Роман Романович – Алхимик (страница 51)

Когда поезд тронулся, царило оживление. Вскоре Тимур и Артём ушли к соседям. Там нашлись другие парни, тоже выигравшие в спортивных соревнованиях. Лена от них не отстала и быстро нашла себе «подруг» для общения. Я же, к своему стыду, сначала хотел почитать книгу, а потом сам не заметил, как уснул.

Я уже видел столицу. Тогда на неё смотрели глаза ребенка и глаза человека, который сбежал из умирающего, разрушенного мира. Сейчас же я глядел совсем иначе, нежели тогда, но разницы между двумя городами не заметил, так как особо ничего не увидел.

Первое, что бросилось в глаза, когда вышли из поезда, — люди. Много, очень много людей, бесконечный поток. Здесь стояли встречающие, высматривая тех, кто к ним приехал. Здесь шли толпы, покинувшие поезд. Здесь находился я, теряясь в потоке. На вокзале мы долго не задержались. Вышли из поезда, добрались до кассы, купили билеты и через полчаса сидели в другом поезде, разделившись с группой школьников, с которыми ехали сюда. Так как их было больше, им пришлось ждать следующий рейс. Мы же купили чуть ли не последние билеты. В общем, Санкт-Петербург я не увидел, только то, что было заметно из окна, когда подъезжали к городу и отправлялись дальше.

— Не расходимся! Кто отойдет от меня дальше трёх метров, пожалеет! — сыпала на нас угрозами математичка.

Ей было отчего занервничать. Никто из ребят и одной девушки не остался равнодушным. Глаза горели. Внутри что-то закоротило от предвкушения, ощущения себя особенными, понимания, что чего-то стоишь, раз попал сюда, от предчувствия приключения, от новой информации, от всего. Лена вцепилась в мою руку. Я перехватил её пальцы, крепко сжал и притянул девушку к себе. Сам я спокойствия не чувствовал, но ради неё нашёл.

Людмила Васильевна, когда вышли в столице, направилась по перрону вперед, как аватар непреодолимой силы. В руке она держала небольшой чемодан на колесиках, который стучал, двигаясь по уложенному камню. Мы следовали за ней, косясь по сторонам, желая увидеть, что же будет дальше.

Но чуда не случилось. Это был всего лишь город. Мы прошли через здание вокзала, выбрались на улицу, увидели дорогу и поток машин.

Ладно, вру. Чудо всё же случилось. Стоило бросить взгляд направо, как мы увидели огромнейшее здание. Я такого большого никогда и не видел. Массивное, уходящее куда-то в небо, оно возвышалось над остальными постройками, как царь над простыми смертными.

— Не зеваем! — крикнула на нас Людмила Васильевна. — Все идем за мной в сторону метро!

Наваждение спало. Спустились в подземный переход, математичка купила на всех нас билеты, мы прошли через турникеты, вызвавшие кратковременное замешательство, и… попали на эскалатор, который двигался куда-то под землю.

— Охренеть! — выдал Артём, за что тут же получил подзатыльник от стоящей сзади математички.

Когда спустились вниз, нашли там ещё один перрон. Когда что-то загромыхало и подул ветер, я, если честно, нехило так струхнул. Казалось, что вся масса камня над нами сейчас рухнет. Или река прорвется из тоннелей, захлестнет нас и утащит. Это будет глупая смерть.

Но нет. Вместо этого приехал поезд. Серьезно? Ещё один? Зачем его было прятать под землю? Странные люди.

— Да чтоб я так всегда жил! — заявил Артём, когда мы зашли в комнату, которую нам выделили.

— Неплохо, неплохо, — согласился с ним Тимур и поспешил занять приглянувшуюся ему койку.

Я никак не мог понять этого. Какая разница, где спать? Нет, я знаю, что разница есть. Спать в холодном лесу на снегу и в теплом доме — это совсем разные вещи. Но разницу между идентичными кроватями, отличие которых состояло лишь в местоположении относительно квартиры — хоть убейте, не понимаю.

Как нам рассказали, общежитие находилось не там же, где будут проходить экзамены. Для меня это тоже не имело значения. Ну, придется прокатиться на подземном поезде, что такого? Ничего. Само здание выглядело как недавно построенное. Многоэтажное, длинное, светлое. Внутри нас встретила вахтерша, которая проверила документы и передала ключи. Лену отправили в комнату для девочек. У неё будут три соседки. К нам же тоже обещали подселить четвертого парня. Людмилу Васильевну отправили в отдельную спальню для учителей.

В комнате находились две двухъярусные кровати, рядом с каждой тумбочка. Ещё два шкафа и два стола. Не знаю, насколько удобно на четверых жильцов, но выглядело свежо. Даже пахло «ремонтом».

— Что, парни, в душ — и айда гулять? — предложил Артём.

— В душ было бы неплохо, — согласился я.

— Чур я первый! — выбежал Тимур из комнаты.

Через минуту он вернулся, чтобы забрать вещи, и получил наши насмешки.

Когда я переворачивал листы и вчитывался в строки, мои ладони потели, а сердце сжималось. Да, не ожидал такого, сам себя загнал в ловушку мышления.

В столицу мы прибыли за сутки, утром. Пока добрались до общежития, пока помылись и отдохнули, наступил обед, который прошёл там же, в местной столовой. После этого мы отправились в центр. Особо разгуляться не получилось, потому что математичка следовала за нами неустанно, не собираясь оставлять одних.

На следующий день к девяти часам приехали к месту проведения финальной части олимпиады. Поехал только я, Лена и, разумеется, Людмила Васильевна. Всего экзамены будут идти шесть дней. По одному дню на каждый предмет. Продолжительность экзамена — четыре часа.

Первой назначили математику. Учеников распределяли методом жеребьевки. Я засунул руку в мешок, который мне протянула одна из женщин-распределителей, достал оттуда бумажку, где был записан номер аудитории и место. Женщина тут же записала его, внеся данные в документ напротив моей фамилии и имени. Как я догадался, они таким образом убирали вероятность того, что знакомые друг другу школьники окажутся рядом. Ну и добавляли волю случая, что, как по мне, делало мероприятие более оживленным.

Когда я готовился, предположил, что третий экзамен продолжит тенденцию первых двух. То есть, если задания первого отборочного включали школьную программу, а задания второго начинались с самого сложного, что было на первом, и заканчивались продвинутыми темами, логично ожидать, что тенденция продолжится. Я ждал появления серьезных задач институтского уровня.

После того, как нас загнали в классы, зачитали регламент и дали отмашку начинать, я перевернул листы и пробежался взглядом по написанному. Потратить на это несколько минут, чтобы разобраться, что меня ждет, счел оправданным.

Прочитал и удивился. Всего пятьдесят заданий. Первые двадцать были повторением того, что было на вторых отборочных. Может, чуть сложнее, но несильно. А вот дальше…

Изменилась сама логика. До этого всё было в четких рамках. Используя какую-то конкретную тему из области математики, тебе надо было решить определенную задачу определенным образом. Сейчас же в оставшихся тридцати заданиях появилось гораздо больше… творчества.

«Каким образом вы бы провели перепись населения?»

Чего? Они это серьезно? Для особо тупых будущих «математиков» шла приписка, объясняющая, что такое перепись. Составление списка всех граждан: их фамилий, имен и отчеств, возрастов, адресов, профессий.

Но дальше — больше.

«Проведя перепись, какие данные можно извлечь из неё? Приведите как можно больше вариантов и те способы, которыми вы проведете исследования».

Этот вопрос совсем в ступор поставил. С переписью напрашивались очевидные ответы. Нужны люди, которые будут ходить по домам и опрашивать жильцов. Ещё нужно дать отмашку на все предприятия и в официальные учреждения. Начать проще с государственных, таких, как школы, например. Там уже есть доступ к ученикам, а значит, и к родителям. Больницы, администрация, да полно вариантов, если подумать. Только на один этот вопрос я исписал лист с двух сторон мелким почерком, перечисляя, что бы делал лично я. В конце добавил, что, в первую очередь, надо уделить внимание систематизации полученной информации, чтобы упростить дальнейшие исследования.

Но какие сведения извлечь из набора данных? Кто бы ни составлял этот тест, он явно преследует какие-то свои цели.

Очевидные ответы, такие, как подсчет продолжительности жизни, выявление причин смерти, учет человеческих ресурсов и прочего я перечислил довольно быстро. А потом глянул на тест несколько иначе.

Если большая часть заданий творческого плана, проверяющая свободу мысли школьников и их способность решать нестандартные задания… А я уверен, что для учеников они нестандартные. Ну кто из них задумывается про население? То встаёт вопрос, зачем именно такие задания? В чем смысл?

Прочитав ещё раз все вопросы (после того как разобрался с первой, «обычной», частью), я постарался определить, зачем всё это надо. Выделялись вполне конкретные интересы. Исходя из них, я и решил писать задания, чтобы заинтересовать тех, кто это устроил.

По некоторым заданиям можно было определить более конкретные интересы. Например, один из вопросов, который, как раздавленная вишня на белом листе, выделялся на фоне остальных, звучал так: «Каким образом и по каким параметрам можно оценить силу одаренного? Опишите критерии и то, как организовать их анализ».

Да легко, блин. Я уже придумал специальные печати для этого и много размышлял на эту тему. Жаль, что всего рассказать нельзя.