Роман Шмыков – Металл (страница 5)

– Далеко ехать? – спросил я, зевнув.

– На твоём Уровне есть ТЦ, там небольшая лавка. Я пару месяцев назад уже покупал комплектующие, так что и электролиты для самодельной перчатки тоже должны быть.

– Хорошо, тогда пойду одеваться.

– Ага. И кстати, тут есть чего перекусить?

– У тебя всё-таки появился аппетит?

Дима молча кивнул, постепенно теряющийся в слабом свете своего СМАРТ.

– В холодильнике посмотри. Может, родители чего оставили. Не забудь разогреть.

***

Рабочая смена началась час назад, и каждый, у кого есть хоть какая-то занятость, давно покинул свою квартиру. Теперь автобусы будут ходить с большим интервалом. Стоило посмотреть расписание вместо того, чтоб наугад выпереться в холод.

– Будешь курить? – Дима облизнул самокрутку и сжал в пальцах.

– Одну затяжку.

Эта партия зашла куда лучше предыдущей. Та горчила и оставляла на языке привкус сырости. Эта же больше напоминает синтетическую ваниль, намного легче пробегая по горлу. Слабый, но постепенно набирающий силу эффект эйфории помог отвлечься от мороза. К ногам поступило тепло, и я искренне улыбнулся. Дима усмехнулся, ему понравилась моя реакция. Теперь тоже думаю, что вчера всё было не зря.

К нашей остановке плавно подплыл автобус новой модели с самыми надёжными магнитными подушками. Не такие шумные, более подвижные, и сидеть внутри куда комфортнее. Хотя, не стоит скидывать со счетов тот факт, что я медленно дурел, и всё вокруг становилось приятным. Под таким эффектом я бы и барыге руку пожал за то, что тот выстрелил мне в спину металлическим шариком.

Солнце поднялось чуть выше Среднего Уровня, пряча Нижний в тени до следующего утра. Скоро весь свет заберут свод Купола и Верхний Уровень, распределяющий энергию звезды по всему Городу. Мы проехали главную улицу, испещрённую красными неоновыми линиями вдоль дороги. Высокие столбы с антеннами постоянно отправляли сигнал наверх, туда, где регулируется жизнь любого горожанина. Каждому по нужде, от каждого по способности. Или как там было когда-то? Знали бы люди, что эти слова не станут правдой и сотни лет спустя, так бросили бы играться в равенство с самого начала.

– Папа сказал, что если не возьмут в Армию, то пойду к нему в офис.

Я повернулся к Диме, не веря, что услышал нечто подобное. Этот тон, в нём страх и преждевременное разочарование.

– А это плохо?

– Только не говори, что после стольких лет обучения в Академии не будет полной тупостью всё просрать и стухнуть в офисе.

– Этот офис находится на Верхнем Уровне. И тебе даже не придётся спускаться на Нижние за своей любимой «дуркой» самолично. С теми зарплатами отправишь кого-нибудь и…

– А толк? Пусть в Армии оплата ниже, но там дадут цель существования. Как сказать? Не знаю… человеческий смысл. А офис – это могила.

– Я то же самое думаю про завод.

– Они хотя бы пьезопластины делают, а не бумаги перекладывают с одного конца стола на другой

– А ощущения примерно те же.

Дима хмыкнул, ему нечем парировать подобное. Мы отлично знаем, что, не смотря на разницу оплат труда наших родителей, нам обоим противно даже думать о чём-то помимо службы. Трудно сказать, когда и каким образом образовалось подобное пренебрежение, но что известно точно – почти всё наше поколение лучше будет держать в руках оружие и рисковать жизнью, нежели станет ждать под Куполом, пока на СМАРТ упадёт очередной квартал. Думаю, когда-то давно пропаганда отлично справилась со своей задачей.

Я остался у входа в ТЦ, Дима пошёл за электролитами один. Купол пускал солнечных зайчиков по улице, пока само светило ещё пряталось во тьме космоса, только-только выглядывающее над верхушками небоскрёбов Верхнего Уровня. Полупустые улицы выглядели мёртвыми, безжизненными. Вокруг серый металл и неоновые полоски, изрядно осточертевшие. И всё здесь одинаковое, если не считать жилых домов на окраинах каждого из Уровней. Сейчас мне по-настоящему захотелось затянуться «дуркой».

Дима всё не выходил. Я нареза́л круги вокруг скамейки, ища взглядом, за что бы зацепиться. Пытаюсь изо всех сил сопротивляться тому ужасу, что сидит внутри. Завтра узнаю точно, поступил ли в ряды Багровой Армии, или отправлюсь на завод под отцовское крыло. Не могу не представлять, как все вокруг будут оглядываться и шептаться за моей спиной о папенькином сыночке, ведь за станок меня вряд ли посадят. Буду из окна мастеровой со второго яруса глядеть на тех, кто завалил экзамен когда-то.

На СМАРТ пришло письмо. Открываю, там от мамы короткое сообщение: «ты позавтракал, прежде чем уехать?». Только сейчас вспомнил, что забыл отключить слежение, и родителям, обоим, приходит оповещение, если оказываюсь слишком далеко от квартиры. Написал, что всё хорошо, и я с Димой. Это маму всегда успокаивало, хотя мне до конца не понять, откуда такая уверенность в Диме. Если так подумать, то мы совсем зелёные ещё. Да и вчера нам просто повезло.

Купол перешёл в режим имитации дождя. С Верхнего Уровня полилась вода, пахнущая металлом. Вкус такой, будто метиловый спирт размешали в жидкости. Градуса почти нет, но язык не обманешь. Я спрятался под козырёк ТЦ. Над моей головой горят буквы, розовые отсветы отражаются на растущих передо мной лужах. Всё ещё пытаюсь не думать о завтрашнем дне, одновременно желая, чтобы он скорее наступил и ещё быстрее закончился. Нестерпимо отвратительно жить в этом ожидании.

Вышел Дима, на ходу наполняющий перчатку электролитами. Маленькая колба на казанках медленно наполнилась энергетической жидкостью, датчик на внешней стороне перчатки загорелся зелёным. Пусть это будет засчитано, как снова действующая защита на крайний случай, даже при условии, что мы далеко от Нижнего Уровня. Всегда приходит волна смелости, когда приближаешься к верхушке Купола. Он источает нечто такое, что и не описать. Там, над нами, жизнь другая, и ради защиты всего, что связано с этим Городом, я возьму в руки автомат. Надеюсь.

– Готово. Ты как? – Дима слегка убавил в напористости, утолив жажду быть занятым. – Выглядишь так себе.

– Думаю о завтрашнем. Не могу отвлечься.

– Тогда пошли напьёмся. К вечеру трезвым вернёшься домой, и никто ничего не заметит. Не забудь отключить слежение на СМАРТ.

– Да уже. Ты, кстати, тоже.

– Я это сделал сразу после экзамена. Предупредил родителей, что буду у тебя.

– Надо же! И не соврал!

– А то! Ты будто недавно со мной познакомился.

Дима грубовато ткнул меня в плечо. Я слегка вымученно усмехнулся, понимая, что тугой пучок боли расползся по дельте. Сжал зубы, лишь бы не увидеть плаксивую рожу в отражении скопившихся луж.

Дождь постепенно сбавлял. Купол переводят в режим полудня, когда почти все пластины защиты от ультрафиолета слегка раздвигаются, пуская настоящий свет звезды в Город, но лишь на короткое время. Я вышел к лучам, ощутив приятное тепло, и пусть оно плывёт через толстый слой Купола.

– Я знаю бар недалеко отсюда. Был там однажды. – Дима убрал перчатку и встал рядом.

– И без меня?

– Ты «дурку» и то редко куришь, о каком походе в бар может идти речь?

– Не выёбывайся.

– Это я ещё трезвый! Сегодня планирую повеселиться как в последний раз в жизни. Ты со мной?

– Конечно. Лишь бы не пришлось спускаться опять.

– Но даже если бы пришлось, ты бы спустился?

– Думаю, да.

– Как-то неуверенно.

– Зато как есть.

Димина ухмылка всегда выглядела жутковато, вот только я отлично знаю, что за слегка отталкивающей улыбкой и родимым пятном прячется искренняя радость. Чувства моего друга всегда трудно распознать, что бы это ни было. Но если Дима опускает взгляд на свою обувь, и его нос больше становится похож на клюв, то всё становится понятно – этот верхнеуровневый парень смущён. И он готов даже нагрубить, лишь бы не выглядеть соплёй.

Мы отправились в бар. Решили пройтись пешком, хоть и всё равно молчали по большей части. Я глазел по сторонам, словно впервые видел свой же Уровень. Давно не был здесь при свете дня, когда глаза не режет свет неона. Лишь звезда надо мной, с которой я всегда ощущал особое родство. Люблю её тепло, тоскую, когда на небе темно, и другие звёзды, совсем чужие, светят уже не мне.

Бар выглядел очень странно, я такие видел только в старых журналах брата о Земле. Посреди металлических антенн и подъёмников одноэтажная, стилизованная под древесину хибара смотрелась грязным пятном. Окна, занавешенные изнутри плотными тёмными шторами, отталкивали, словно в баре находится то, что специально спрятано от слишком любопытных глаз прохожего. Меня передёрнуло, мурашки прошлись по спине. От этого домика тянуло спиртом, запах дешёвого пива осел на слизистой ноздрей. Помню, папа покупал ядрёное ячменное пойло, когда ещё не был мастером, до ночи работая на станках. От отца тогда всегда веяло железом и бухлом, ничем другим.

– Чего стои́шь? – вдруг обернулся Дима, вставший у входа.

– А другое место на примете есть?

Дима подошёл ко мне и схватил за воротник. Выглядело со стороны, может, и по-хамски, но я точно знал, что сил в это вложено не было. Лишь ненавязчивый жест того, кто именно в этот момент знает больше меня. И я решил довериться.

Примерно так и представлял бар изнутри, когда увидел его наружность. Почти никого нет, полумрак, хотя воняет не так ужасно, как с улицы, и это странно. Тут больше дерево, извёстка и средство для мытья кружек. Люблю химозу. Мы уселись у барной стойки, повернувшись спинами ко входу. Мне стало некомфортно, словно я без штанов вышел на сцену перед зрительным залом, наполненным людьми. Дима заказал два виски, бармен молча кивнул, отойдя в сторону к стеллажу с бутылками без этикеток.