Роман Савенков – Поединщик-2. Отмеченный молнией (страница 47)
Шестой бой:
Овергор: Обсидиан, копье.
Фоллс: Паут, меч.
Седьмой бой:
Овергор: Варан, боевые топоры.
Фоллс: Кара, протазан.
Программа третьего дня войны.
Восьмой бой:
Овергор: Феникс, меч
Фоллс: Сольпуга, меч.
Девятый бой:
Овергор: Бовид, алебарда.
Фоллс: Пустельга, меч.
Десятый, заключительный бой:
Овергор: Танцор, меч.
Фоллс: Математик, меч.
После сражения зрители увидят подписание мирного договора и чествование победителей".
Риордан понимал, какую тактику избрал Биккарт. Он оставил под финал самых сильных. Того же Танцора – лучшего учителя фехтования Овергора. А начнут битву те, от кого не ждут слишком многого. Виннигар, Кавалер, Дертин. Если парни сумеют дать бой Голубой стали, то у Овергора появится шанс. Беда в том, что все это сумел предугадать Кантор. Не случайно он приберег на конец сражения своего лучшего бойца – Математика.
С грохотом распахнулись Золотые ворота и на Парапет Доблести строем вышли горнисты. Они вертикально несли в руках длинные медные горны с широкими раструбами. Музыканты расположились лицом к зрителям, и над Ярмарочным полем прозвучал их церемониальный рев. В сопровождении двух баннеретов на Парапет выступил герольд в золотой тиаре. За ним вынесли еще один напоминающий раковину улитки рупор, еще более длинный, чем предыдущий.
– Слушайте все! – От отлично поставленного голоса герольда, казалось, завибрировал воздух. – Сегодня четырьмя поединками начнется война между Фоллсом и Овергором. Пусть славятся владыки королевств, да умножат Боги их род! Пусть славятся бойцы, что выйдут на Парапет Доблести, и да живут их подвиги в веках и преданиях! Их храбрость воспоют поэты! Их мужество станет примером грядущим поколениям. Их судьба свершится на ваших глазах, а смерть никогда не будет забыта. Ибо герои-одиночки погибают во имя того, что жили тысячи, – герольд сделал паузу, набирая в легкие достаточно воздуха, а потом страшно и громогласно прокричал. – И да наступит время ВОЙНЫ!!!
Вся предыдущая какофония показалась Риордану шорохом весеннего ветерка по сравнению с тем залпом человеческого ора, что грянул в ответ на слова герольда. Когда крики сорванных глоток пошли на убыль, герольд вновь взял слово:
– А теперь поприветствуем его величество Хеймиса Четырнадцатого, короля Фоллса и его величество Вертрона, короля Овергора!
Под овации зрителей и завывание горнов на галерею, расположенную на внешней стороне крепостной стены, степенно проследовали монархи в сопровождении присных. За ними свои места стали занимать высшие чины обоих государств. Они спускались с разных сторон, как два ручейка. Овергорская знать обосновалась слева от Золотых ворот, а дворяне Фоллса – справа. Через семь мест от Вертрона, после королевы, двух дочерей и принца Унбога, разместился патрон Риордана – всемогущий визир. Накнийр цепким взглядом окинул Парапет и первые ряды зрителей. Безошибочно вычленил среди них своего секретаря и нахмурился. В его взоре пылал предельно ясный вопрос: «А ты как здесь оказался»? Риордан медленно кивнул, словно хотел ответить: «Все в порядке, ваша светлость, проблемы решены». Визир равнодушно пожал плечами, как бы говоря: «Ладно, после доложишь».
Церемониймейстер и его свита удалились с ристалища, и на Парапет с двух сторон вышли оба Мастера войны – Биккарт и Кантор. Бульдожье лицо овергорца было бледнее, чем обычно. Физиономия Кантора излучала напряжение и сосредоточенность. Оба полководца сошлись на середине каменного мостика и обменялись несколькими фразами. Затем последовали короткие обоюдные поклоны, и Парапет вновь опустел.
К Риордану и его соседям подскочил «жучок», принимающий ставки.
– Господа желают поставить на исход первого боя?
– Какие коэффициенты? – Нетерпеливо спросил тучный сосед справа.
– Скорпион – один и три, Виннигар – семь, – отбарабанил букмекер.
– И думать не смей ставить на Зверя, – буркнула жена толстяка.
– Да, патриотизм всегда проигрывает наживе, – ехидно захихикал меркиец, но под взглядом Риордана поперхнулся смешком и смолк.
– Что-то я не припомню таких жидких процентов, – проворчал толстяк и метнул букмекеру набитую монетами мошну. – Я патриот своего кошелька. Сорок золотых на Скорпиона.
Он извиняющимся тоном объяснил всем присутствующим:
– Двенадцать «королей» на дороге не валяются.
В воздух взметнулись сотни приветственных рук. На Парапет Доблести из Золотых ворот выступил Виннигар. Некогда славный воин растерял всю свою форму на пирах и попойках, об этом знал практически каждый из собравшихся на Ярмарочном поле. Он грезил об отставке, но судьба распорядилась по-другому. Кроме него некому было вывести на бой обновленную Биккартом десятку. Поединщик принял игру фортуны безропотно. Он шел на верную смерть, и лицо его было каменным барельефом древнего божества. От его взгляда брала оторопь, поскольку Виннигар смотрел из стылой могилы на мир живых. Его рука сжимала полутораручный меч с волнообразным клинком.
– Ха! Он выбрал фламберг, – воскликнул меркиец. – Так, с первой дуэли у нас начинаются сюрпризы.
Риордан хорошо понимал, о чем толкует знаток войн и сражений. Виннигар всегда работал прямым клинком. Он предпочел непривычное оружие своему верному боевому другу, потому что это был его единственный шанс на победу. Призрачный, как истончающийся дымок свечи, но все-таки шанс. Солнце заливало его фигуру оранжевым светом. Он стоял, раскинув руки и воздев вверх свой меч, как монумент бессмертию. Честь попрала бренность плоти.
– Поединщики Овергора не боятся смерти. Они ее трахают, – прошептал Риордан бессмертные слова Мастера войны королевства Овергор. – Сладкой погибели тебе, воин!
Напротив него, на другом краю Парапета Доблести встал рослый плечистый блондин в стеганой безрукавке из воловьей кожи. На его плече также лежал полутораручный меч, но с прямым лезвием. У этого оружия была необычно широкая крестовина с загнутыми вперед бараньими рогами захватов. Несмотря на небрежность позы, а быть может даже благодаря именно ей, от поединщика Фоллса веяло уверенностью в собственных силах.
Оба бойца салютовали друг другу оружием и замерли в боевых стойках. И тот, и другой предпочли каноническое «нижнее жало».
– Начали! – рявкнул из-за Золотых ворот голос герольда.
Виннигар двинулся на противника. Блондин сместился на шаг к бордюру Парапета. Острие его меча пунктиром отмечало каждое движение Виннигара. Овергорец атаковал сразу и мощно, вытянувшись в длинном выпаде и целя в корпус. Поединщик Фоллса крутанул левый вольт и рубанул в верхний уровень плоско, почти горизонтально. Виннигар присел на правую ногу и, пропуская клинок бастарда над собой и затем отступил назад. Блондин не стал сокращать дистанцию, а двинулся приставными шагами по часовой стрелке вокруг противника, разворачивая того к солнцу. Овергорец не купился на прием и сделал выпад в лицо, но в последний момент увел фламберг вниз, в бедро. Блондин парировал и контратаковал. Виннигар сделал тоже самое.
Несколько минут бой проходил в том же темпе. Удары, уколы, парады и вольты. Оба противника не экономили силы, словно пытались побыстрее вымотать друг друга. Овергорец бился так, потому что понимал – в соревновании на выносливость он все равно проиграет, а поединщик Фоллса старался скорее покончить с врагом, чтобы сохранить энергию для следующей дуэли. Атака, батман, контратака. Двойной перевод, уход, скрестный шаг. Лязгала сталь, зрители бесчинствовали.
Первую кровь пустил поединщик Фоллса. На выходе из выпада он обратным махом резанул Виннигара по правому бицепсу и достал. И тут же, пользуясь замешательством противника, Скорпион сумел зацепить его предплечье той же правой руки. Толпа взревела в ответ на удачные действия блондина.
Виннигар сумел разорвать дистанцию с соперником и тут же сменил руку. Алый ручеек проложил себе дорогу на песок ристалища по его пальцам. Поединщик Фоллса вновь атаковал, но был не только отбит, а еще получил ранение в ногу чуть выше колена.
– А ветеран не так уж и плох, – прокричал в самое ухо Риордану меркиец. – Эх, жаль, что рана поверхностная! Чуть-чуть бы выше и бедренная артерия!
Риордан кивнул, потому что подумал об этом же. Смена руки оказалась для Виннигара спасением. Скорпиону понадобилось время, чтобы приспособиться к новой тактике боя противника. Но поединщики на то и профессионалы битвы, чтобы уметь быстро подстраиваться под врага.
Получив порез, блондин словно взорвался. Скорость его атак возросла как бы не вдвое. Он наступал со сложными связками и серией обманных движений. Теперь Виннигар едва успевал отбиваться и уходить, а Скорпион старался прижать его к бордюру Парапета. Руки Риордана невольно пришли в движение, повторяя и предвосхищая действий Виннигара. Теперь он мысленно был там, на Парапете, вместе со Зверем, и белокурая смерть смотрела прямо ему в лицо.
Развязка наступила через считанные секунды. Скорпион выдал молниеносный финт, обозначив укол в низ живота, но изогнувшись словно змея, с переносом тела на переднюю ногу, сделал выпад в верхний уровень. Виннигар лишь отшатнулся, понимая, что уже не успевает блокировать удар противника. Его фламберг обрушился вперед по диагонали. Все! Острие бастарда Скорпиона вошло Зверю в ямку между ключицей и плечом и вышло ниже затылка. Поединщик Фоллса мгновенно вырвал из раны окровавленный меч и танцующим шагом скользнул вправо. Но не успел. Волнистый клинок рассек ему правую ногу. Кровь веером хлестнула в разные стороны из глубокого пореза. Скорпион попытался сжать края раны, то тщетно. Тело Виннигара несколько раз качнулось из стороны в сторону, а затем ветеран Овергора обрушился на песок лицом вниз.