Роман Саваровский – Последний Паладин. Том 16 (страница 24)

Благодать.

Закрыв глаза и вдохнув этот воздух поглубже, я улыбнулся и сделал шаг вперед.

И тут передо мной появился скелет в рваной дорогой одежде. Совершенно чуждый этому месту, он стоял тут гнилой, осунувшийся, с остатками волос и бороды на черепе, пустыми глазницами и набором перстней на руках, в котором не хватало ровно одного.

— Хреново выглядишь, Вильгельм, — произнес я.

— Мы знакомы? — заговорил скелет удивительно человеческим голосом.

Правда на голос герцога Вильгельма Фон Грэйва, которого я знал, это было все равно не очень-то похоже. Не хватало пафоса, надменности, да и вообще каких-либо эмоций. Голос был пустым, как и вся оболочка передо мной.

— Да, встречались пару раз, — кивнул я, осматриваясь вокруг.

Место с появлением скелета совершенно не изменилось. Он точно не являлся его частью, и никак на него не влиял, словно его тут и не было. Даже трава, что проминалась под моими ногами, никак не реагировала на контакт со скелетом и проходила как бы «сквозь» него.

Любопытная техника.

— Не припомню такого лица, — произнес Вильгельм-скелет, — полагаю, мы познакомились уже после того, как я создал это эхо и у меня просто нет нужных воспоминаний.

— Полагаю, что так, — улыбнулся я.

— И судя по всему, — продолжил сканировать меня пустыми глазницами Фон Грэйв, — мы с тобой не друзья.

— Удивительная сообразительность для скелета, — искренне похвалил я.

— И раз ты смог сюда зайти, значит я уже мертв, и убил меня именно ты, — продолжил показывать чудеса дедукции Вильгельм, после чего его «взгляд» упал на перстень в моей руке, и он произнес, — в связи с этим у меня к тебе только один вопрос, незнакомец. Моя дочь жива?

— Да.

— И отдала реликвию Рода моему убийце по своей воле? Хочешь, чтобы я в это поверил?

— Придется поверить, — развел я руками, — и смею заметить, это не один вопрос.

— Ну… ладно, — легко согласился Вильгельм и закончил допрос.

Впрочем, выбора у него действительно не было. Помешать мне как-либо он все равно не мог. В существе передо мной не было ни энергии, ни души. Ничего. Лишь пустое эхо, откликнувшееся на родовой перстень.

Это эхо существовало сейчас как записанное голографическое послание, только со встроенной способностью поддерживать диалог и ограниченным доступом к воспоминаниям. Абсолютно безобидное послание. Я легко мог развеять его, но осознав, для кого это послание было оставлено, не стал и посчитал нужным прояснить:

— Октавия не придет.

— Жаль, — впервые мелькнули эмоции в пустом голосе скелета.

— Но я могу передать ей сообщение, если хочешь.

— Нет нужды, — отозвался Фон Грэйв, — мне вполне достаточно знать, что Октавия жива.

— Ладно, — пожал я плечами, — тогда это ей и передам.

— Благодарю, — кивнул Вильгельм-скелет с нотками появившейся благожелательности в голосе, после чего потер гнилые остатки своей бородки и произнес, — как тебя говоришь зовут?

— Маркус, — представился я, — Паладин Тьмы Маркус.

Глава 15

— Вот как, — совершенно без каких-либо эмоций выдал Фон Грэйв, и со вздохом покачал черепушкой, — какая глупая смерть.

— Но ты бы все равно не отступил, верно? — хмыкнул я.

— Не отступил бы, — подтвердил Вильгельм, — но зная кто ты заранее, действовал бы осторожнее.

— Итог был бы тот же, — пожал я плечами.

— Это верно, — не стал отрицать скелет и глянул на свои начавшиеся медленно рассыпаться кости, — мне осталось немного, Паладин Тьмы Маркус. Ты был честен со мной и пощадил мою дочь, поэтому позволь тебя проводить. Отплачу хоть чем-то.

— Ты точно эхо Вильгельма Фон Грэйва? — подозрительно сощурился я.

— Точно, — дернулась в странной усмешке черепушка скелета, — только без эмоций, амбиций и еще целого вороха тяжеловесных психических процессов.

— То есть ты нихрена не он, — констатировал я.

— Это с какой стороны посмотреть, — не согласился Фон Грэйв, и махнув рукой, направился вглубь этого места.

— Скелет с философскими наклонностями — это что-то новенькое, — подметил я и пошел следом.

Дальше мы шли молча. Вильгельм двигался медленно и очевидно экономил энергию. С каждой минутой его «тело» становилось все более прозрачным, словно рассыпалось изнутри, но он продолжал идти, не выказывая ни капли эмоций.

Местом где мы находились оказался гигантский сад.

Только без тропинок, напыщенных статуй, клумб, скамеек и прочих атрибутов аристократических усадьб. Нет, этот сад больше походил на огромный природный заповедник. Казался вырванным кусочком природы, за которым тщательно ухаживают, оберегают и поддерживают в идеальной чистоте без нарушения его внутренней гармонии.

Правда периодически следы присутствия человека все же появлялись, но какие-то странные.

Песочница с кучей фигурок. Деревянная горка, огибающая спиралью холм неподалеку. Снежный пик на горизонте, с торчащим на нем флажком. Маленькая деревянная лодочка с тряпочкой-парусом, проплывающая по ручью. Домик на дереве, со свисающей как лиана веревочной лестницей.

И чем глубже мы заходили, тем чаще попадались подобные странности. Так продолжалось, пока мы вдруг не вышли на покрытую зеленью гигантскую площадку. Игровую площадку, откуда доносился звонкий детский смех.

Вильгельм остановил нас под тенью дерева, откуда все происходящее было как на ладони.

Игровая площадка была наполнена множеством самых разнообразных игрушек, горок, песочниц, а чуть ближе к нам, на качелях качался маленький мальчик лет пяти, и именно его задорный смех и разносился по всему пространству.

А рядом с мальчиком находилась девочка примерно такого же возраста и с длинными черными косичками. От души отталкиваясь маленькими ножками, она качалась на деревянной лошадке, представляя себя могущественной наездницей и вскидывая вверх игрушечный меч.

Нас дети не заметили. Они были полностью поглощены игрой, кто раскачается выше и выглядели очень счастливыми.

— Так вот как ты им управлял, — произнес я, без труда признав в мальчике могущественную энергию Аргуса, что растекалась из тела мальчика по всему пространству вокруг.

По факту все здесь было его детской площадкой. Его песочницей, где он мог вылепить все что угодно.

— А ты думал как? Силой? Принуждением? — обрел внезапно навыки сарказма скелет Вильгельма, — нет, у меня не было сил, чтобы провернуть подобное при всем желании. Поэтому я пошел на небольшую хитрость и сотрудничество. Пока мальчик счастлив и смеется, это место генерирует огромное количество лишней стихийной энергии.

— Которую ты великодушно использовал в своих целях, — усмехнулся я, — пока сам мальчик оставался в вечной тюрьме.

— Как и каждая часть Аргуса, — пожал костяными плечами Фон Грэйв, — ваш Аргус вообще закован цепями в подвалах Дворца под слоем подавляющих его волю паразитов.

— Уже нет.

— Вот как, — хмыкнул скелет с улыбкой, — так теперь ты пришел освободить и его?

— Попытаешься мне помешать? — поднял я бровь.

— Нет, — не стал геройствовать Вильгельм, — да и не смогу, мы оба это знаем. Просто жалко, что когда мальчик уйдет, она станет ему не нужна, — кивнул он на задорно смеющуюся девочку с черными косичками, — это Эхо было создано самым первым, когда Октавии было пять лет. И несмотря на то, что срок жизни обычного Эхо не превышает год, она сохранилась до сих пор. Мое Эхо обновлялось каждый год, но она все такая же. Октавия словно застыла в этом возрасте и этой детской беззаботности навечно. Никогда не взрослея. Никогда не зная проблем. Вечная беззаботность и искреннее детское счастье.

— Ты приводил сюда Аглаю, — не спрашивал, а утверждал я.

— Постоянно, — не стал отрицать Вильгельм, — она часами сидела тут и любовалась своей дочерью со стороны.

— Не настоящей дочерью, — напомнил я.

— Разве? — не согласился со мной Вильгельм, — сам посмотри. Она счастлива. Ее улыбка настоящая. Ее радость настоящая. Пусть это и Эхо, но Эхо настоящих эмоций. Настоящей Октавии!

— Это просто красивая иллюзия, Вильгельм, — покачал я головой, — такой Октавии больше не существует. И уже давно.

— Знаю, — с грусть произнес скелет, — но все равно спасибо, что позволил мне посмотреть на нее в последний раз.

После этих слов Вильгельм Фон Грэйв сделал шаг вперед и вышел из тени дерева. Его лысая черепушка блеснула на солнце, и дети мгновенно его заметили. Мальчик его появление проигнорировал, а вот девочка тут же подорвалась с лошадки и побежала к нему с криками «Папа!».

И несмотря на то, что Вильгельм сейчас выглядел как гнилой полурассыпавшийся скелет, маленькая Октавия без колебаний ураганом влетела в его объятия, чуть не сбив с ног. Обняла его крепко, впившись своими ручками в его гнилые кости.