Роман Саваровский – 8 Призраков. Том II (страница 8)
Усиление зрения моему билду полностью бесполезное. Лучше бы, как и остальные части сета, шлем давал бонус +2.5 % к скорости, но основная польза элемента в другом… сет теперь полный!
— А усиление зрения-то дерьмовое, — в шутку посетовал я, пытаясь подобрать слова благодарности и вернув шлем в положение «диадемы».
— Чтобы не зазнавался, — легко парировал старик, гордо улыбаясь во весь рот.
От взгляда в его полные доброты и заботы глаза невольно вспомнился отец. Детские воспоминания начали накатывать одно за другим и переплетаться в одну кашу со свежими воспоминаниями о времени, проведенном с Джо. Из-за внезапного приступа ностальгии я сам не заметил, как слезы побежали из глаз и, поддавшись эмоциям, я, наконец, не справился с чувством вины и выпалил:
— Ты должен знать, Джо… это я убил Берта.
Глава 5
Улыбка тут же сошла с уставшего лица старика. Только сейчас я заметил, что за жалкую пару дней, что я не видел Джо, он изменился. Лицо Тромбли постарело лет на десять, взгляд стал тяжелее, изменилась осанка, плечи опустились, визуально даже морщин стало больше.
Это бросилось в глаза только сейчас, когда эйфория от встречи ушла, когда с лица старика сошла даже натянутая с усилием улыбка, и он перестал прикладывать усилия, чтобы скрыть свое состояние.
Глаза залились влагой, горло пересохло от напряжения, я отчаянно пытался подобрать еще слова… Слова оправдания, сожаления, раскаяния, но в голове никак не удавалось преобразовать чувства и эмоции в осмысленное предложение. Сердце сковала безысходность, память услужливо начала подкидывать образы мертвого Берта, усугубляя все еще сильнее.
Не в силах произнести ни слова я не смог сдержать все нарастающий как снежный ком отчаяния и просто сдался на волю эмоций. Слезы полились сильнее, дрожь захватила все тело, и я разрыдался как ребенок, сжавшись в клубок и спрятав лицо.
Грусть, боль, сожаление, отчаяние, стыд… Чувства образовывали неконтролируемый смерч, а разум активно подпитывал его воспоминаниями: о неудачных забегах, о том, как в детстве сбежал котенок, о смерти родителей, о первом в моей жизни убийстве… Пусть оно и было в виртуальности, даже спустя два с половиной месяца я не смог убедить себя, что оно было не настоящим.
Впервые за последние недели я почувствовал себя действительно одиноким. И ровно за мгновение до того, как сломаться окончательно и малодушно прожать кнопку выхода, чтобы сделать то, что я умею лучше всего в этой жизни — сбежать, на мое плечо логла теплая рука. Это обжигающее спасительное касание вызвало успокаивающую приятную волну по телу, унимая бесконтрольную дрожь. Истерика немного отступила, но я все еще не находил в себе сил даже поднять глаза.
— Я знаю, — раздался тихий голос слева от меня, и рука притянула мое обессиленное тело в объятия, — с того самого дня, как ты обронил Б.ТР в моем саду.
— И все равно… взял меня в ученики? — слабым голосом усомнился я, не поднимая головы.
— Ты был настойчив, — усмехнулся Тромбли и разжал спасшие меня от непоправимой ошибки объятия.
Ведь если бы я сбежал сейчас, я бы точно себя никогда не простил.
Преодолевая панический страх, я медленно поднял взгляд на Джо, ожидая, что доброта в голосе и легкий смешок — это галлюцинация, и на самом деле в глазах старика я не увижу сейчас ничего кроме ненависти. Заслуженно, надо признать. Но вместо презрения во взгляде Тромбли оказались только слезы и грусть.
— Прости меня, — искренне выпалил я, стараясь не отводить глаз, и положил на стол Б.ТР.1027, — он твой. И не говори, что система не позволит, мы оба знаем, что ты можешь найти лазейку. Если откажешься, я сам найду способ: закопаю у тебя в саду, привяжу тебя вместе с ним к беседке и свалю в ковчег, отправлю почтовым дроном с записочкой, в конце концов…
— Спасибо тебе за эти слова, — перебил мой уверенный полет фантазии старик. — Я в очередной раз убедился, что сделал правильный выбор и теперь мне точно не о чем жалеть, — серьезно выдал Джо, вернулся на свое место напротив и нажал на какое-то устройство под столом.
За характерным щелчком последовала активация и наш угловой столик укрыла полупрозрачная пелена, сомкнувшись куполом над нашими головами и «выключив» все внешние звуки и раздражители.
— Полог тишины, — ответил на мой немой вопрос Тромбли и продолжил серьезным тоном, — он сильный, но кратковременный, поэтому слушай и не перебивай. Твоя история про Алану и Гектора не давала мне покоя, и я начал копать. Сначала я пытался понять кто они вообще такие, их не было ни при генерации измерения, ни в нулевой, ни в первой эпохе, ни в реестре персонажей, ни в списках жителей и они точно не из ваших.
— Генерация измерения? Реестр персонажей? Почему я слышу об этом только сейчас? — воскликнул я.
За два месяца вместе и под защитой наставничества я был абсолютно уверен, что старик рассказал мне вообще все, что знает! Вместо ответа Тромбли одарил меня жестким взглядом и, наплевательски игнорируя мои вопросы, продолжил:
— Зацепок не было, пока я совершенно случайно не встретил Мануила. Он работал простым библиотекарем в пригороде Бранда. Первый же взгляд пробудил во мне все встроенные инстинкты самосохранения и такой панический ужас, который я не испытывал, даже смотря в лицо
— Прямого контакта тебе не видать, они всей шайкой покинули песочницу, — с трудом стараясь не задавать вопросы, рассказал я про встречу семи силуэтов разошедшейся ипостаси Тромбли-исследователя.
Именно из-за подобных одержимостей Джо уже десятки раз был на волоске от смерти, а для таких как он она настоящая и окончательная.
— Быстрее, чем я думал, — выругался старик, но внешне совсем не расстроился и продолжил, — тогда перейдем непосредственно к делу. Ян, ты можешь меня убить?
Я неуверенно засмеялся из вежливости, как от плохой шутки, прозвучавшей от человека, которому ты хочешь угодить. Но Тромбли совершенно не изменился в лице, и я осознал, что это была вовсе не шутка.
— Ты что несешь? У меченых бывает маразм?
— Не знаю, возможно, бывает, но сейчас не об этом. Ты помнишь, что я тебе рассказывал про становление персонажей нашего мира?
Конечно, я помнил. Пусть старик и не упоминал ранее ни про какие генерации измерения и реестры, но еще во время наставничества, не сильно вдаваясь в подробности, он тезисно поведал мне историю заселения нулевого измерения.
Тромбли вообще, на удивление, идеально владел терминологией реального мира и запросто ставил себя на наше место, еще и прекрасно осознавая кто он есть и откуда взялся, кто такие игроки, что такое Инмо. И хоть я постепенно привык к этой его способности, но до сих пор до конца не мог даже представить, что именно старик чувствует. Хотя бы гипотетически.
Изначально песочница имела индекс единичку и считалась полноценной частью восьмерки измерений, хоть и работала лишь на уменьшенной и урезанной копии ядра игры. Тромбли называл этот период «Первой эпохой». Именно тогда в мир песочницы была искусственно помещена первая волна базовых НПС.
Среди них был двухлетний мальчишка по имени Джонатан Тромбли, сын городского пожарного. Пустые и отстроенные гейм-дизайнерами регионы Ролло и Бранд заселились жителями с первой версией искусственного интеллекта. Разработчики долго и кропотливо настраивали работоспособную самодостаточную экосистему, используя ускорение времени, а также выявляя и устраняя возникающие проблемы.
Целью было получить на выходе самостоятельный и живой мир с собственной историей и законами.