Роман Шмыков – Металл (страница 20)

– Плотное, почти непробиваемое. Можно вспороть только кортиками серии выше TA14 или пробить автоматами класса С. – Голос подал парень в очках, словивший недовольный взгляд Кайрата и постаравшийся при этом смотреть куда угодно, только не саму муху, лишь мельком глянув, о чём вообще был вопрос. – Самое плохое место, чтоб подбить летящего Ингула.

– Всё верно, а шея?

– Вопрос с подвохом. У Ингулов нет шеи в привычном понимании, но тонкая трубка, соединяющая голову с телом, через которую проходит и сам Жгутик, защищена пластинами из материала, ещё не открытого человечеству.

– Да. И это очень забавно. Война идёт уже долго, а куда прячут мухи свои шеи, мы так и не узнали! – профессор начал натужно смеяться, и стало трудно понять, что пугает больше, чудной учитель или огромная муха. – Жгутик?

– Подвижный, прочный, почти не разрушим на растяжение, – тут уже слово взял я, отдельно писавший на втором курсе реферат по Жгутикам Ингулов. – Проще отрезать, чем оторвать. Появляется только в самый последний момент нападения мухи. Лишившись Жгутика, Ингул быстро погибает, так как больше не имеет возможности питаться. Через Жгутик насекомое прорывается через горло человека к его мозгу. Тысячи нервных окончаний сливаются в одну сеть, и донор-человек уже не считается живым, постепенно наполняясь ядом Ингула.

– Что это за яд такой?

– Особый фермент мух, позволяющий Ингулу поддерживать тело донора физически живым, – начал Кайрат, и все обернулись к нему. Наверное, каждый считал его до этого тупым отчего-то. И сейчас тоже было приятно осознать, что раньше я ошибался. – Ингул вытягивает все БЖУ из человека, наполняя того лишь электролитами и минимальным источником энергии, чтоб будущая Куколка не сгнила раньше времени.

– Слово «Куколка» не используется в научном сообществе, но мы сейчас не на конференции, – профессор вырвал себе кусочек своей же лекции. – Всё верно, если не вдаваться в подробности. Вообще, вы отлично знакомы с теорией. А что по практике?

– Вчера были пробные стрельбища.

– Ого, и кому достался живой Ингул?

Мы переглянулись. Видимо, это была такая традиция – кому-то одному из новичков давать реальную, живую муху вместо муляжа, который не ударит в ответ. Я сделал шаг вперёд, чуть ли не прижавшись поясом к столу с насекомым. То было неподвижно, но всё равно внушало животный ужас. Сдохло явно от голода, ведь ни одной царапины нет на теле волосатой мрази.

– Мне, Сергей Владимирович.

– Удалось?

– В смысле? Застрелить?

– Нет, не умереть от страха?

Я не нашёлся с ответом, лишь взглянул на профессора. Его безумие на секунду растворилось, и наружу выглянул видевший ужасы войны мужчина.

– Всё прошло в штатном режиме.

– Меня этот ответ устроит.

Профессор вручил мне ту самую циркулярку, что уже засветилась, пока мы только шли сюда. Наточенный до остроты бритвы диск блестел в лучах мощного прожектора над нами. Такой аппарат распилит что угодно.

– Сделай надрез вдоль брюха Ингула. Я подсоединил пилу к источнику пьезоэнергии. Должно сработать.

Я наклонил циркулярку к животу мухи и нажал «пуск». Диск с зазубринами превратился в ровный тонкий кружок. При соприкосновении с хитином Ингула металл издал свист, а потом начал медленно погружаться внутрь насекомого. Хруст, чавканье. Брызги попали мне на одежду, и какого хрена нам не выдали халаты?

Произошёл хлопок, насекомое раскрылось в стороны как орех. От одного края к другому протянулись нити слизи. В этой жёлтой массе плавали органы мухи.

– На первый взгляд всё выглядит хаотично, однако затем можно заметить отличную систему распределения органов по телу у Ингулов. Смотрите, – профессор сунул кулак в эту жижу и достал небольшой свёрток, от которого растянулись несколько тонких трубочек. – Это сердце, только в контексте тела мухи оно не выполняет те же функции, что и у людей. Эта маленькая штучка не гоняет жидкости по телу, а точно распределяет, куда и какое количество украденной питательной энергии отправить. Лапки, крылья, глаза или Жгутик. И всё соединено с этой штучкой.

У меня к горлу ком подступил. Я еле проглотил слюну, зная, что впереди ещё более мерзкие вещи.

– Или вот это, – Сергей Владимирович вынул мешки, тянущие за собой и часть других органов Ингула. – Это лёгкие, способные переработать смесь газов Марса в то, что способно поддерживать муху на лету. Крылья лишь для баланса, а секрет полёта здесь, в моих руках. После терраформирования численность мух убавилась ввиду изменений состава атмосферы, однако большая часть сохранила прежнюю жизнеспособность.

Парень в очках выбежал из кабинета, на ходу рыгая и закрывая рот. Мало кто удивился этому, но факт остаётся таковым – внутренности Ингула – мерзкая смесь самых уродливых органов, которые человек достал из кого-либо.

– Это что, знает кто-нибудь?

– Система преджелудков. – Подал голос Дима, ещё и чуть подняв руку, словно просит разрешения ответить.

– Да, и зачем они?

– Для регуляции обмена веществ между донором-человеком и мухой.

– Всё верно.

Профессор с оттяжкой бросил органы обратно, и волна слизи хлынула из насекомого на пол. Мы еле успели отойти в сторону, чтоб эта дрянь не забрызгала нам обувь. А ведь я с утра до блеска её начистил, будто готовый принимать медаль за вчерашнее убийство Ингула.

– Мне нравится, что вы и так отлично знакомы с биологией Ингулов. И вот ещё один вопрос, где самое уязвимое место у мухи?

– В районе крыльев. – Ответила Найда, и я машинально обернулся в её сторону. Она словно знала, что я это сделаю, и ощерилась так, что мне стало жутковато. Маленькая месть за то, что вчера я оказался сильнее всех.

– Не совсем.

Сергей Владимирович охнул, схватился снизу за муху и перевернул спиной вверх. Теперь всё содержимое насекомого упало на пол со звуком густого супа. Запах кислятины добрался до каждого, от этого даже волоски в ноздрях сгорают.

– Вот место, между головой и креплением крыльев. Тут практически нет плотных частей, лишь натянутая перемычка. Выстрелите сюда, и любой Ингул погибнет. Как нам известно, их эволюция ещё не залатала подобную пробоину в каркасе. Так что пользуйтесь, пока природа не накинула проблем на ваши головы.

В кабинет зашёл очкарик. Увидев месиво на полу, он снова убежал, хлопнув дверью напоследок. Кайрат посмеялся, за ним подхватили ещё пара человек, и Дима в том числе. Первый претендент на выбывание во втором раунде, кажется, нарисовался.

– И берегитесь Жгутиков. Они не такие быстрые, чтоб невозможно было проморгать удар Ингула, но второй шанс вряд ли выпадет. У вас с собой будут ножи, способные если и не пробить брюхо мухи, так хотя бы лишить возможности пробраться к вашим мозгам. Моя лекция окончена, толком и не начавшись. Спасибо вам за обширные знания, было приятно пообщаться!

– Вам спасибо! – бросил Кайрат. Если б я не знал его, то подумал бы, что тот издевается. А так в каждом слове этого юноши стоит подразумевать второе дно.

Мы вышли из помещения, где профессор Чернышов продолжил измываться над уже дохлым и опустошённым насекомым. Звуки разрываемой плоти успели донестись до нас через щёлочку. Отвратительно, и мне снова стало плохо. Неужели каждое взаимодействие с Ингулами будет бередить мои кишки? Хоть в подгузнике на войну отправляйся. Я щёлкнул на СМАРТ и, чтоб не потеряться и не мельтешить, проложил линию пути до туалетов. Обернулся специально, не проследовала ли Найда за мной, и только потом ускорил шаг.

Разгар дня, вся база на учениях, моя группа тоже разбрелась, наверное, по делам. В туалете опять никого, словно я зарезервировал помещение. На ходу расстёгивая ремень, направился к той же кабинке. В самом конце, словно спрятанная от других и ставшая свидетелем некоторых странных событий. Я зашёл, но дверь закрывать не стал. Послышались тихие шаги, и сразу стало понятно, кто там крадётся.

Я выглянул из-за стенки, там Найда на цыпочках приближалась ко мне, сжимая что-то в своём кулаке. Я хмыкнул, сделав шаг к унитазу, дверь оставил открытой. Слабость в животе прошла, отдав всё пространство похоти. Уже знакомый фундамент – мёртвый Ингул и страх отчисления за непотребства на территории важного военного объекта. В трусах создалось давление, улыбка растянула губы. Кажется, я искренне полюбил то, что случилось вчера и позавчера, начав облизываться от будущего события.

Найда толкнула меня в спину, я не удержался на месте и свалился грудью вперёд. Ударился об железный унитаз и тут же перевернулся. Найда закрыла нас, глядя в мою сторону как хищник. Она сходила с ума от своей власти надо мной, а я что? Сидел на полу туалета, силился вернуть сбитое дыхание, зная, что сейчас перестану быть хозяином своего же тела.

Попытался привстать, но Найда упёрлась ногой мне в плечо и вернула на прежнее место. Боль пронзила ключицу, дельты, я сомкнул губы, однако не успел отвести лицо, в рот мне сунули что-то мягкое.

– На, дарю. Они вчерашние, так что наслаждайся. Специально не стирала после вечерней тренировки.

Я схватил то, что практически прилипло к моему подбородку, и увидел женские трусики. Белые, будто только из стирки, но пахнут по́том и дамскими выделениями. Обожаю этот запах, я прижал трусики к носу и глубоко вдохнул, начав снимать штаны. И тут Найда вышла.

– Ты серьёзно? – я, не вставая с пола, выскользнул из кабинки.