Роман Романов – Bom caminho, или Пилигримуши на Пути Святого Иакова (страница 2)

Налюбовавшись городом, стали взбираться на холм, где находился собор. Восхождение оказалось непростым: нужно было преодолеть кучу выдолбленных в камне лестниц с крутыми ступенями и покружить по серпантинным дорожкам.

– Ничего не понимаю, – ворчала Инна, – вроде еще не ступили на тропу Сантьяго, а уже полчаса по каким-то горам лазим!

Мы прошли по холмистой части города с узенькими улочками, булыжник которых порос столетним мхом, и жилыми строениями с облупленной краской. Входные двери были такие низкие, будто жилища предназначались для гномов. Порой между домами открывался потрясающий вид на реку и противоположный берег – я на ходу делал снимки, жалея, что у нас так мало времени и мы не можем побродить здесь подольше.

Наконец, мы забрались на самую вершину, где на огромной площади стоял собор-крепость. Посреди площади возвышался Позорный Столб – рядом с ним уже вовсю фотались наши девицы, принимая самые прихотливые позы.

У дверей храма толпилась группа людей с увесистыми рюкзаками за спиной и «посохами» в руках: по этой экипировке мы сразу опознали будущих собратьевperegrinos. «Пилигрúмуши» – так обозначила их Лена, ненароком смешав звучание русского и португальского слова и тем самым породив забавный неологизм. Словечко так и вошло в наш паломнический лексикон.

Мы подошли к одному путнику – тучному бородатому шотландцу в национальной юбке – и спросили, где тут выдают документ «начинающим» пилигримам. Он махнул рукой на центральный вход и показал только что полученный паспорт. Это была картонная книжица с картой Португальского Пути и обилием пустых страниц, на которых постепенно, день за днем, будут появляться штампы всех приютов и кафе, попадающихся по дороге. Сейчас в его паспорте красовалась первая печать – из собора Се.

Мы пожелали шотландцу хорошего пути –Bom caminho! – и тот бодро потопал вниз по ступеням бесконечно длинной лестницы. На верхней ступеньке была нарисована яркая стрелка желтого цвета, а чуть ниже – ракушка: из нее исходили лучи, указывающие в том же направлении, что и стрелка, – это было абсолютное начало Пути святого Иакова. Отныне, словно путеводная звезда, нас до самого Сантьяго будут вести желтые знаки, не давая затеряться на просторах Португалии и Испании.

2

Впрочем, мы схитрили: вместо того чтобы отправиться в путь прямо от собора в Порто и полдня топать по промзоне на окраине города, поехали на электричке в городок с символическим названиемМайяи там не без помощи местного населения стали искать стрелку, выводящую на тропу святого Иакова. Она оказалась довольно далеко от станции метро, но португальский язык, как говорится, и до Сантьяго доведет: спустя полчаса Аня издала победный клич и ткнула палкой в столб, где красовалась заветная ярко-желтая ракушка.

– Ну что, друзья мои, – мечтательно произнесла Лена, глядя на дорогу, лежащую перед нами, – отныне – только пешком! Эх, скорей бы пробежать весь Путь – ужасно хочется посмотреть, как изменится моя жизнь после Сантьяго.

– Леночка, ты действительно веришь, что после этого у тебя все круто поменяется? – мягко поинтересовалась психолог Яна.

– Конечно! – без тени сомнения сказала Лена. – Все, кто прошли Путь, в один голос уверяют, что жизнь становится совсем другой. Кабы не их восторги, думаешь, я бы стала с этим связываться? Бродить по грязи и спать вальбергах 6 с кем попало? Нет, извиняйте: я приехала за чудом и на меньшее не согласна!

– Ладно, посмотрим, – дипломатическим тоном отозвалась Яна. – Зачем загадывать? Пусть все будет как будет.

– Ну,пилигримуши, в путь! – зычным голосом скомандовала Лена. – Я шагаю быстро – кто хочет, айда со мной. Другие пусть идут в своем темпе, но предупреждаю сразу: ждать никого не будем – чай, не маленькие! Если сильно разминемся, встретимся вечером в ближайшем альберге.

И пять девушек как угорелые понеслись по дороге – через три минуты их уже не было видно. А мы втроем – Инна, Ира и я – неспешно зашагали по тихой улице на окраине города.

Улица была с обеих сторон засажена цветущими деревьями с крупными сиреневыми цветками и даже пальмами, чьи стволы напоминали чудовищных размеров ананасы. Мы поминутно останавливались, чтобы полюбоваться то удивительно разбитой клумбой, то каменной стеной, из щелей которой прорастали травы и листья, то азулежу с изображением Атланта, «поддерживающего» фонарь на стене дома. Нужно было все-все разглядеть и сфотографировать, поэтому о быстрой ходьбе не могло быть и речи – пешее странствие требовало замедленного продвижения к цели.

Словно подтверждая эту мысль, на глаза случайно попалась табличка с надписью:“It’s not you who follow the Way–it’s the Way that passes through you” – «Это не вы идете по Пути – это Путь проходит сквозь вас».

– Ну так и кто из нас прав? – торжествующе воскликнула Ира, прочитав табличку. – Мы, неторопливые, или наши девицы, рванувшие сломя голову не понять куда? Разве сможет Путьпройти сквозь них, если они все десять дней будут так нестись?

– Нет, конечно, Путь за ними просто не угонится, – отозвалась Инна, задумчиво наблюдая, как женщина снаружи мыла тряпочкой стены своего коттеджа, утопающего в зелени. – А мы тем более не побежим. Все равно ведь в альберге встретимся.

Но судьба распорядилась иначе: до приюта мы в тот вечер не дошли. На перекрестке висела карта Пути, где указывались два маршрута: один прямой, а другой обходной – он увеличивал дорогу на два километра и пролегал через небольшой населенный пункт Вайран. На обходном пути находились старинные церкви и монастырь, где, согласно карте, пилигрим мог обрести пристанище на ночь. Разумеется, мы решили, что если нас примут в монастыре, то переночуем там, а не попремся в муниципальный альберг с кучей народа. Утром же проснемся пораньше и добежим до наших прытких попутчиц, пока они еще будут дрыхнуть без задних ног.

Безлюдная дорога, ведущая через заброшенные и действующие храмы дивной красоты, вывела к пригорку, откуда открывался вид на строгий архитектурный комплекс – он состоял из белого шестиэтажного здания, расположенного в форме буквы П, ряда невысоких построек с красными крышами да кладбища за высокой каменной оградой. Несомненно, это и был монастырь – конечный пункт первого дня наших странствий.

Мы спустились с пригорка и подошли к монастырским воротам. Тяжелая литая дверь тут же отворилась, словно нас здесь давно поджидали, и за ворота вышел пожилой мужчина. Не спрашивая, кто мы такие (а зачем спрашивать – по обмундированию все понятно), он с приветливой улыбкой пригласил нас внутрь.

Мы попали во двор того самого п-образного строения – там не было ни души и стояла абсолютная тишина. По дорожке, вдоль которой выстроились в ряд массивные белые столы и высеченные из камня сидения, мужчина привел нас к центральному входу. Мы вошли в здание и вслед за привратником стали подниматься по узким лестницам с высокими ступенями. В доме тоже было совершенно пусто и тихо – казалось, тут вообще никого нет.

На четвертом этаже мы наконец-то услышали человеческие голоса, а войдя в приемную, увидели и самих говорящих. К нам буквально выпорхнула высокая пышноволосая дама с фигурой старшеклассницы. Было заметно, что эта сеньора уже далеко не девушка (могло статься, ей давно перевалило за шестьдесят), но выглядела она потрясающе, а жизненная энергия в ней так и бурлила.

– Я – Мерседес Нунрих, а это мой муж Флавио, – охотно сообщила дама, кивая на высокого человека в очках. – Мы волонтеры из Бразилии, принимаем путников в этом монастыре. Раньше приюты для пилигримов были бесплатные, но сейчас государство их плохо финансирует, поэтому будем рады, если вы сделаете небольшой поощрительный взнос – по пять евро с человека за ночь.

Разумеется, мы не могли отказать радушным хозяевам в такой мелочи и опустили по купюре в специальный ящичек. Мерседес украсила наши паспорта печатью приюта (Mosteiro de Vairão) и в двух словах рассказала историю этого места. Несколько веков назад здесь был действующий женский монастырь, где проживало целых пятьсот послушниц, но затем комплекс выкупили и сделали частной собственностью, а с недавних пор хозяин переоборудовал его под альберг для паломников, идущих в Сантьяго.

Мы поинтересовались, сколько здесь сейчас путников, – оказалось, что, кроме нашей троицы и пары бразильских волонтеров, во всем огромном здании еще только два человека. Супруги из Греции, сказала Мерседес.

Вскоре мы увидели этих греков: в комнату ввалился тучный мужчина с красной физиономией, а следом зашла фигуристая дама с пышной седеющей шевелюрой и лицом привлекательным, но с явными следами пристрастия к алкоголю. У женщины был слегка безумный взгляд, поэтому Инна тут же окрестила ееМедеей. Хотя на самом деле ее звали Елена, а красномордого мужа – Виталий. Оказалось, это бывшие одесситы – они благополучно приняли греческое гражданство, взрослых детей переселили в Чехию, а ныне путешествовали по миру. В Сантьяго они отправились аж из Лиссабона и шли по берегу океана, поэтому на момент нашей встречи находились в дороге уже десять дней.

– Это был какой-то кошмар! – вкратце описывая путь, восклицала «Медея» с характерными интонациями своего родного города. – Ну ладно если солнце светит, и тепло, и все чинно-благородно, тогда и океаном полюбоваться в радость – красота ж ведь, словами не передать! Но когда весь день сверху льет дождь, а под ногами жижа чавкает, и так десятки километров – то пропади он пропадом, этот гребаный океан! Однажды в шторм ночевали в палатке, потому что ближайший альберг был в пятнадцати километрах – так я думала, что сдохну! Что снаружи, что внутри – холод собачий, на тебе нитки сухой нет, а ветер такой, что думаешь: вот сейчас сдует вместе с палаткой и потом никто никогда не найдет твоих костей! Чтобы я, больная пятидесятилетняя женщина, еще раз повелась на такую авантюру – да ни в жисть! Мало мне Адриатики, что ли?!