Роман Савенков – Отмеченный молнией (страница 12)

– Доверчивая фрейлина? Звучит как анекдот. Я и не прошу, чтобы ты обманывал свою милую. Просто обрисуй ей собственные перспективы и ни о чем более не беспокойся. Дальше уже ее забота, как тебя окрутить. Если она не справится, при чем тут ты? Тем более что я не предлагаю расплачиваться за важную информацию ложными надеждами. В кошельке достаточно денег на четыре подарка для ее сундучка. Теперь я оплачиваю твои любовные утехи, Риордан. Считай это везением. Но информация должна быть стоящей. Ясно?

Риордан молча поклонился. Вся эта история с подкупом Парси ему совсем не нравилась, хотя визир привел значимые возражения на все его сомнения. Дальнейшие препирательства выглядели бы придирками и упрямством.

– Если мы все выяснили, больше я тебя не задерживаю. После визита к Кармарлоку явишься ко мне на доклад.

– Непременно, ваша светлость.

Риордан положил на край стола гербовые бумаги, еще раз поклонился и направился к двери. Не доходя до нее двух шагов, он вдруг круто повернулся на каблуках и показал рукой на документы о собственности.

– Ну, что еще? – спросил Накнийр.

– Сдается мне, ваша милость, вы желаете, чтобы у меня тоже появился свой сундучок.

Визир улыбнулся одними губами.

– Увидимся завтра, умник, – бросил он. – И чтобы больше никаких бредней насчет Парапета Доблести.

Когда за Риорданом закрылась дверь, Накнийр в который раз задал себе вопрос, а не слишком ли он балует своего секретаря? Однако, взвесив все «за» и «против», он напомнил себе, что заполучил в собственность лучший клинок королевства, в комплекте к которому шло бесстрашие, честность и весьма проницательный ум. Такое оружие стоило любых вложений.

Глава 4. Лицемерие

Риордан снимал кров и стол в Торговом квартале. Здесь селились люди с положением – купцы, чиновники, владельцы мастерских, поэтому аренда стоила тут недешево, хоть и не так запредельно дорого, как на Цветочной улице и в ее окрестностях. Владелец дома, в котором он проживал, был крупным торговцем пушниной, вел дела со скорняками и охотниками. Риордану это было по сердцу, а кроме того, через него он мог свободно посылать деньги родителям. Его родная деревушка Вейнринг находилась на севере, откуда в Овергор поставлялись самые лучшие меха. Хасколд, арендодатель Риордана, каждый месяц отправлял в те края торговые караваны.

Это был мужчина невысокого роста, крепкий и жилистый. Хасколд в молодости сам много раз участвовал в охотничьих экспедициях, бывал, в том числе, и на склонах Тиверийского хребта, в родных краях Риордана. Когда Хасколд узнал, что его постоялец – тот самый Риордан, молва о котором уже полгода не смолкает в Овергоре, он первым делом уточнил, правду ли болтают, что Риордан в одиночку одолел синего барса. Получив утвердительный ответ, Хасколд добавил, что люди говорят, дескать в тот момент Риордану еще не исполнилось восемнадцати лет, а шкура барса оказалась без единого изъяна и потом была продана личному портному короля за восемьдесят золотых. После того, как постоялец подтвердил и эти слухи, Хасколд снизил ему арендную плату вдвое. Он заявил, что не может брать больше с человека одной с ним профессии.

Впрочем, Хасколд тут же вернул себе упущенную прибыль, поскольку отказался платить местному криминальному заправиле ежемесячный взнос «за дружбу». Он мотивировал свой отказ тем, что теперь под его кровом проживает человек из тайной полиции и ему, Хасколду, невместно поддерживать связи с преступными элементами.

Люди криминального главаря обратились к Риордану за разъяснениями. Обычная практика была такова: представители закона не ломают систему и получают за это отступные. Риордан отказался сотрудничать. Он заявил, что пока не желает менять местные порядки, но раз Хасколд решил не платить, значит, так все и будет. Риордан предупредил отдельно, что если вдруг у его арендодателя возникнут какие-то неприятности, то вся местная банда просто исчезнет с лица Земли. И еще выдал вежливый совет – обходить их дом третьей дорогой, чтобы лишний раз не попадаться ему, Риордану, на глаза. Мало ли какое у него будет в тот момент настроение?

Кроме дома, своего дела и решительного нрава у достойного Хасколда имелись две дочки-погодки. Барышни только-только вступили в возраст, когда девушки при встрече с харизматичными мужчинами начинают испытывать смутное душевное томление. Обе миловидные, стройные брюнетки. Обе одевались согласно своему высокому статусу и для местных парней наверняка были желанной, но пока еще запретной добычей.

Риордан для обеих дочек Хасколда стал кем-то вроде небожителя. Городская легенда, первая шпага Овергора и приближенный визира, он, сам того не желая, вдребезги разбил нежные девичьи сердца.

При встречах с ним грудь у барышень начинала порывисто вздыматься, пальчики трепетали, а локоны становились непослушными, поэтому их требовалось срочно поправить. Риордан вынужден был отказаться от совместных ужинов с семейством Хасколдов. Он начал всерьез переживать, что после того, как их руки случайно столкнутся над солонкой или приборами, с девушками может приключиться судорога или что-нибудь похуже. С тех пор Риордан стал находить под дверью своей комнаты любовные послания. Некоторые содержали красноречивые намеки на возможные экстаз и негу.

Хасколд и его жена наблюдали за этой нежной осадой с улыбками и затаенной надеждой.

Все изменилось в один день, когда в обители Риордана впервые появилась Парси. Дело в том, что в Глейпине фрейлины пребывают на положении каторжан. У них почти нет личного времени, в любой час ночи любая из девушек может быть призвана к своей госпоже. Если та вдруг пробудилась и желает, чтобы ей почитали, значит, фрейлина будет читать. Зевать и тереть глаза категорически запрещалось.

Даже в выходной день, чтобы отлучиться за пределы Глейпина, требуется особое разрешение статс-дамы, приставленной к фрейлинам в качестве надзирателя. И если разрешение будет вымолено, девушку отпустят только с сопровождающим. Это может быть либо стражник, либо агент тайной полиции. Во-первых, так делается из-за соображений безопасности. Каждая фрейлина – умопомрачительная красавица, за обладания которой некоторые горячие головы могут пойти на что угодно, даже на похищение. Во-вторых, если отпускать фрейлин одних и бесконтрольно, то они рьяно примутся устраивать свою личную жизнь и через полгода половина из них окажется замужем, а прочие – на сносях. В результате штат фрейлин придется набирать заново, а это колоссальная проблема. Одно обучение этикету чего стоит!

Конечно же, в этой железной сети слежки и надзора давным-давно были подпилены целые звенья, но это отдельная история. Сейчас речь идет о возможности фрейлин покидать Глейпин. Такая возможность у них все же имелась. Один раз в два месяца каждая фрейлина получала право провести сутки за пределами дворца. В теории – чтобы встретиться с родными, с которыми была долгое время разлучена. На практике все получалось совсем по-другому. Когда пришла очередь Парси на увольнительную, она оформила ее, как полагается, но провела эти сутки с Риорданом в его квартире.

Сначала они решили предпринять все меры, чтобы Парси осталась неузнанной. Огласка могла повредить им обоим, в особенности девушке. Риордан привез Парси к себе в закрытом ландо, ее лицо было сокрыто за черной вуалью. Но после бурной ночи они без колебаний отбросили всю конспирацию. Это было их взаимное признание в любви, которое прозвучало без слов. С тех пор прошло больше месяца, но сердце Риордана до сих пор начинало учащенно биться, когда он вспоминал этот день. Потому что это был самый яркий, самый счастливый день за всю его жизнь. Им было хорошо вдвоем не только в минуты близости, а каждую секунду, которую они были вместе. Сияющие глаза Парси обещали: так может быть всегда, тебе стоит просто захотеть. Риордан понимал, что он опьянен ее красотой и нежностью, но ничего не мог с этим поделать. Это было, как полет, он словно отрывался от земли и парил. Они позавтракали в небольшом кафе, не обращая внимание на взгляды, потом наняли коляску и укатили к Серебряным воротам, чтобы полюбоваться на виды, ближе к вечеру поужинали в дорогом ресторане, а дальше вернулись в апартаменты Риордана, откуда уже не вышли до самого утра, когда Парси предстояло вернуться на службу в Глейпин.

Но безудержное счастье одних подчас оборачивается опустошающим горем для других. Новость о том, что в апартаментах Риордана находится женщина, во мгновение ока облетела особняк Хасколдов. Чуткий к любым шорохам Риордан не раз и не два различал снаружи тихий скрип половиц. Кто-то тихонько подкрадывался к двери, прикладывал к ней ухо и так же тихо исчезал. Конечно же, он догадывался, кто это мог быть, равно как и о том, как терзали сердца шпионов звуки, которые исходили из его комнаты.

Но сестры продолжали питать надежды. Подумаешь, женщина! В конце концов Риордан – мужчина и имеет право на плотские удовольствия. Это совсем не делает его недоступным для матримониальных планов, а скорее наоборот – он не просто мужчина, он ценит женскую красоту, а стало быть, является законной мишенью для любовных стрел.

Окончательно сосуд с надеждами сестер разбила история с ванной. Дело в том, что примерно за неделю до приезда возлюбленной Риордан установил в своей комнате большую фаянсовую ванну. Она оказалась настолько громоздкой, что ее пришлось заносить через окно, для чего соорудили целые строительные леса, поскольку Риордан обитал на втором этаже. Это событие привлекло всеобщее внимание. Обе дочки Хасколда нанесли Риордану визит, чтобы посмотреть на его приобретение. Наверняка каждая из них в этот момент представляла в ванной себя: обнаженной, во фривольной позе, с бокалом легкого вина в руке, а рядом стоял Риордан, пожираемый страстью и желанием.