Роман Шмыков – На ночь глядя (страница 27)

Я как могла косила глазами в сторону комнаты, где слышались звуки Диска. Как будто кто-то медленно переворачивает страницы в книге. Я выдохнула от облегчения, узнав, что с таким могу мириться без проблем. Оставила чемодан у кровати с продавленной сеткой, свисающей почти до пола, и поспешила выйти, не сильно зацикливаясь на отвратительном виде спальни.

Страницы становились громче, нежный голубоватый свет озарил содранные обои на стенах комнаты, где расположился Диск. Я маленькими шажками приблизилась к нему, со стороны выглядя так, словно впервые вижу подобное. Сердце замерло, и хозяйка на меня посмотрела, как на полоумную, но меня это не тронуло ни коим образом. Вот он, мой хорошенький, голубенький и такой нежный. И с ним рядом я готова жить даже в такой дыре, как эта квартира.

— Не бойся, подходи, — соседка чуть не взяла меня за руку, но я вовремя одёрнулась, встав у круглого обеденного столика с телефоном. Он являлся единственной мебелью в комнате помимо пары стульев, словно от страха сгруппировавшихся в дальнем углу. Тут даже эхо есть. Мда, придётся всё записывать на полу. — Это Диск. Я тебе писала про него. Связь через телефон, как и учили. Он подсоединён. Вот, смотри, провод идёт, тоже прошедший проверку у Совета. Так что не переживай, напишешь свой диплом и благополучно защитишь.

Теперь я улыбнулась более достоверно, успокоившись окончательно на счёт Диска. Надо будет обязательно подруге написать, что мне повезло, и не придётся слушать за стенкой чьи-нибудь стоны, стуки молотка или вой лесных животных прямо в пределах квартиры. Хозяйка выдохнула, словно её тяжёлая вахта закончилась, и вручила ключи. Две штуки. От квартиры и от комнаты с Диском. Не перепутаешь даже, ведь тот, что от портала, весит не меньше килограмма. Длинный, как шпага, и отливающий яркой бронзой. Я даже забыла, как зовут хозяйку квартиры, и не успела переспросить, чтоб хотя бы контакт записать толком. Она вышла, оставив меня наедине с Диском. Я ещё несколько минут на него смотрела, заворожённая словно самой красивой и притягательной в мире иллюзией. Но надо ещё маме позвонить, сообщить, что всё в порядке, и разложить вещи. Хотя их некуда особо раскладывать, кроме как в шкаф, который я всеми силами хотела бы не занимать. Там, наверное, когда-то помер будущий клиент голубого Диска в соседней комнате.

Разговор с мамой затянулся, потому что она каким-то образом учуяла фальшь в моих словах о том, что квартира якобы в полном порядке. Я потратила все силы на то, чтобы уберечь матушку от тех ужасов, что здесь находятся. Точнее, ужасов пустоты этой квартиры. Как тюремная камера с минимальным набором для жизнедеятельности. Повезло лишь с санузлом, он оказался в более-менее приличном состоянии. И вот на чём спасибо хозяйке — уборку она тут провела максимально скрупулёзную. Пусть деревянные доски на полу почти не были прикрыты ни линолеумом, ни даже ковром, а стены голые стояли и стыдились сами себя, пыли и грязи здесь не найти вообще, как и запахов. Словно я попала в стерильную колбу, и меня саму здесь будут изучать, как особо рьяный индивид.

Мы проговорили минут сорок, прежде чем в голосе мамы я услышала успокоение и заветное напутствие на будущее покорение науки о Дисках. Я чмокнула маме в трубку, та звонко посмеялась и прервала связь. С глупой улыбкой на лице, почти детской и словно беспричинной, я принялась за раскладывание вещей. В шкафу одна перекладина и три хлипкие полки. Благо, у меня не было огромного количества одежды, половину багажа составили книги да инструменты для исследований, которые оттащу позже в комнату с Диском. Щётку и полотенце унесла сразу в ванную, чтоб потом посреди ночи не рыться в сумке в поисках подобных мелочей. Надо будет пасту сходить купить, хотя могу поклясться, что брала с её собой. Забыла, видимо.

Мне всегда доставляло огромное удовольствие раскладывание своих вещей в строго и заранее определённом порядке. Прямо рядом с порталом я положила конспекты и Радио-Ловушку, на экране которой тут же отобразился номер моего телефона-проводника. Книги и сам справочник сгрудила на стульях у окна, чтоб знания не прозябали в темноте. Этому меня научила бабушка. Отправила фото подруге, частично влезши на картинку половиной лица, и только сейчас заметила круги под глазами. Пришлось удалить фото. Записала видео со звуками Диска и вновь сообщением скинула подружке. Пусть порадуется за меня и отправит свой. Она тоже должна была уже прибыть на место практики и расположиться.

Я составила список покупок первой необходимости и открыла окно, чтоб в квартире было чем дышать перед приходом. Сейчас тут смертельно душно, или я от волнения так силилась делать каждый вдох. Заперла зачем-то Диск в комнате и оставила ключ в прихожей. Он слишком тяжёлый, чтоб таскать с собой, а мне так хочется постоянно ощущать в кармане хотя бы малейший символ власти. В общем коридоре тускло, намного прохладнее, чем в квартире. Я долго пыталась попасть ключом в скважину, волнуясь и пытаясь вновь, стукаясь постоянно железкой о железку. Когда, наконец, мои попытки увенчались успехом, сделала резкий шаг назад, наступила на что-то, и это что-то громко вскрикнуло прямо мне в ухо.

— Извините, пожалуйста. — Успела почти шёпотом выдавить я, прежде чем обернулась и ударилась спиной об дверь своей новой квартиры.

Там, в тени между лестничными маршами, лысиной блестел старичок и глядел на меня то ли с обидой в глазах, то ли с бо́льшим страхом, чем я сама в этот момент. Он был в шубе поверх белой майки и в длинных шортах. Я точно отдавила ему ногу в хлипких сланцах, ужасно неловко.

— Ничего страшного, а ты здесь давно живёшь? Просто я очень уже, но никак не могу найти её.

— Я только что заехала, извините ещё раз.

— За что? — у старичка почти не было зубов, и его вопрос прозвучал как одно сплошное междометие «шашто».

— Я вам на ногу наступила.

— И не заметил даже. Ну, ничего. Я тебя прощаю. Ты, кажется, хорошая.

Низкорослый, как-то странно сложённый, этот мужичок глядел куда-то сквозь и общался словно не со мной, просто удачно попадая ответами в мои вопросы. Он переминался на месте, будто пытаясь отпугнуть ту боль в ноге, на которую я ступила.

— Я живу здесь, — начал он так радостно, что меня это ещё сильнее заставило застыть на месте, и я, словно гвоздями за одежду прибитая к стенке, смотрела на него во все глаза как на неведомую зверушку пятиэтажек. — Ты не видела мою кошку?

— Нет, извините, не видела. Можно пройду?

Он не преграждал мне дороги, даже не тянул рук в мою сторону, но рядом с ним и шагу страшно ступить. От него не пахло, он не выглядел даже угрожающе, но что-то в его виде покрывает сердце толстым слоем льда. Я таких людей встречала раньше, и до сих пор пытаюсь сторониться всеми доступными силами.

— А кошка? Я однажды открыл свою дверь, и она ПУФ!

Я вздрогнула, когда мой сосед ко лестничной клетке резко подкинул руки кверху, имитируя взрыв. Я набрала воздуха, чтобы снова попросить дороги, как надо мной послышался уже знакомый голос.

— Лёня! Пусти девочку на улицу, не пугай! — хозяйка квартиры свесилась через перила на своём этаже и оглядела нас по очереди, будто пытаясь загипнотизировать старика в шубе. — Вика, не бойся, он совсем безобидный. Просто проходи мимо, я потом тебе расскажу, что с кошкой и где её искать.

— Так ты знаешь? — старичок оживился, теперь полностью освободив путь к лестницам и сменив цель своих поисков. Я уже сбегала вниз, когда услышала заключительный вопрос безумца. — Она у тебя под халатиком? Покажи!

Я выскочила на улицу, от этого даже вздрогнули мальчишки, катающиеся на карусели. Они помахали мне рукой, переглянувшись перед этим, и я улыбнулась им, после чего дети залились звонким смехом, снова разгоняя короткими ножками ржавую круглую железяку. Стараясь двигаться уже пройденным маршрутом, я прошла вдоль дороги и воротилась к кольцу, на нём повернула к городу и прошла ещё метров двести, прежде чем снова вокруг начали появляться дома, а за спиной остался непонятный кусок пустоты между моим районом и этим городишком. Теперь и людей тут больше, и мамы с колясками, и ребята примерно моего возраста, сидящие на скамейках у подъездов. Откуда-то издалека, наверное, прямо из центра, до меня доносилась музыка. Звонкий голос пел что-то о дождливом приятном вечере.

Задумалась, просто крутя головой повсюду, прежде чем нашла продовольственный магазин. Снаружи, прямо у входа, стоял очень худой мужчина и курил, делая глубокие затяжки. Звук сгораемого табака был даже громче песен. Он оглядел меня, словно грязную собаку, ступившую на его порог, затушил окурок об мусорку и поплёлся по своим делам, громко шаркая по асфальту дырявой обувью. Я зашла внутрь, когда столб сигаретного дыма рассеялся, не заставляя мои лёгкие выворачиваться наружу.

И тут тоже играла музыка. У самой кассы стоял магнитофон, из последних сил исполняя свои обязанности. Он прятался частично за спиной женщины у кассового аппарата. Она такая большая, что заслоняла собой половину ассортимента на задних полках. Я включила телефон и открыла список покупок, одним глазом сверяясь с ним, а другим разыскивая необходимое. В незнакомых местах всегда как-то неуютно, ведь так? А тут ещё и настоящий холодильник внутри магазинчика, хоть доставай всё скоропортящееся наружу, не пропадёт уж никак. Я съёжилась в своей тонкой футболке и ближе прижала руки к телу, густо покрытые мурашками. В этот раз я уже точно смогла убедиться, что за мной смотрят. Продавщица, та самая, необъятных размеров, всё время следила за мной, даже не отрываясь от пустой болтовни с другой покупательницей. Наверное, они подруги, и хохочут будто одинаково. Так громко, что вздрагиваешь каждый раз как от выстрела.