Роман Шмыков – На ночь глядя (страница 20)

— Постой, что ты там говорил? — я закрыл глаза, представляя изо всех сил, что в тот раз показалось, и ничего страшнее недомогания Амида на сегодня уже не случится.

— Может возникнуть пожар! Давление в трубах усиливается, что приводит к неправильному распределению тепла по всему зданию. Датчики даже отключились, а это значит, что дела обстоят хуже, чем можем представить.

— Надо срочно уводить всех отсюда! — Ядан, увидев мою растерянность, скомандовала так, как должен командовать управляющий. Я стоял, весь такой полоротый, и только смотрел, как основной состав работников моего дельфинария собирается выходить.

Ядан помогла Амиду встать. Мискам подхватил тренера с другой стороны, все втроём они ускорились к выходу, пока я стоял и пялился в глаза Васе, который один из всей стаи подплыл ко мне, сохраняя молчание. Он будто хотел что-то донести, спросить о чём-то. Я его не понимал, просто вперясь в старого дельфина, мечущегося из стороны в сторону по успокаивающимся волнам бассейна. Он слишком мал для дельфинов, и я уже говорил…

— Амор! Выходи! На этом всё! Смотри, там уже дым идёт! — Мискам кричал с выхода, одной ногой придерживая дверь на улицу.

Я обернулся в сторону стены с эмблемой дельфинария. Над ней уже медленно плавились пластмассовые часы. Я резко очнулся и рванул к выходу. На улице темнело, прохожие иной раз оборачивались на странную компанию, резко влившуюся в прохладу октябрьского вечера. Падал снег, тая на мареве тепла, вырывающегося из дверей здания. К небу с крыши поднимался дым, серой струёй разрезая пополам свет рекламных щитов. Там был дельфин с разноцветным шаром на носу, как у клоуна.

— Вызвали пожарных? — Ядан опустила обессилевшего Амида на скамейку. От него шёл пар, будто тот выскочил из парилки в мороз.

— Да, — ответил Мискам, убирающий телефон в карман грязного комбинезона. — А что с ними?

— С кем?

— С дельфинами, блядь! — Амид подал голос, дёрнувшись посильнее, чтобы хватило мо́чи крикнуть.

— Надо вытаскивать! — Я и сам не понял, что имел ввиду под этим. Мысль очевидная, а вот идеи реализации совершенно не хотели никак приходить ни в чью голову.

— Вызовите дельфинную, или что там у них? Пожарные смогут их спасти? — Мискам метался на месте, крича на свои ботинки, будто это они вызвали возгорание.

— Не дурите, — Амид совершенно осип, клубок пара вырвался из его рта будто по большому принуждению. — Их некуда попросту определять. Они сгорят, смиритесь.

Ядан села рядом с Амидом, замерзая в одной мокрой футболке. Амид обнял её, Мискам примостился поближе к ребятам. Я стоял напротив, кусая губы до крови, и думал. Думал очень усердно. Страх во мне резко растворился. Я ринулся обратно в дельфинарий под крики прохожих. Голос Ядан отличился отдельно, и это только подстегнуло меня. Внутри полыхало пламя, пожравшее половину бассейна. Красные языки касались воды, в которой уже не подавали признаков жизни несколько дельфинов. Воздух был горяч и будто ножом резал горло, лишь слегка попадая внутрь. Вася увидел меня и подплыл поближе, его свист оглушил, и я сделал то, за чем пришёл.

Ринулся в свой кабинет, рывком выдернул все шнуры и засунул ноутбук под полы пиджака. Закрываясь рукавом, спустился по лестницам и, опять чуть не поскользнувшись на почти высохшем кафеле, выбежал из здания. Вася кричал за моей спиной, но я не мог ничего сделать для него. Ядан встала со скамейки, трясясь от холода и готовая ринуться ко мне, как увидела ноутбук у меня за пазухой и плюнула под ноги. Я отдёрнул носки туфель и уставился на неё. Она смотрела в глаза не отрываясь, в этой битве я проиграл.

— Да и чёрт с ним, Ядан. Скоро приедет скорая, ты согреешься, а меня приведут в порядок. Мискама увезут домой, а Амор спас твои фотки. Тоже доброе дело. — Тут я заметил, как все на меня смотрят. Все, включая толпу собравшихся зевак, глядящих то в мою сторону, то на дельфинарий, поедаемый огнём. — Не забудь потом мне скинуть, ага?

Амид бросился словами, принадлежащими Ядан, и я совершенно не нашёл, что на это можно ответить. Я ощутил мороз и укутался потеплее в свой тонкий пиджак. Вспотевшая спина теперь боролась с холодом, немеющими пальцами я прижал ноутбук ближе к телу. Пришлось прорываться сквозь толпу, видя впереди мигающие синие всполохи. Скорая уже совсем рядом, и всё будет в порядке. До дома недалеко, я специально снял квартирку поближе к работе. Это то удобство, к которому всегда стремился. Уже подходя к подъезду и набирая код домофона, я услышал взрыв.

Способность сохранять впечатления

Эта поездка очень долго откладывалась. Мама имела право обижаться, ведь её единственный сын пренебрегает встречей с ней вот уже почти два года. Я правда не мог иначе, и вот наконец всё сложилось, как нам обоим хотелось. Билеты на руках, и завтра полечу к маме в гости. Она сказала, что специально взяла на неделю отпуск, и всё время мы сможем быть вдвоём. Свожу её в кино хотя бы, а то никогда не решится в одиночку.

Я сильно волновался, хотя сам перед собой пытался делать вид, что это не так. Мама скидывала фотографии, и порой невозможно было удержать слёз, ведь она заметно постарела. Улыбку окружали тоненькие морщины, а глаза светились чем-то, что мне ещё только предстоит понять. Я ей свои фото не скидывал. Не знаю, почему, хотя мы часто общались по телефону. Надеялся, что так ей будет не слишком одиноко после того, как четыре года назад умер отец. Стыдно, что непозволительно много времени прошло после нашей с мамой последней встречи. До сих пор страшно называть её последней, ведь она таковой не является. Завтра увижусь с мамой, и всё станет чуточку лучше.

— Захвати тёплой одежды. И ты обещал купить новые сапоги к зиме! — мама по телефону до сих пор давала подобные советы, хотя на прошлой неделе мне исполнилось двадцать восемь лет, я уже почти декаду живу отдельно лишь на свои средства. Всегда буду для неё ребёнком. — Подштанники надень заранее. Ничего, в самолёте потерпишь. Жар костей не ломит. Возьми побольше носков и трусов. И что-то ещё хотела сказать, забыла уже. Ты спать ещё не ложишься?

— Нет, мам, а что? — я подавил зевок, чуть не выдав свою жуткую усталость после трудного рабочего дня.

— Если вспомню, то позвоню, а то с утра уже будет поздно, у тебя же вылет почти в четыре утра!

— Ничего страшного. Не переживай, я всё проверил, всё взял. Если что — куплю.

— Ну вот ещё, деньги тратить лишний раз. А, точно! Щётку не забудь, паста зубная у меня есть, и бритву свою.

— Я бороду отращиваю, не буду бриться.

— Не дури, жду тебя с гладким лицом.

Мама звучала серьёзно, но было ясно, что она шутит. Хотя необходимо признаться самому себе — на секунду я задумался о том, чтобы сбрить всё лишнее с лица, чтоб порадовать маму. Она всегда говорила, что у меня красивое лицо, и «дурацкими причёсками и бородами» оно только портится. Можно ли её винить в таких предпочтениях? Папа всегда был идеально гладко выбрит и подстрижен, а я ношу волосы до плеч и кудрявую бороду отпустил, спрятавшую шею.

Сбрил усы. Так немного видно мои черты, да и мама при встрече после долгих разлук всегда целует в губы. Не хочу ей лезть в рот своими усами. С чувством выполненного обещания лёг спать и практически моментально отключился, еле успев проверить, заведён ли будильник. В полубредовом сне явился аэропорт, самолёт, стюардессы, мечущиеся от ряда к ряду и музыка, что обычно слушаю на всю громкость. Подавали бутерброды с тонким слоем колбасы и огурца. Всегда мерзкие на вкус, но с соком ничего так. Посадка была жёсткой… в аэропорту областного города странно пахло… в такси до маминого дома сильно укачивало, я старался отвлечься на что угодно, лишь бы не давать желудку шансов срочно вывернуться наизнанку… мама встретила на пороге… седая такая, худенькая… накормила и уложила спать… ещё раз… во сне я снова уснул.

В мою комнату, закрытую неплотно для лёгкого сквозняка, проник запах омлета с ветчиной. Мама всегда готовила именно такой завтрак. С детства перед школой и каждый раз, когда я приезжал по выходным после института. Автоматическая улыбка растянула лицо, обветренные губы треснули. Я охнул и потянулся, слыша, как за окном метёт снег. Клянусь, вчера ещё не было и снежинки, а сегодня из-за него половину окна не видно, затянутого тонким слоем ледяного узора.

Слышались мамины шаги, она всегда металась по кухне как закрученная со всей силы юла. Будто осьминог она стояла посреди утвари и одновременно выполняла обязанности троих, а то и четверых людей. Всегда буду удивляться маминой выносливости. Сильная она у меня. Я скинул одеяло и потянулся ещё раз. Мама вряд ли услышала, но каким-то образом поняла, что её сын проснулся, и прямо с кухни криком отправила умываться, ведь омлет скоро будет готов, надо поторопиться, чтоб он не остыл.

Коридор между большой комнатой и кухней заполнился запахом еды. Мой ссохшийся рот тут же под завязку набрал слюны, и я еле добежал до раковины, чтобы сплюнуть утреннюю вонючую массу. Почистил наскоро зубы и ополоснул лицо, вытершись маминым полотенчиком. Потом достану своё.

— Как спалось? — мама уже наложила омлета в большую тарелку и нарезала хлеб для бутербродов. Масло и сыр. Люблю такие с незапамятных времён. — Не замёрз ночью?