Роман Сенчин – Крым, я люблю тебя. 42 рассказа о Крыме [Сборник] (страница 10)
А сегодня в школе особенный день. Не совсем по программе будет рассказывать ребятам, не то, что рассказывала в середине сентября все эти годы.
Еще в августе, перед началом учебного года, директор, Ольга Борисовна, сообщила ей:
— Нужно провести уроки о Крыме, о русских писателях, писавших о Крыме. Вы понимаете… О Пушкине, Лермонтове…
— Лермонтов, по-моему, там не был.
— Да? — Ольга Борисовна на мгновение вспыхнула. — Ну, других там… Там же многие бывали… Чехов?
— Чехов, Цветаева, — кивнула Ирина Антоновна, — Бунин.
— Отлично… Не впрямую желательно, а так… показать, что это часть России, источник вдохновения русских писателей. Понимаете?
— Конечно-конечно! — Ирина Антоновна уже выстраивала в голове урок для пятиклассников, шестиклассников…
— Только попросили: «Остров Крым» не надо упоминать. Вы не читали?
— Нет.
— Ну и хорошо…
И вот сегодня у Ирины Антоновны два урока литературы. Сначала восьмой класс, потом пятый. Для восьмого — отрывки из «Бахчисарайского фонтана», лирика Цветаевой и, конечно, «Севастопольские рассказы» Толстого. Но сначала — вступление о значении Крыма в русской литературе…
Вошла в класс, привычно обвела глазами стены с портретами классиков, парты со стоящими на них стульями… Сняла плащ, повесила на крючок у двери, достала из сумки тетрадь с конспектами уроков, книги с закладками в нужных местах. Открыла одну. Закладкой было отмечено стихотворение Евдокии Ростопчиной о героях Севастополя во время Крымской войны. Ирина Антоновна поневоле зачиталась:
Ура, защитники России!..
Добро пожаловать в Москву!
У ней вы гости дорогие,
Про ваши подвиги святые
Давно уж чтит она молву.
Герои верности и веры, –
Вы, наши чудо-молодцы,
Затмили удалью без меры
Всех древних доблестей примеры,
Все бранной славы образцы.
Что Данциг, Сарагоса, Троя
Пред Севастополем родным?
Нет битв страшней, нет жарче боя…
Дыша в огне, вы гибли стоя
Под славным знаменем своим!..
Да, нужно поменьше говорить от себя, а больше цитировать. Никакие свои слова не сравнятся с художественным словом. А ведь это чудо… По крайней мере — на слух:
Двенадцать раз луна менялась,
Луна всходила в небесах, –
А все осада продолжалась,
И поле смерти расширялось
В облитых кровию стенах.
Четыре смены вражьей силы,
Четыре войска там легло, –
И безполезныя могилы
В волнах морских, в степи унылой,
В борьбе безвыходной нашло…
Стали входить ученики, здоровались. Аня Маркова, Денис Мельников, Настя Попова… Их было пять человек в восьмом классе. В младших есть и по двенадцать — больше стали рожать в последний десяток лет. То ли деньги по материнскому капиталу побуждают, то ли какое-то самоосознание включилось, что можем вымереть, если так будет продолжаться, как в девяностые…
Вот бы еще одиннадцатилетку восстановить, тогда поселок стал бы по-настоящему полноценным. А так — доучатся до девятого, а потом что? Единицы устраиваются в райцентре или дальше, получают полное среднее, большинство же идет или в ПТУ (теперь они благозвучнее называются — колледжами), или болтается так, недоучками. Из уехавших возвращаются единицы, почти нечем здесь им заняться, негде приложить силы, зарабатывать… А что бы не жить…
Задребезжал алюминиевый звонок в коридоре. Ирина Антоновна встряхнулась, освобождаясь от ненужных сейчас мыслей, и поднялась. И ученики тут же вскочили. Ирина Антоновна оглядела их, сказала громко и приветливо:
— Здравствуйте, ребята! Садитесь. Начнем урок. — Выждала, когда они усядутся, объявила: — Сегодня у нас урок необычный. Отклонимся на время от учебника.
— Блин, а я всю «Повесть о разорении Рязани Батыем» прочитал, — пробурчал с досадой Дима Губин. — Зря, что ли…
— Ну, за два дня не забудешь, а в четверг с тебя и начнем разговор о «Повести…». Я твое желание запомню, Дима, даже пометку в журнале сделаю.
Губин втянул голову в плечи, остальные ученики коротко посмеялись.
— Так, а сейчас поговорим о том влиянии, которое оказал Крым, Крымская земля на творчество русских писателей. Многих поколений русских писателей, начиная с Пушкина и до нашего времени… О Крыме писали такие выдающие, великие писатели и поэты, как Лев Толстой и Чехов, Бунин и Цветаева, Александр Грин и Горький, Максимилиан Волошин и Юлия Друнина, замечательная поэтесса военного поколения…
Ирина Антоновна сделала паузу… Нужно было объяснить, почему она решила поговорить на эту тему.
— Вы, конечно, знаете, что Крым вновь стал частью России. Когда-то, шестьдесят лет назад, он был включен в состав Украины, и в то время этому не придали значения: тогда и Россия и Украина были частью одного государства — Советского Союза. Но потом произошел распад, и Крым стал заграницей. Но эта земля, этот полуостров с восемнадцатого века был частью именно России… — «Нет, надо про более раннее сказать». — Вообще Русь и Крым были связаны с древнейших времен. Из уроков истории вы, наверное, знаете, но я напомню. В Крыму жил просветитель Кирилл, один из создателей кириллицы, прообраза нашего алфавита, здесь принял крещение князь Владимир. Часть Крыма входила в состав Тмутараканского княжества — самого южного русского княжества… На полуострове останавливался по пути из Индии тверской путешественник Афанасий Никитин… Крым стремились присоединить к России Иван Грозный, царевна Софья, Петр Первый. И это удалось только Екатерине Великой…
Снова пауза. Теперь — о том, что влекло писателей, поэтов в Крым.
— Природа Крыма поразительно красива, здесь находятся уникальные творения архитектуры, здесь удивительно целебный климат. Полуостров омывает теплое и чистое Черное море. Во многом благодаря этому сюда приезжали многие русские литераторы, которые воспевали его в своих прекрасных произведениях, а Лев Николаевич Толстой, например, описал в «Севастопольских рассказах» героизм защитников Севастополя во время Крымской войны. И сегодня мы с вами познакомимся с некоторыми из этих произведений.
— А вы-то сами там были? — спросил Денис Мельников; нехорошо спросил, как-то с вызовом.
Ирина Антоновна на мгновение оторопела. Потом кашлянула, сказала:
— Нет, Денис, не бывала. Но в этом ли дело?
— Ну а как… Может, его вообще нет на самом деле.
Ксюша Кандаурова, девочка обычно тихая, старающаяся быть незаметной, хихикнула.
— Интересная логика… — Ирина Антоновна прошлась перед доской, искала сильный ответ. — По-твоему, на уроке географии нельзя рассказывать, скажем, об Африке, не побывав в Африке? А биологию не стоит преподавать, не увидев всех зверей, все растения? Да, Денис?
Денис молчал, смотрел на обложку учебника литературы.
— Чтобы поговорить о Крыме, достаточно знать, что он вдохновил писателей, художников на прекраснейшие произведения искусства. Он стал неотъемлемой частью русской культуры. Там чтут память Пушкина, Паустовского, Максимилиана Волошина, Александра Грина. Не так давно, я читала, в Феодосии открыли музей Марины Цветаевой… Кстати, а кто-то читал «Алые паруса» Грина?
Тишина. Лишь Настя Попова через какое-то время несмело сказала:
— Я фильм видела.
— Фильм замечательный. Но с книгой даже он не сравнится. Обязательно прочитайте, ребята. У нас в школьной библиотеке она есть. Можете и у меня взять на время… Итак, поговорим о Крыме в произведениях наших писателей.
— Ирина Антоновна, — не унимался Мельников, — а зачем нам это все-таки? Давайте по программе. Димка вон подготовился.
Ирина Антоновна редко сталкивалась с подобным. Обычно ученики вели себя тихо, с дисциплиной в их маленькой школе проблем почти не возникало. И Ирина Антоновна стала сердиться.
— А почему, Денис, — сделала голос сухим и строгим, — почему ты так против разговора о Крыме?