Появлялись и наименования женщин, связанные с искусством и театральной деятельность: бенефициантка, виолончелистка, живописица, композиторша, портретистка, поэтесса (Тогда был наездом в Москве с славной живописцей госпожой Lebrun, по-французски, sonbonami, а по-русски, любовник Riviere, который мастерски играл комедию, ― «Повесть о рождении моём», И. М. Долгоруков; В Петербург приезжала англичанка, известная портретистка, ― П. А. Вяземский, «Старая записная книжка»).
Женщины начинали примыкать к различным мировоззрениям и учениям: бонапартистка, дарвинистка, демократка, идеалистка, либералка, масонка, непротивленка, нигилистка, славянофилка, роялистка, толстовка, феминистка (А разве масонками могут быть только жёны масонов? ― А. Ф. Писемский, «Масоны»; Он еще не встречал феминистки с таким обликом, манерами. ― П. Д. Боборыкин, «Исповедники»).
Наиболее продуктивным среди аффиксальных основ оказался суффикс «-ш-», обозначавший чаще всего наименование жены по деятельности мужа (президентша, министерша). Не стоит забывать и о суффиксах «-к-» (аферистка, баптистка) и «-иц-» (зеленщица, злоумышленница, художница). В XIX в. некоторые лексемы, образованные с помощью суффикса «-ш-», начинали обозначать не только жену по мужу, но и род деятельности, например: фермерша – «жена фермера» или «хозяйка фермы» (Она с одинаковым искусством изображает такие противоположные типы, как энергичная, бойкая, работящая фермерша миссис Пойзер, и слабая, несчастная, плаксивая миссис Тюлливер; такую бездушную, ограниченную эгоистку, как Розамунда (жена Лейдгэта в «Мидцлмарче»), и такую женщину, как Доротея, которая вся полна любви к людям и стремлений к самопожертвованию. – Л. К. Туган-Барановская, «Джордж Элиот. Её жизнь и литературная деятельность»). В конце девятнадцатого столетия в русском языке своё место заняли неофеминитивы, образованные с помощью этого суффикса, которые стали иметь только второе значение: авторша, инициаторша, корректорша (Кстати, желательно было бы знать, как понимает Милля и Бокля сама авторша этой маленькой громовой выходки. – К. Н. Леонтьев, «Несколько воспоминаний и мыслей о покойном Ап. Григорьеве»). Увеличилось и количество устойчивых сочетаний, именующих женщину по роду деятельности: классная дама, институтская дама (Наши классные дамы были только институтские дамы, а не воспитательницы. – С. Д. Хвощинская, «Воспоминания институтской жизни»). В официальной речи (чаще всего в юридических документах) начинали появляться составные наименования с добавлением слова «женщина»: женщина-врач, женщина-доктор, женщина-дипломат и т. п. (Какая была награда женщине-дипломату за все труды и пожертвования её? – И. И. Лажечников, «Последний Новик»). Появлялись также и феминитивы, являющиеся не существительными, а субстантивированными прилагательными, например: больная, заведующая, портная, рабочая. Выделялись и другие словообразования подобного типа в связи с отсутствием мужской формы – наименования лиц женского пола по роду деятельности, по родственным отношениям: горничная, замужняя (Горничная в смятении отвечает, что сын его ушел в свою комнату. – Н. Мамышев, «Злосчастны»).
Увеличение количества феминитивов происходило не только благодаря добавлению аффиксов к мужской основе, но и через заимствование иностранных слов: кокетка (франц.), статс-дама, фрау (нем.), балерина (итал.), гейша (япон.), сеньора (испан.), леди, мисс, миссис (англ.) (Ещё утром, на вокзале, ему бросилась в глаза афиша с очень крупными буквами: шла в первый раз «Гейша». – А. П. Чехов, «Дама с собачкой»).
В некоторых произведениях употреблялись мужские формы в отношении женщины в том случае, если не было подходящего феминитива, если речь шла о «мужской» профессии или если была необходимость указать на престижность деятельности (Старшая была музыкантша, средняя была замечательный живописец. – Ф. М. Достоевский, «Идиот»).
XX в.
В данный период времени наблюдался интенсивный рост количества феминитивов. Появление неологизмов было связано с женскими движениями и более активным участием женщин в общественно-политической жизни. Они стали работать наравне с мужчинами, что привело к возникновению «принудительных» составных и аффиксально-производных наименований лиц женского пола.
В XX в. появилось еще большее количество феминитивов, некоторые из них были изменены в соответствии с современными правилами словообразования женских форм. Ср.: филологичка ― филологиня. Русский язык стал пополняться немалым количеством производных феминитивов, что свидетельствует о его мощном словообразовательном потенциале: адвокатесса, большевичка, журналистка, заместительница, конторщица, манифестантка, ораторша, представительница, тюремщица, филологичка, шашистка, эсерка и др.
Именно в этот период многие маскулинитивы стали употребляться как слова общего рода. Например, такие слова как «врач», «хирург» или «кандидат» употреблялись в отношении мужчин и женщин, поскольку для квалифицированных и общественно-полезных профессий утверждался именно мужской род, когда как в другое время слова женского рода употреблялись в просторечии: «врачиха», «хирургичка»/«хирургиня», «кандидатка» – они несли сниженную оценку (Одна молодая хирургичка – Анжелина, точно это говорила, но её самое подозревали, что она добивается Льва для себя. – А. И. Солженицын, «Раковый корпус»).
После революции 1917 г. положение женщины в обществе значительно менялось. В первой Советской конституции 1918 г. существовал акт, предоставляющий женщинам и мужчинам равные права – это способствовало появлению большого количества феминитивов, относящихся к общественно-политической лексике: агентка, женорганизаторша, контролёрша, кустарка, мылоделочница, националка, организаторша, провокаторша, пропагандистка, связистка, селькорка, скотоводка, слесариха, стипендиантка, токариха, радиослушательница, трактористка, ярлычница и др.
Для 1920-х гг. характерно появление феминитивов по профессиональной деятельности, образованных суффиксальным способом, например: комбедовка, комиссарка, ленточница, машинистка, председательница, талонщица, чашечница, челночница. Феминитивов стало настолько много, что в некоторых местах можно было встретить употребление разных форм: буржуазка – буржуйка, контролёрка – контролёрша, кустарка – кустарница, санитарка – санитарница (Оглянувшись, я снова целую её. И тут меня выгоняет санитарка. Как много мы с Галкой сказали друг другу за эти несколько минут! – В. Аксенов, «Юность»).
В период Великой Отечественной войны появился ряд новых наименований женщин: автоматчица, зенитчица, радистка, танкистка, шифровальщица (Работали все – включая больных, телефонисток и радисток – безупречно. — В. В. Вишневский, «Дневники военных лет»). По окончании войны возник неофеминитив «ветеранка», обозначающий женщину, полностью прошедшую войну, а также опытную воительницу.
Наряду с тенденцией назвать женщину отдельным словом для отражения реалий, использовалась и старая «тенденция» – именовать лицо женского пола словом мужского рода (в качестве общего рода). К таким словам относились высококвалифицированные профессии. Особенно часто подобный тип наименований использовался для обозначения женщины за рубежом (В Идаго (Сев. Амер.) в парламенте только один депутат женщина. – «Женский вестник», 1906 г.). Во многом это объяснялось различиями в возможностях женщин и мужчин (существовали виды деятельности, в которых женщины не принимали участие и, следовательно, не происходило образование коррелятивных пар: мясник, кузнец, кучер и др.), а также затруднительным словообразованием от многих наименований лиц мужского пола: борец, гравер, милиционер и др. Зачастую прибегали к использованию продуктивных суффиксов – «-к (а)» и «-ш (а)», причём второй носит пренебрежительный характер из-за устаревшей функции: показать жену по деятельности мужа (губернаторша, министрша, президентша). Подобного рода практика привела к тому, что слова мужского рода начали употребляться и тогда, когда были коррелятивные пары. Чаще всего со словами-связками «девушка», «женщина», «работница» (Автомобиль отважной спортсменки, первой русской женщины-шофера, был засыпан цветами. – «Русское слово», 1910 г.). В дальнейшем слова мужского рода употреблялись без подобного сопровождения (За 6 дней, которые я была народным заседателем, я много увидела и услышала. – «Женский журнал», 1928 г.). Важным следствием распространения данной тенденции было то, что прилагательные, причастия и глаголы в женском роде стали употребляться вместе с наименованиями мужского рода (Директор ФИПИ приняла участие во всероссийском совещании с руководителями РЦОИ. – «ФИПИ», 2017 г.). Эта практика прочно вошла в русский язык еще с 60-х годов.
В 80-е годы вновь возникла потребность наименования деятельности женщины, связанная с реалиями и событиями того времени. Появлялись новые феминитивы: авиаугонщица (женщина, угнавшая самолет), сталинистка (приверженка идеологии И. В. Сталина), правозащитница, демагогша (И опять-таки ― кто мог предположить, что приятельница Руси, бывшая эсерка, превратилась за эти годы в правоверную сталинистку. ― Л. Р. Кабо, «Ровесники Октября»). Женщину, занятую драматургией, назвали экзотическим «драматургессой», раджа-йогой – «йогиней», а очерками – «очеркессой» (или «очеркисткой»).
