Роман Романович – Алхимик. Инноватор (страница 2)

– А может, это вышедший из-под контроля правительственный эксперимент? – предполагал третий.

Об этом болтали все, кому не лень. То есть вообще все. Я слышал теорию, что это демон, а не зверь. Или что это робот, а не живое существо. Как такая ерунда приходит людям в голову, я перестал пытаться понять.

Общее желание обсудить тему коснулось и меня. Только вместо пустой болтовни, зная гораздо больше, я обдумывал случившееся в прикладном ракурсе. Кто за этим стоит? Какие у него цели? Стоит ли ждать нападения других пауков? Какой потенциал у них, в насколько мощных чудовищ они могут развиться? Какие меры предпринять мне лично, чтобы обезопасить себя от этой угрозы?

Да и других тоже обезопасить. Я нет-нет да и возвращался к опыту предыдущей жизни, в которой было много примеров, когда опасные знания использовали не особо добрые люди. Чем это закончилось – известно. Гибелью мира.

Не думаю, что в этом мире законы развития циклов сильно отличаются.

Что я знал об этом? Сначала небольшой паук нападает на поезд, за ним прилетает команда зачистки, готовая убивать всех, кто попался на глаза. Потом такой же паук, но гораздо сильнее, нападает на жилой город, неся с собой много разрушений. Не будь того отряда зачистки, подумал бы, что это случайные события. Но тут каждый второй в институте утверждает, что таких зверей не существует. И это говорят в том числе аристократы, дети этого мира. Сам бы я подумал: мало ли, что бывает, мир-то странный. Но если местные жители удивляются, то это о чем-то да говорит.

Может ли так быть, что паук – это чье-то разработанное оружие? Очень уж на то похоже.

Поэтому я и напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем.

Но главный вопрос, который следовало задать себе: какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Может, ничего и не грядет. Но факт есть факт. В мире существуют угрозы, для устранения которых я могу предложить способ.

Вчера я дошел до одного простого осознания: рано или поздно то, что известно двоим, станет известно еще кому-то. Так не озаботиться ли легализацией заранее? Заявлять, что я алхимик из другого мира, конечно же, лишнее. Но предложить что-то ценное миру, почему бы и нет?

В первый день учебы мои думы прервал вызов от администрации института. Шел я с тяжелым сердцем, готовый ко всему. И не особо удивился, когда увидел Родиона.

– Мистер Эдгард, мы снова с вами встретились, – сказал он без тени улыбки.

– Не то чтобы я этому рад.

Черт. Слова вырвались раньше, чем я подумал. Родион приподнял бровь и показал недоумение. Ну да, он большой человек, опасный, а я всего лишь студент. Дерзить не могу себе позволить.

Но чтоб прогнуться перед этим козлом?! Я слишком хорошо запомнил, как он угрожал Гвоздевым.

– Тем не менее, – заговорил он, – у меня есть вопросы к вам.

– Не сомневаюсь, – ответил я холодно.

– Что вы делали вчера, после того как вышли из института? – проигнорировал он мой тон.

– Ваши люди меня вчера уже допросили.

– И все же. Поведайте эту историю лично мне.

Я поведал. А куда тут денешься? Предполагая вчера, что меня еще раз допросят и я попаду на заметку к Родиону, да и учитывая вероятность, что кто-то спалил мои действия… В общем, я подготовился. Вспомнил все детали, продумал речь, внес в нее поправки с учетом экстремальности ситуации. Мой рассказ много времени не занял. Отключился свет, я дослушал лекцию, вышел на улицу, топал домой. Что могут подтвердить сотни людей. Потом паук нагрянул. Я его сразу узнал, понял, что людям хана, попытался помочь, сосед помогал. Собственно, все.

И снова вопросы, обсуждение деталей, попытки поймать меня на лжи.

– Как же вы его сразу узнали, Эдгард? – изучал мое лицо Родион. – Эти ведь особи сильно отличаются.

– Как узнал телепортирующуюся хреновину, жрущую металл? Интуиция, не иначе.

– Остроумно, – сказал он и сделал очередную пометку. – Можете идти.

Когда вышел, у двери уже ждал Матвей. Не меня, а своей очереди.

– Как прошло? – спросил он.

– Жить буду.

Случилось это после первой пары, на вторую я не попал. Зато потом узнал, что не одного меня допрашивали, а всех. Из-за чего старший институт бурлил. Студенты обсуждали, что князь недоволен случившимся. Кто-то возмущался, что его посмели допросить.

Ко мне больше вопросов не возникло. Правда, на следующий день меня вызвали к директору. Секретарь на перемене перехватил и попросил зайти. Именно попросил, а не потребовал. Я счел это хорошим знаком, но все равно встревожился.

С директором государственного института я уже общался, и не скажу, что беседа вышла приятной. В этот раз меня пригласил к себе директор старшего института Степан Викторович Измайлов. Когда я зашел в его кабинет, он сидел за столом, но при виде меня встал и приблизился. Внешне он если и походил на брата, то отдаленно. Если Дмитрий Викторович напоминал человека науки, то сейчас передо мной предстал образцовый аристократ.

– Эдгард Соколов, – поприветствовал он меня и… протянул руку.

Я пожал, озадачившись и не понимая, что это значит.

– Что же вы, юноша, расслабьтесь, – улыбнулся он. – Я позвал вас, чтобы от лица обоих институтов поблагодарить за инициативу. Вы не растерялись и поступили как истинный аристократ.

– О чем вы? – выдал я от растерянности.

– Об инциденте, – улыбнулся он еще шире. – Том, что вы взяли на себя заботу о людях.

– А, вы об этом… Право слово, я почти ничего и не сделал.

Разве что паука завалил, которого люди князя убить не могли, но это так, мелочь.

– Скромность – это похвально, юноша. Но все же… Примите мою благодарность.

Он задал пару дежурных вопросов, поинтересовался учебой и самочувствием, после чего отпустил. Я вышел и почесал макушку. Надо же… Оказывается, директора и хвалить могут.

Постепенно жизнь вошла в свою колею. Преподаватели задавали вопросы, наказывали опаздывающих, студенты учились, и все в таком духе. Из важного отмечу, что записался на второй факультатив – изучение англосакского языка. Он считался обязательным для всех, кто понимал, что к чему.

За почти два месяца учебы я подучил историю этого мира и разобрал в тех раскладах, которые тут имелись. Апогеем этого разбирательства стало задание подготовить к среде доклад о развитии общества с самых первых его шагов и до сегодняшнего дня. Студенты привычно поделились на группы по четыре человека.

Мне достался Виктор Моржов… С которым я нередко работал, потому что так уж исторически сложилось, что мы часто сидели недалеко друг от друга. Правда, это почти ничего не значило. Преподаватель мог предоставить свободу самим объединиться, как захочется, а мог совершенно произвольно назвать фамилии. В этот раз было что-то среднее.

Я, Моржов, Кристина Воронова и Рао Ирбисова.

Да, нам достались две девушки. Кристина обладала черными, как смоль, кудрявыми волосами. Словно на облако мрака смотришь. Индекс опасности у нее тридцать два. Семья богатая и влиятельная, насколько я могу судить. После осознания реалий аристократического общества я старательно учился оценивать рейтинг социального положения, чтобы понять, как общаться.

В обычное время я слишком незначителен, чтобы общаться с такой девушкой. Но в институте старались привить свободный формат общения, многое делая для того, чтобы люди не только играли в аристократов, но и объединялись ради учебы. Поэтому во время таких заданий можно было общаться свободно.

Что касается Рао Ирбисовой… Она была той девушкой, которая привлекает внимание даже среди красоток. Среди аристократок сложно встретить несимпатичных девушек. у Рао серебристые волосы… реально серебристые. Не серые или белые, а как расправленное озеро серебра, которое поместили на симпатичную мордашку. Но волосы – это лишь красивое обрамление. Главная фишка этой девушки – движения. Когда она двигалась и виляла бедрами, мало кто из парней мог устоять перед тем, чтобы слишком уж явственно не проводить ее взглядом. Мозг тупо выключался даже у самых стойких из нас.

Еще и индекс опасности сорок три. Эта красивая во многих смыслах девушка одним движением сломает руку любому, кто встанет у нее на пути. Про влиятельность и богатство и упоминать не стоит. Все при ней, всем хороша.

Если честно, то сидеть в компании Рао и концентрироваться на докладе было сложновато. Я знал, что мне ничего с ней не светит, поэтому губу не раскатывал. Трезвость взгляда на разницу между нами помогала не тупить и не пускать слюни. У Виктора же такого бонуса не имелось. Он достаточно высоко находился, чтобы смело флиртовать с обеими девушками. Что и не стеснялся делать, чувствуя себя гораздо увереннее, чем я.

Мы вчетвером уселись в библиотеке. Рядом с нами занимались и другие группы, отделенные перегородками. Библиотека была так устроена, что можно уединиться… почти. Перегородки были скорее декоративными. Не сплошные сетки, а с ячейками-дырками. Поэтому совсем уж уединиться не получится. Хотя Матвей как-то рассказывал, что были те, кто умудрялся заняться здесь сексом. Такие авантюристы получали звание секс-библиотекарь.

Ну да ладно… Для работы над докладами в библиотеке имелся целый зал с удобными диванчиками и столиками между ними. На столах обычно громоздились книги.