Роман Романович – Академия (страница 39)

— В тренировке. Или думал, что с ходу нечто могущественное освоишь? Повтори две сотни раз с духом, потом с каждой стихией, а в конце — с силой бинху и стихией природы, пока не кончатся запасы. Первая сотня повторений — чистое намерение, вторая сотня — с дополнением в виде ручных печатей. Экспериментируй.

Я не удержался от очень тяжёлого и горестного вздоха. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, как и мои надежды на сон.

Как выяснилось, первая печать была нужна только для того, чтобы мозг заработал в правильном направлении. И он заработал.

— Твой родной клан силён в этом искусстве, — поделился со мной на следующий день Дениэль. — Печати дают серьёзное преимущество. Вчера ты научился выделять Обращение. Из них ты можешь составить печати и записать себе на подкорку, — постучал он себе пальцем по голове. — Через повторение. Хорошая магическая Печать несёт в себе концентрацию множества ручных печатей, сокращает затраты, увеличивает эффективность.

— Какие-то ограничения же есть у этого искусства?

— Вряд ли тебе стоит об этом думать на текущем этапе, с такой-то родословной.

— Хочешь сказать, у меня талант?

Разумеется, меня волновало, насколько я хорош относительно других.

— Рано судить, — ответил отец. — Выбери свой любимый приём. Ты должен превратить его в печать.

От глупого повторения услышанного я удержался.

— Сначала выделить Обращение? — уточнил я. — Это особое ощущение, которое возникает при исполнении техники? Дальше воплотить само Обращение и повторить это пару сотен раз, превращая в печать, что отпечатается в голове?

— Почти. Нюансы расскажу в процессе. Приступай.

— Тогда начну с удара посохом, — сказал я себе.

— Тренировку никто не отменял. Разбирайся прямо в бою. Тоже полезное умение.

— Как скажешь… — растерял я часть уверенности.

Спустя несколько часов у меня получилось добиться результата. Так у меня появилась печать — Раскол. Это было что-то вроде предельной концентрации в моменте после нажатия на кнопку где-то внутри. Если до этого мне приходилось самому направлять энергию через посох, то освоив печать, я сделал этот процесс более естественным.

Что отец заставил повторить много-много раз.

— Но это же ограничение, — сказал я, утирая пот со лба, когда закончили. — Печать — это как написанное предложение, я прав?

— Да, если речь про неопытного мальчишку, который только освоил печать. И нет, если речь про опытного мастера. В твоём случае важно то, что печати упрощают и ускоряют процесс. Против сильных противников — в этом кроется чуть ли не единственный шанс на победу. Отдохнул?

— Вообще-то нет, — покачал я головой.

— Раз отдохнул, берись за стихии. Твоя задача — освоить по одной печати в каждой. Давай-давай.

Он меня вообще не слышит, что ли?

В конечном счёте у меня появился набор печатей-ударов.

Раскол — удар посохом. Огненное копьё со взрывом, водяной змей (пришлось искать озеро с источником стихии воды поблизости), вихрь и каменная темница. Для духовной силы отец научил сразу двум печатям. Подавление — чтобы давить духом, и Противостояние — чтобы выиграть себе несколько секунд, если уже меня будут давить. С силой бинху вышел облом, хотя как посмотреть. Я этой силой укреплял духовные техники, что давало наилучший результат. А вот чего-то оригинального не придумал. В дальнейшем мне предстоит самому разбираться.

Зато ещё одним результатом седьмой ночи стало то, что я наконец-то смог сформировать первый слой вокруг источника. Медитируя у Древа, я просто ощутил, что оно само пошло. Взял процесс под контроль и завершил его, удивившись, что получилось. Изменения приятно удивили. На прошлых рангах настолько существенной прибавки не наблюдалось. Увеличилась физическая сила, скорость реакции, выносливость. Выросли объёмы энергии, стихий, духа и силы бинху. А ещё я научился быстро выращивать цветочную поляну.

При желании мог и сорняков нарастить. Или там веточку заставить распуститься. Самое то, чтобы дам впечатлять.

— Н-да, — протяжно вздохнул Дениэль. — Сможешь состояться как флорист. Будешь людям букеты собирать.

— Или девушкам. Ты мне так и не дал свои мудрые советы, как с ними обращаться.

— Будь посмелее и не робей.

— Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать?

— С твоей матерью прокатило, — усмехнулся он.

— Её правда прозвали Палачом Народов? — спросил я неожиданно сам для себя.

— Правда, — спокойно ответил мужчина. — Уже слышал об этом? Твои спутники… Они не так просты. Узнал от них?

— Да, — не стал я скрывать.

— Значит, они с тех земель. А встретились вы на тех островах. Видимо, тебя ведёт сама Река, раз так судьбы сплетаются. Но хватит отвлекаться. Твоё поле сейчас бесполезно.

— Возможно, оно поможет в алхимии.

— Не будь наивным, — цыкнул он. — В алхимии используются сокровища, которые аккумулировали в себе силу годами, а в некоторых случаях — веками. Ты же на текущем уровне разве что для красоты что-то нарастить можешь. Попробуй добавить духовной силы, укрепить растения и запитать это всё силой бинху.

— И что дальше?

— А дальше направь лепестки куда-нибудь. Или все цветы. Или придумывай что-нибудь своё, — показал он раздражение тем, что я сам не думаю.

Сконцентрировавшись, я сделал, что просили. Открыл глаза, осмотрелся и увидел, что половина цветов сгорела. Вторая же осталась. Выбрав мишенью дерево, отправил лепестки в полёт. Неожиданно сработало. Они даже врезались в ствол. Часть из них. Потому что я постыдно промазал. Те, что попали — с таким же эффектом нож можно кинуть. Без всяких усилений. Иначе говоря, не впечатляет.

— Возможно, из этого выйдет толк. Когда-нибудь потом, — с сомнением сказал Дениэль.

Я упрямо стиснул зубы, пообещав себе превратить эту технику в нечто полезное.

— Так значит, моя мать и правда сгубила уйму народу? — спросил я, не глядя на отца.

Вопрос было задавать откровенно тяжело, но я всё же решился.

— С её слов, такая репутация — большое преувеличение.

— Что это значит? — перевёл я взгляд на отца. — И как на самом деле?

— Она действительно лично убила множество людей, самых разных. И не только людей, — уточнил он.

— Ради чего тогда она учила меня, что нужно избегать насилия? Пока жил с ней, это казалось естественным, но теперь я в этом совсем не уверен.

— В этом я с ней не согласен, — ответил Дениэль. — Жизнь без насилия невозможна. Чтобы быть милосердным, нужно обладать большим могуществом.

— Это не ответ на вопрос. Ради чего меня так воспитывали?

— Твоя мать… — вздохнул Дениэль. — Лин хотела для вас другой жизни, вдали от клана. Ещё она грезила идеей изменить отношения с бинхуа. Как по мне, это тоже невозможно. Эти твари чудовища, которые копили обиду несколько тысяч лет. Это уже не исправить. Лин думала, что, если воспитает тебя добрым человеком, это что-то да изменит.

— Либо я чего-то не понимаю, либо это сомнительная затея.

— Не всегда родители оказываются правы. Добро пожаловать в реальный мир, мальчик.

— Раздражаешь… — процедил я. — У нас ещё осталось время, так давай проведём его с пользой, — направил я посох на него.

Время подошло к концу. Как и обещал, Дениэль тренировал меня ровно семь дней. Семь крайне тяжёлых дней, которые закалили меня со всех сторон.

Смешно, но я почувствовал себя богатым наследничком. Плевать на деньги, а вот знания — очень странное чувство, когда дают подсказку и понимаешь, что она сэкономила тебе годы тренировок. Я бы не отказался пройти нормальное обучение, не сжатое в столь короткие сроки, но что есть, то есть.

— И что дальше? — спросил я, когда мы закончили и Дениэль уставился куда-то вдаль.

— Дальше — испытание.

— О чём ты? — напрягся я, чувствуя подвох.

— Всё больше уверен, что тебя ведёт Река, — покачал он головой. — Приготовься, мальчик. Я не разделяю с Лин её взгляды на доброту и насилие.

— Только не говори, что отправишь меня убивать кого-то.

— Не буду отправлять. Присмотрись.

Я проследил за его взглядом и увидел точку, которая быстро превратилась в фигуру человека. Та пронеслась по небу и зависла недалеко от нас.

Сейчас мы находились недалеко от Золотого Древа, с другой стороны от обрыва, на открытой площадке. Когда фигура замерла, я узнал этого человека.

Ранван Радварский.