, Саша, подошёл ко мне после урока:

– А ты знаешь, как самолёт держится в воздухе?

Я задумался. Знал, что есть крылья, двигатель, но подробностей не помнил.

– Нет, – признался я. – Но я узнаю.

Вечером я попросил папу объяснить. Он достал учебник по физике, нарисовал схему:

– Вот крыло. Когда воздух обтекает его сверху, он движется быстрее, чем снизу. Из‑за этого возникает подъёмная сила.

Я внимательно следил за его пальцем, запоминал. Теперь на перемене я гордо объяснял Саше:

– Самолёт летит благодаря разнице давления над и под крылом!

Он восхищённо кивнул:

– Ты всё знаешь!

Я не всё знал, конечно. Но стремился узнать. В библиотеке я брал книги о авиации, смотрел документальные фильмы, изучал устройство двигателей. Мама иногда беспокоилась: