Роман Сенчин – Русская зима (страница 17)
Котенок сидел на прежнем месте – перед холодильником. Обернулся на вошедшего Сергеева и мяукнул. Не требовательно, а просяще.
– И что? – Сергеев сел на стул. – Кормить тебя? Офигеть просто…
Решил пока что оставить. Погода наладится, тогда выгонит. Будет обратно лезть – отнести подальше. Такой вряд ли найдет дорогу… А голос внутри не словами, а как-то иначе убеждал: это неспроста, это знак.
В последние годы Сергеев многие случайности воспринимал как знаки, не мог поверить, что всё случайно, бессмысленно. И в этом забежавшем именно к нему и именно в такой момент котенке чувствовал знак. Ведь ему же надо было забраться по лестнице, а в его возрасте – от силы месяца два – это непросто.
Будто поняв, что Сергеев сейчас думает о нем, котенок не спеша, с достоинством, подняв вертикально хвост, подошел, потерся о штанину, сел и посмотрел ему в глаза. Там читалось: «Да ладно, чего ты – я много не съем и места не займу».
– Пока ветер – поживешь, – ответил Сергеев. – А потом ищи другой дом. Ясно?
Котенок мяукнул, но неопределенно. И так же с достоинством направился опять к холодильнику.
– А ведь знаешь, скотина, где жратва хранится. У кого-то уже пожил?
«Да, было дело».
– И за что тебя выперли?
На этот вопрос котенок не ответил.
Сергеев не любил животных, не держал их дома. У одной женщины, с которой жил, был кот, и он так его раздражал, что Сергеев, кажется, ушел не от нее, а от этого кота. Здоровый, с наглыми глазами, независимый. Он существовал как-то параллельно в квартире, даже к хозяйке не приставал с ласками, не будил утром, чтоб кормили, а просто садился перед кроватью и ждал. Но этой своей независимостью и раздражал, выбешивал просто. Сергееву было неуютно, и он свалил.
А в детстве очень хотел собаку, и кошку, и морскую свинку. Просил родителей. Они говорили: «Подрастешь, купим. Чтобы сам ухаживал, с собакой гулял». И когда Сергеев подрос, то уже не нужен ему стал никто – перехотел, что ли, перегорел.
И вот в сорок семь лет явилось живое существо. Само. Тихо мяукает: «Дай поесть».
С каким-то беззлобным ворчанием Сергеев выбрал два блюдца похуже, в одно плюхнул сметаны, в другое налил воды. Котенок полакал воды, долго обнюхивал сметану, а потом стал есть. Сергеев шевельнулся, и тот заурчал угрожающе.
– Да никто не отбирает у тебя, придурок. Сам же дал…
В тумбочке, вспомнил, есть пластиковый поднос. На первое время лоток заменит… Нарвал в него туалетной бумаги, поставил в прихожей у двери. Потом стал следить за поевшим котенком. Когда заметил, что подошел к шторе и стал присаживаться, схватил и перенес на поднос.
– Вот сюда ходи, – сказал мягко, без угрозы. – Сюда пись-пись и ка-ка. Понял?
И захотелось как-то назвать его. Вернее – потребовалось. Нужно имя.
Стоял, смотрел на замершего котенка. Вот он сошел на пол. Среди обрывков темнела крошечная кучка. Котенок понюхал ее и стал деловито пригребать бумагой.
– Молодец… – И Сергеев запнулся. Да, имени не хватало. – Как тебя назовем? Рыжун? Рыжец? – Вспомнил, что должен быть звук «с». – Рысик? Не, на рысь ты не похож… А ты вообще кто – мальчик, девочка? Давай-ка проверим?
И до позднего вечера возился с котенком. Потом допил вчерашний коньяк и лег спать. Слушал удары в стены и окна, и сквозь дрему почувствовал, как котенок, которого назвал Штормик – «ш» и «с», в общем-то, одно и то же, а пол определил как мужской, – заскочил к нему и пристроился под боком. «Вот наглец!» – успел возмутиться Сергеев, проваливаясь в сон.
Утром ветер не прекратился, к нему добавился дождь.
«Хм, как предвидел про подоконники – засекает сюда…»
Но разглядывать бьющую под стеклопакет воду и тревожиться не позволил голос котенка: «Дай, дай».
– Блин! – Самого после коньяка мутило от воспоминаний о еде, а надо идти, что-то искать в холодильнике для этого…
– Молока нет. Что, опять сметаны?.. Курицу можно сварить…
«Дай, дай».
Необходимость заботиться и раздражала, и была приятна. Как-то неожиданно приятна. К дочке Сергеев долго испытывал брезгливый страх – маленький ребенок его пугал. Стал брать на руки уже года в полтора, когда она вовсю сама топала, и ей не нравились его тисканья. Помнится, на удивление и обиду тогдашняя жена отреагировала осторожным упреком: «Раньше надо было, тогда бы привыкла».
К сыну он проявлял больше внимания, даже памперсы менял, укачивал. Но как-то без души, по обязанности. А вот теперь чувствовал, что ему требуется этого приблудного Штормика сначала накормить, а потом пощекотать, поиграть. Сделать ему хорошо и приятно.
На улицу выходить не хотелось. Хорошо, что бутылка для окурков стояла здесь, в прихожей у двери. Сергеев открыл вентиляционное окошко в туалете, закурил. Дым послушно потек в окошко как в трубу.
Что, надо в Михайловку, там он видел зоомагазин. Купить корма, лоток нормальный, наполнитель, от блох какую-нибудь хрень… Вот же свалился на голову подарочек…
Котенок поел, умывался. Бумажки на подносе были сухими.
– Если на пол напрудишь – получишь. Понял?
Тот не отреагировал.
– Слышишь, нет? – наседал Сергеев, будто котенок мог ему действительно ответить. – Черт, – снова встал перед окном, – дождь-то серьезный. Никаких просветов.
Не было желания ни умываться, ни надевать джинсы, свитер… Есть не тянуло, и писать сценарий, читать… Зря вчера коньяк допил – тяжелый все-таки, хоть и трехлетний. Два дня подряд прибухивать, это перебор. Не справляется организм… Сергеев косился на Штормика, оправдываясь тем, что следит, как бы тот не сходил на пол, а на самом деле любовался.
Ну, не то чтобы любовался, а с интересом наблюдал.
Котенок в свою очередь наблюдал за Сергеевым, сидя от него в шаге.
– Что, поиграть надо?
Можно бумажку свернуть и привязать нитку. Котятам нравится ее ловить… Бумажка-то есть, а нитка… Потом… Еще покурить, что ли?.. Нет, сначала кофе… Был бы зонтик, пошел бы в Михайловку.
Вместо зоомагазина представилась та наливайка с потрепанными мужичками и странной старухой, радушным кавказцем, а может, греком. Там было тепло и сухо, вкусно пахло чачей. И еще минуту назад передергивающий плечами при воспоминании о коньяке Сергеев захотел сесть за столик с рюмкой чачи, нехитрым бутербродом. Сидеть, поглядывать в окно, по которому стекают капли, слушать разговоры соседей. Наверняка там кто-нибудь есть…
– Так-так-так, – осадил себя. – Сбухиваться начал, Олег Викторович? Не надо. Сорок семь лет как-то вытерпел, а теперь алкашом становиться смешно.
Но картинка продолжала маячить. На ней Сергеев был уже почти стариком, высушенным южным солнцем и крепким алкоголем. Он сидел на краю обрыва, свесив ноги в сандалиях, рядом – на траве – бутылка, куски сыра, надкушенный мясистый помидор. Солнце жарит, море играет. На голове белая панама, какие были в моде в конце восьмидесятых. Нет, лучше ковбойская шляпа. Не кожаная, а из какого-нибудь легкого материала… Мимо проходят парень с девушкой. Это выросшие соседские Рада и как его, Славик. «Здравствуйте, дядя Олег». – «Здоров, – хрипловатым голосом отвечает Сергеев. – Купаться?» – «Да. Такая погода… Мама уху сварила, вас приглашает. Приходите». – «Приду», – как бы нехотя, как об одолжении, говорит Сергеев.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.